Началось это буднично и почти незаметно. Начальник собирался в длительную командировку и зашёл ко мне в кабинет с тем самым тоном, который всегда означает просьбу, от которой неудобно отказываться.
- Ты у нас самая надёжная, - сказал он. - Просто присмотришь за офисом. Ничего сложного. Пока меня нет.
Я уточнила:
- В каком смысле присмотреть?
- Ну… чтобы всё работало. Ключи примешь, документы подпишешь, если что - разрулишь. Временно.
Слово «временно» прозвучало успокаивающе. Я согласилась, не особенно вникая. Казалось, что это плюс к доверию, а не дополнительная нагрузка.
В первый день после его отъезда я просто открыла офис, как обычно. Во второй - ко мне подошёл курьер с бумагами:
- Подпишите.
Я подписала. Потом пришёл бухгалтер:
- Тут срочно нужно ваше решение.
Я растерялась.
- Я не решаю такие вопросы.
- Но начальника нет, - ответил он. - А вы сейчас за него.
Фраза «за него» прозвучала неожиданно тяжело.
Через неделю я уже знала, какие счета не оплачены, кто с кем конфликтует, у кого сорваны сроки и кто чем недоволен. Люди шли ко мне, потому что больше было не к кому.
- Это вы теперь решаете.
- Нам сказали к вам.
- Вы же в курсе.
Я была в курсе всего, кроме одного: на каких основаниях я вообще всем этим занимаюсь.
Моя собственная работа никуда не делась. Я делала её по вечерам, дома, в выходные. Днём я «разруливала». Если что-то шло не так - виноватой оказывалась я.
- Почему сорвали поставку?
- Почему клиент недоволен?
- Почему вы не проконтролировали?
Слово «вы» стало универсальным.
Когда я попыталась сказать, что это не входит в мои обязанности, коллега посмотрел на меня удивлённо:
- Ну ты же согласилась помогать.
Помогать. Странное слово. Оно почему-то всегда означает «делать больше», но никогда - «получать больше».
Начальник писал редко. В основном коротко:
- Держи всё под контролем.
- Ты справляешься.
- Потом обсудим.
«Потом» не наступало.
Однажды произошла серьёзная проблема. Контракт, который он вёл лично, завис. Клиент был зол. Я пыталась связаться с начальником - безуспешно. Решение нужно было принимать срочно. Я приняла его так, как посчитала правильным.
Через неделю начальник вернулся.
Разбор был коротким.
- Почему ты так решила?
- Ты превысила полномочия.
- Это ударило по репутации.
Я смотрела на него и не верила.
- Но меня к этому вынудили, - сказала я. - Вы были недоступны.
- Ты должна была дождаться, - ответил он. - Это серьёзные вещи.
В этот момент до меня дошло самое неприятное: пока всё работало - я была «молодец». Как только что-то пошло не так - я стала виноватой. Полномочия были мнимыми. Ответственность - реальной.
Через пару дней мне аккуратно дали понять, что «лучше вернуться к своим задачам». Никакого спасибо. Никакого обсуждения. Просто будто ничего и не было.
Только коллеги теперь смотрели иначе. Кто-то с сочувствием. Кто-то с осторожностью. Как на человека, который «полез не туда».
Я вернулась к своей работе, но ощущение осталось. Как будто меня использовали как временную заглушку в системе, а потом спокойно убрали.
С тех пор я очень внимательно отношусь к словам «присмотреть», «помочь», «временно подменить». Потому что иногда это не про доверие. Иногда это про удобство - и про готовность переложить риски на того, кто не привык отказываться.