АРЕСТ В КРЕМЛЕ
23 мая 1940 года, 10 утра. У Спасских ворот Кремля стоял молодой человек в безупречной военной форме, на груди которого сияла медаль "Золотая Звезда" Героя Советского Союза и орден Ленина. Валентин Петрович Пургин, заместитель начальника военного отдела "Комсомольской правды", шел на торжественный прием для награждения участников советско-финской войны. Его ждала встреча с высшим руководством страны.
Часовой взглянул на пропуск и вытянулся в струнку:
– Здравия желаю! Проходите!
Но в следующую секунду из караульного помещения вышли трое мужчин в штатском.
– Гражданин Пургин, пройдемте с нами для выяснения некоторых обстоятельств, – спокойно произнес старший.
Валентин побледнел. Он понял – всё кончено. Самая дерзкая афера в истории СССР провалилась в тот самый момент, когда успех казался абсолютным. Потому что никакого Валентина Пургина не существовало. Перед сотрудниками НКВД стоял дважды судимый беглый заключенный Владимир Голубенко, который за три года сумел стать тем, кем никогда не был – героем.
ДЕТСТВО В НИЩЕТЕ
Володя Голубенко родился в 1914 году на Урале, в семье рабочего одного из заводов. Отец погиб, когда мальчик был еще ребенком. Мать, простая уборщица, одна тянула целую ораву детей. Постоянный голод, нищета, отсутствие отца – всё это сделало свое дело.
С детства Володя усвоил простую истину: если хочешь есть – укради. Воровство стало для него нормой жизни. Еще в школе он промышлял карманными кражами, обчищая одноклассников и учителей. После четвертого класса школа решила избавиться от юного преступника, сообщив о краже в милицию.
В 19 лет, в 1933 году, Владимир получил свой первый срок – пять лет за кражу кошелька в трамвае. Его отправили в исправительную колонию, где он не только не исправился, но и научился новым навыкам. Там его научили подделывать документы – менять фотографии, исправлять даты рождения, подражать почерку и печатям.
Любопытно, что именно в колонии Володя получил хорошие отметки по русскому языку, литературе и чистописанию. Эти знания вскоре пригодятся ему для написания журналистских материалов и поддельных документов.
За примерное поведение его выпустили досрочно, через три года. Но на свободе он пробыл недолго.
ПОБЕГ И НОВАЯ ЖИЗНЬ
В 1937 году Владимира снова арестовали – за кражу, мошенничество и подлог. Приговор – новый срок, на этот раз в Дмитровлаг. Голубенко отправили строить канал Москва-Волга, где тысячи заключенных трудились на грандиозном проекте сталинской эпохи.
Но сидеть за решеткой Володя не собирался. Благодаря хорошему поведению ему разрешили бесконвойное передвижение между объектами Дмитровлага, разбросанными по Москве. Этим он и воспользовался.
Однажды Голубенко просто доехал до Курского вокзала и, обманув проводника, сел в пассажирский поезд. В вагоне он познакомился с попутчиком примерно своего возраста – Валентином Петровичем Пургиным. И украл у него паспорт.
Сойдя на ближайшей станции, Володя за неделю переклеил в документе фотографию. Теперь он был Валентином Петровичем Пургиным – свободным гражданином Советского Союза без судимостей и тюремного прошлого.
Вор после побега из лагеря старался бы затаиться, жить тихо где-нибудь в глубинке. Но Голубенко был не таков. Он поклялся себе еще в детстве: выбраться из нищеты и жить красиво. И он решил начать новую жизнь – со славой и деньгами.
ПУТЬ В ЖУРНАЛИСТИКУ
С украденным паспортом Голубенко приехал в Свердловск. Там он подделал справку об окончании Военно-транспортной академии и устроился корреспондентом в местную железнодорожную газету "Путёвка". Работа пошла легко – в лагере он понял, какой силой обладают репортеры советских газет. Перед ними открывались все двери, их боялись даже начальники лагерей.
Но Свердловск был для Володи лишь тренировочной площадкой. Его манила Москва. Он тщательно подготовился к штурму столицы: подделал аттестат об окончании средней школы, сам себе написал восторженную характеристику с места учебы, сфабриковал рекомендательное письмо от начальника Военно-транспортной академии.
