В тот вечер город выглядел дружелюбно. Фонари светили старательно, кафе манили меню, люди шли по делам с выражением лёгкой важности. В такие минуты возникает ощущение, что любая встреча сулит историю. Иногда смешную. Иногда поучительную. Чаще обе сразу.
Лера пребывала в состоянии боевой готовности. Она сидела дома, уставившись в экран телефона, как сапер на мину. Её роль была высока и ответственна: быть спасательным кругом для Карины, отправившейся в кафе на встречу с неким Марком.
Карина, уходя, оставила четкий наказ. «Звони через пятнадцать минут. Если он чудовище, я скажу «Что, труба лопнула?» и умчусь. Если ничего — скажу, что всё хорошо». Лера понимала всю глубину доверия. Она выставила будильник, приготовила скорбный, деловой голос для вранья о лопнувшей трубе.
Ровно через пятнадцать минут Лера совершила звонок. И тут же её уши услышали нечто, совершенно выбивающееся из плана. В трубке лился серебристый, радостный поток Карининой речи.
Слышался смех, словно лёгкий колокольчик.
— Лерочка! Да-да, все абсолютно замечательно! Спасибо! — щебетала Каринка и быстро положила трубку. Лера оторопела. Значит, Марк не чудовище. Что ж, тогда труба может пока не лопаться. Она отложила телефон, пожав плечами, и принялась за свои дела.
Каково же было ее изумление, когда минут через двадцать в дверь ворвалась сама Карина. Вид имела ошеломляющий. Шапка съехала набок, глаза блестели влажным, обидным блеском, а по щекам катились две аккуратные, круглые слезинки, словно специально припасённые для трагических моментов.
— Ушёл! — выпалила она, сбрасывая пальто. — Похоже, я ему не понравилась!
— Что? Но ты же говорила, всё замечательно! — Лера вскочила.
— Для тебя говорила! А ему, видимо, нет!
Картина, которую нарисовала Карина сквозь рыдания, была достойна кисти какого-нибудь жанрового живописца. Всё шло блестяще. Он оказался мил, остроумен, заказывал правильный десерт. Они уже планировали, куда пойти дальше. И в этот самый момент, в роковой миг, у Марка запиликал телефон.
Он взглянул на экран, извинился, поднес трубку к уху. Его лицо стало сосредоточенным, даже суровым. «Срочно? Прямо сейчас? Ясно, выезжаю». Он положил телефон, повернулся к Карине с искренней, огорченной печалью в глазах. «Карин, мне безумно жаль. Меня вызывают. Чрезвычайная ситуация».
Дальше, он галантно помог ей надеть пальто, тепло пожал руку на прощание и скрылся в сумеречной улице, унося с собой ауру героя, спасающего мир.
Только выйдя на холодный воздух, она сообразила суть происшедшего.
Две подруги сидели в тишине. Лера молча налила чаю в большую кружку и пододвинула её Карине.
— Ждешь сигнала «всё хорошо», а получаешь «выезжаю», — философски произнесла Лера. — Значит, его спасательный круг сработал быстрее. Прямолинейность проиграла вежливой лжи. Ноль-ноль.
Карина замерла с кружкой у губ. Слезы вдруг высохли. Её обида медленно превращалась в любопытство.
— И как теперь жить? — спросила она. — Говорить в лоб «знаете, вы мне не симпатичны»? Это же дико, грубо!
— А врать про пожар изящно и культурно? — парировала Лера. — Зато сейчас ты сидишь с горячим чаем и гадаешь. А представь, скажи он тебе прямо, и всё, точка. Никаких иллюзий. Иди, мол, домой, свободна. Горько, зато честно.
— Не могу я так! — вздохнула Карина. — Лучше уж этот театр с вызовами. Хоть надежда остаётся… а вдруг правда пожар?
— Вдруг, — усмехнулась Лера. — Только вот его «пожар» оказался убедительнее. Он тебя аккуратно списал со счетов. Итог — вы оба вежливо солгали и остались при своих интересах. Кажется, это и есть современная светская бесшовная технология.
Карина задумалась, смотря на кружащиеся за окном снежинки. Обида улетучилась совсем, сменившись странным облегчением. Он не стал тратить её время, она не услышала ничего обидного. Они разъехались по разным углам ринга, даже не начав боя. Может, в этой всеобщей вежливой трусости и есть свой извращённый смысл?
— Знаешь, — сказала она, допивая чай. — В следующий раз я просто скажу «Мне пора, у меня золотая рыбка затопила соседей». Это абсурдно. И сразу ясно, что это просто код. Человек поймет, посмеётся, и никаких обидных «пожаров». А прямо говорить «ты мне не нравишься»… Это все равно что ударить человека тортом в лицо. Правда, но слишком уж расточительно.
Лера фыркнула. Философия, рожденная на осколках одного несостоявшегося свидания, казалась ей безумной.
Но в этом безумии был свой кривой смысл. Главное, всегда иметь под рукой хорошую историю про рыбку. На всякий пожарный. