Тут отдельные уже стареющие "мальчики, воспитанные хабром и реддитом" флюродросят по поводу автоматизированных производств в Китае.
Я хочу напомнить о развитии массового производства и о борьбе с ручным трудом.
Вплоть до XVIII века любое производство представляло собой "хэнд-мэйд". Кузнецы молотили молотами, резчики резали резцами, гончары лепили руками, ткачи перекидывали челнок туда-сюда, потом все это вручную собиралось, и получались нужные людям вещи. Редкие производственные машины не использовали непосредственно мускульную силу и целенаправленные усилия - прессы, мельницы, мешалки и тому подобное.
В означенном столетии, известном в песочнице под кличкой "восемнаха", дело сменилось - появились механические производственные машины, требующие от человека лишь пригляда и управления, и появился привод - водяной и паровой.
Поначалу было "одна машина-одна операция".
Здесь надо сказать, что индустриальное производство вышло из мануфактурного. Мануфактура же принципиально отличается от индустрии тем, что в ее случае производительность повышается исключительно за счет разделения ручного труда (один человек - одна операция). То есть, один отпиливает, второй обстругивает, третий снимает фаску, четвертый сколачивает вчерне, пятый сколачивает уже окончательно, и на выходе имеем, например, сундучок. Или табуретку. Если один мастер делает одну табуретку в день, то шесть мастеровых делают не менее двенадцати, и половина операций - из разряда "аккуратно отпили по мерке", то есть не требуют обученной и дорогой рабочей силы. При мануфактурном производстве отдельных видов продукции эффект был еще более потрясающим.
Поэтому первоначальная индустриализация выросла из мануфактуры и была сокращением потребности в рабочей силе и интенсификацией эксплуатации уже эксплуатируемой.
Так вот, одна машина - одна операция. Затем машинное производство дошло до того, что Маркс называл "системой машин" и что считал уже конкретным индустриальным производством.
С усложнением продукции усложнилась и система машин. Далее, в погоне за производительностью, себестоимостью и прибылью, индустриальный капитализм начал развивать наилучшие доступные технологии, унаследованные от мануфактуры. Так появилось поточное производство и его высшая на тот момент форма - конвейер. Впервые его применил не Форд в 1912 году, а Армор в 1867 на мясокомбинате.
Поточное отличается от конвейерного там, что там нет единой "ленты", обрабатываемые заготовки передаются более дробными путями, но производство выстроено так, чтобы эта передача занимала как можно меньше времени и трудозатрат. Грубо говоря, один станок обдирает, второй обтачивает до размера по лекалу, третий сверлит отверстие, четвертый снимает фаску, а деталь перемещается под собственным весом по наклонным желобам в "магазины". Либо складывается в специальные накопители на колесиках, которые время от времени оперативно перемещает туда-сюда специальный подсобник.
Параллельно до известной степени совершенства развились машины-автоматы, делающие несколько операций последовательно на выпуске наиболее массовой стандартизированной продукции. А еще машиностроительные фирмы ударились в стандартизацию, и появились "агрегатные станки" и похожие устройства и не в металлорежущих отраслях - если совсем грубо, то у них части и целые узлы подходили друг к другу, и под заказ можно было скомбинировать сложную машину, тоже выполняющую несколько операций последовательно.
Уже в 1930-е подобная схема была вполне освоена и уже вызывала пытливый взгляд на предмет "как бы так сделать, чтобы еще удобнее" и "а не скрестить ли нам поток с конвейером".
В 1924 году в Англии такая попытка была сделана - на заводе "Моррис Моторс" отлитая поршневая группа крепилась в кондукторе и ехала мимо 53 позиций с обрабатывающими головками, которые ее растачивали, фрезеровали, сверлили отверстия, хонинговали-шевинговали, спиливали литники и бог знает что с ней еще делали. Целиком автоматической ее назвать было, надо сказать, сложно - на ней работал 21 представитель английского пролетариата, а производительность была 15 штук в час, так что это был скорее замороченный конвейер с высокой степенью механизации. Но на фоне тогдашнего завода АМО это был космос.
В Америке тоже вводилось в строй что-то подобное - машины соединялись в цепочки с механической передачей заготовок, а негр или ирландец следил, чтобы все шло ровно, подпихивая заготовку дрыной. Обычно приводят пример фирмы "Смит", занимавшейся контрактным выпуском авторам. Там все было проще - распилили, штампанули, выгнули, в направляющих склепали, сложили стопочкой на платформу. Одна рама в восемь секунд. А как уже в начале ХХ века работали ротационки с фальцевальным аппаратом и резальным столом...
В стране родных осин и гранитов в 1939 году горьковский изобретатель Иван Иночкин запустил первую (как минимум в Союзе) действительно автоматическую линию на Сталинградском тракторном заводе. Линия Иночкина состояла то ли из пяти, то ли из семи станков. Для управления ими по отдельности и нормальной работы участка нужны были семь станочников и подсобник. Линией же управляли два человека, а производительность выросла втрое.
Тема пошла - чтобы не платить хороших денег обученным станочникам, линии в Штатах стали внедряться повсеместно. Благо 12 миллионов потенциальных станочников в армии, а заказы валятся и валятся. У нас была похожая история - н\х и армия поглощают ресурсы во всевозрастающих объемах, а работать некому. Линии внедрялись везде и всюду, удлинялись, процесс был неостановим, и уже тогда это потребовало теоретической базы и целой отрасли "автоматизация производства", под которую на 70% у нас и развивалась вычислительная техника.
В итоге у нас вильнули хвостом и в 1949 году одним из достижений советского строя стал завод-автомат.
В реальности это был не слишком большой отдельно стоящий цех с одной технологической цепочкой, выпускавший поршни для автомобильных двигателей. Но тем не менее, девять трудящихся выпускали там 3500 поршней в смену, и это работало. Пусть и на технологическом уровне 1949 года.
В следующие 70 лет это стало магистральным направлением развития производства как такового - обрабатывающие центры, многопозиционные автоматизированные станки, развитые автоматические линии, гибкое автоматизированное производство. Разумеется, это потребовало развития управляющих систем, и начав с примитивных кулачковых устройств ЧПУ, с перфокарт дело дошло до роботизации. А с другого боку развились АСУ ТП и АСУП - ибо по-другому всей этой благодатью управлять почти невозможно. Что и показала судьба того завода-автомата - конструкция вышла предельной, и изменить продукцию было крайне сложно, а увеличить выпуск почти невозможно.
Но тем не менее, тема старая, и сейчас к ней вынужденно возвращаются на новом технологическом уровне. Ибо жизнь развернулась так, что пролетариев, работающих за чашку риса и 1,2 простого воспроизводства, больше нет. И приходится заменять пролетария роботом или электронным блоком.
И к нынешним временам развитие мехатроники как раз подошло к тому, чтобы комплексно автоматизировать целые производства. И уже реализуются первые проекты заводов-автоматов.
Правда, миллениалы изобрели для них именование "темные заводы", как кальку с английского "дарк фэкториз" - в свою очередь, появившейся как аналогия с "дарк сторз" в ретейле.
Что вновь говорит, что им все же следует рид энафзэр бук и попробовать узнать опыт человечества до 2007 года. Но тот факт, что под иным названием в сходных условиях применяются сходные решения, пусть и на новом уровне развития, категорически подтверждает диалектические выкладки.