Все документы были выполнены мастерски. Бумага специально потерта, словно долго хранилась в архиве. Печати – настоящие, украденные. Почерк – каллиграфический, безупречный.
В Москве Голубенко-Пургин сначала устроился в газету "Гудок". Но его амбиции требовали большего. Судьба свела его с сотрудниками главной газеты страны – "Комсомольской правды": журналистами Ильей Аграновским и Донатом Могилевским.
Володя умел производить впечатление. Он был коммуникабельным, правильно пил, умел слушать с благодарным видом.
Илья Аграновский был фигурой особой. Он собирал материалы для книги о деятельности Ленина по построению первой идеологии РСФСР. Сама тема работы защищала его персону – никто не посмел бы тронуть человека, пишущего о вожде революции. Именно Аграновский научил Пургина тем самым фразам из ленинизма, которые позволяли открываться в СССР любым тайным воротам. Володя впитывал эти знания, дополняя свою хорошо поставленную речь идеологически правильными цитатами.
Новые знакомые познакомили его с временно исполняющим обязанности ответственного редактора Аркадием Полетаевым (настоящая фамилия – Слепков). До работы в "Комсомолке" Полетаев был заведующим отделом пропаганды исполкома Коминтерна, членом редколлегии журнала "Большевик". Человек с таким прошлым мог открыть двери куда угодно.
Правда, к моменту знакомства с Пургиным Полетаев уже запил – знал, что таким, как он, жить недолго. И не ошибся: его расстреляли в 1937 году в рамках дела о еврейском заговоре. Но Володя успел – познакомился с нужным человеком как раз вовремя. Полетаев принял Пургина в "Комсомолку" без всяких проверок – по дружбе.
17 марта 1939 года Владимир Голубенко, скрывающийся под именем Валентина Пургина, был назначен заместителем начальника военного отдела "Комсомольской правды" – главного печатного органа ЦК ВЛКСМ.
Беглый заключенный сделал невероятное. Теперь ему была нужна слава.
ОРДЕНА ИЗ КАБИНЕТА КАЛИНИНА
Но просто работать журналистом было скучно. Пургин начал намекать коллегам на связи с НКВД, окружая себя ореолом таинственности. А чтобы намеки выглядели убедительнее, нужны были награды.
И тут на помощь пришла мать. Та самая женщина, которая когда-то не смогла уберечь сына от криминала, теперь стала его главной сообщницей. Володя так расслабился в Москве, что даже перевез к себе мать – в столице уж точно можно было не бояться, что его кто-то узнает. А заодно устроил ее на работу ночной уборщицей в здание Президиума Верховного Совета СССР – в кабинет председателя Михаила Калинина.
Однажды ночью мать Голубенко открыла ящик стола и обнаружила там россыпь орденов без номеров и пустые орденские книжки. Она украла три ордена. Исчезновение обнаружили не сразу – в ящике их было слишком много.
Теперь у Пургина был орден Красной Звезды. Потом появился и орден Ленина. Награды он носил открыто, вызывая уважение и восхищение. Когда любопытные спрашивали, за что получил, Володя туманно ссылался то на секретное задание, то на моральную травму, то просто на скромность, которая, как известно, украшает настоящего героя.
Позже гравера, который помог подделать надписи на орденах, и мать вскоре арестовали. Но Володю они не выдали, надеясь, что могущественный Пургин их спасет. Не спас. Они провели остаток жизни в лагерях.
А Володя временем жил как небожитель. Год – как нормальный человек, следующие два – как член элиты. Мать, пока не осудили, тоже целых два года жила безбедно, работая в самом сердце власти. Короче говоря, прототип Остапа Бендера нервно курил в сторонке по сравнению с размахом голубенковской аферы.
ГЕРОЙ ХАЛХИН-ГОЛА
Летом 1939 года Пургина направили в командировку в Монголию, где обострился конфликт между Японией и Монгольской Народной Республикой. В редакцию не поступило ни одного материала от корреспондента. Зато пришло сообщение: военкор Валентин Пургин ранен в боях на реке Халхин-Гол и находится на лечении в госпитале в Иркутске.
На самом деле в это время Володя спокойно пропивал командировочные деньги в Москве. А сообщение было написано им самим на бланках, похищенных из штаба 39-й дивизии особого назначения в белорусском городе Гродно, где он останавливался проездом.
В 1939 году Пургин весь год окутывал свое прошлое ореолом таинственности, намекая на связи с НКВД. В разговорах с коллегами он то упоминал о гражданской войне в Испании, то о советско-японских пограничных конфликтах, то о советском вторжении в Польшу. Где он только не "воевал"! Никто не мог проверить – документы-то секретные.
Вернулся Пургин из "командировки" с орденом Ленина. Никто не проверил, что представление на награждение написано на краденых бланках. Ордена выдавались быстро, особенно фронтовикам.
Конец 1939 года – Голубенко стал кандидатом в члены ВКП(б), подделав рекомендации от двух "старых большевиков" с большим партийным стажем.
КОМАНДИРОВКА НА ФИНСКУЮ ВОЙНУ
В январе 1940 года началась война с Финляндией. Валентин Пургин как военный корреспондент должен был отправиться на фронт. В редакцию пришло письмо на бланке 39-й дивизии: Пургина направляют в Ленинград со спецзаданием на три месяца, а если не вернется – считать его ушедшим на учебу в Транспортную академию.
Письмо, конечно, написал сам Володя. На фронт он не поехал. Вместо репортажей с передовой он снял квартиру в Москве, где вместе с другом пил и гулял. Соседи не должны были знать, что на самом деле герой-корреспондент в это время дезертирствует.
Но самое главное мошенничество Голубенко готовил именно тогда. Весной 1940 года война с Финляндией закончилась. Многие ее участники получили ордена и медали. Володя подумал: почему бы ему не стать Героем Советского Союза?
На все тех же бланках 39-й дивизии он составил представление в Наркомат ВМФ о присвоении младшему командиру Валентину Петровичу Пургину звания Героя Советского Союза. Приложил "документы" о ранее полученных ордене Ленина и ордене Красной Звезды. Расписал в красках свою небывалую отвагу в боях с "белофиннами".
Наглость – второе счастье. В Политбюро не разобрались. Просмотрев документы уже неоднократно награжденного и занимающего важную должность в "Комсомолке" Пургина, сотрудники наградного отдела отправили представление в Президиум Верховного Совета СССР.
21 апреля 1940 года Указом Президиума Верховного Совета СССР младшему командиру Валентину Петровичу Пургину было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда" – "за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с финской белогвардейщиной и проявленные при этом отвагу и геройство".
22 апреля указ был опубликован в "Комсомольской правде" и других центральных газетах.
Сам же Пургин с женой, начинающей журналисткой "Комсомольской правды" поэтессой Лидией Бокашовой, в это время отдыхал в Сочи. Володя был на вершине блаженства. Он женился на красавице, получил хорошую квартиру, стал членом особой касты – Героев Советского Союза.
РОКОВАЯ СТАТЬЯ
22 мая 1940 года в "Комсомольской правде" вышел большой очерк о подвигах Валентина Пургина. "Достойнейший из достойнейших, пламенный патриот нашей родины, подлинный боец-журналист, настоящий большевик с молодым и горячим сердцем", – писала газета.
В очерке со слов самого героя рассказывалось, как он уничтожал вражеский ДОТ, отбивался от десятков финских солдат, захватывал пленных и три дня пробирался к своим по лютому морозу. Статья сопровождалась фотографией.
Эта фотография и погубила мошенника. По ней Голубенко опознали сразу несколько человек. Сотрудники НКВД, которые когда-то сопровождали его в лагерь. Жертвы его прежних преступлений. Бывшие сокамерники.
Следователь МУРа Иван Васильевич Бодунов, увидев фотографию, вспомнил: это же тот самый беглый зек! Он поднял старое дело. При проверке наградных документов обнаружились вопиющие несоответствия: номера орденов числились за совершенно другими людьми.
Начальство забило тревогу. Как это – Герой Советского Союза оказался беглым уголовником? Немедленно арестовать!
Всю ночь с 22 на 23 мая сотрудники МУРа искали Пургина, но найти не смогли. Впрочем, место встречи было известно – утром 23 мая в Кремле назначен торжественный прием для вручения наград героям финской войны.
"ВЫ АРЕСТОВАНЫ, ГРАЖДАНИН!"
В 10 утра 23 мая 1940 года Валентин Пургин в полном параде, с женой Лидией подъехал к Спасским воротам Кремля. Он был в приподнятом настроении – сейчас его примут высшие руководители страны, возможно, сам Сталин.
Но едва он переступил порог бюро пропусков, как его окружили сотрудники НКВД.
– Вы арестованы, гражданин!
– Да вы хоть знаете, кого арестовываете?! – закричала Лидия, бросаясь на чекистов. – Это же Герой Советского Союза, ветеран Халхин-Гола и финской войны!
– Знаем, гражданочка, знаем, – спокойно ответил старший. – Мы все знаем. Знаем и то, что вам даже не придется разводиться с Валентином Пургиным, потому что никакого Валентина Пургина нет и никогда не было.
– Как это не было?!
– Перед вами, гражданочка, стоит дважды судимый вор-рецидивист Владимир Голубенко. Птица высокого полета. Но теперь, Голубь-голубок, ты от нас уже никуда не улетишь.
Володя сгорбился и сник. Он знал, что всё кончено.
Каково же было потрясение Лидии, когда она узнала правду. Ее 26-летний муж, которого она считала 31-летним героем войны, оказался дважды судимым мошенником. А вот орденская книжка и медаль "Золотая Звезда" были как раз настоящими!
СЛЕДСТВИЕ И СУД
На допросах Голубенко не стал запираться. Он подробно рассказал всю свою историю – от побега из лагеря до получения звания Героя.
При обыске на даче его приятеля были изъяты второй орден Ленина и орден Красного Знамени – те самые, что когда-то украла его мать из кабинета Калинина.
Следствие выяснило всё: и кражу документов, и подделку наград, и дезертирство вместо командировки на финскую войну, и фальшивое членство в партии.
24 августа 1940 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла приговор: Валентина Петровича Пургина, он же Владимир Петрович Голубенко, 1914 года рождения, ранее дважды судимого, в 1937 году бежавшего из мест лишения свободы, – приговорить к смертной казни через расстрел.
Обвинение включало шесть статей Уголовного кодекса РСФСР: мошенничество, кража, подделка государственных ценных бумаг и документов, незаконное ношение орденов, дезертирство, побег из мест заключения.
Никаких смягчающих обстоятельств не нашлось. Какие могут быть поблажки для того, кто позарился на самое святое – на славу настоящих героев, а сам в это время пил водку с дружками вместо того, чтобы делать репортажи под вражеским огнем?
20 июля 1940 года Указом Президиума Верховного Совета СССР был отменен Указ от 21 апреля 1940 года в части присвоения звания Героя Советского Союза В.П. Пургину.
5 ноября 1940 года приговор был приведен в исполнение. Владимир Голубенко был расстрелян.
ПОСЛЕДСТВИЯ
История Пургина-Голубенко стала самым резонансным событием 1940 года. Настоящие герои и порядочные граждане не переставали поражаться наглости мошенника. А в криминальном мире Володю вспоминали с восхищением – до чего же дерзко он действовал!
После этой скандальной истории полностью изменилась система проверки кандидатов на представление к высоким наградам. Документы стали проверять многократно, с особой тщательностью.
И хотя в последующие годы ошибок в награждении избежать не удалось, таких явных аферистов, как Пургин-Голубенко, в Герои Советского Союза больше не допускали.
Владимир Голубенко остался единственным за всю историю СССР человеком, сумевшим обманным путем добиться официального присвоения звания Героя Советского Союза. И первым из Героев, лишенным этого звания.
Володя Голубенко прожил 26 лет. Детство – в нищете, три года – в тюрьмах и лагерях, один год – как обычный человек, и почти два года – как небожитель. А мог бы дожить до пенсии с московской квартирой и нормальной работой. Но жадность и тщеславие погубили мошенника.
Лидия Бокашова, жена Пургина, была арестована и получила 8 лет лагерей как пособница и за недоносительство. Илья Аграновский, автор хвалебного очерка и собутыльник Пургина, получил 5 лет лагерей. Донат Могилевский, на чьей квартире Пургин "воевал" в финскую, был приговорен к расстрелу. Аркадий Полетаев, редактор "КП", который когда-то поверил Пургину и взял его на работу, был снят с должности.
История Владимира Голубенко осталась в памяти как самая дерзкая афера сталинской эпохи и единственный случай незаконного получения звания Героя Советского Союза.
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.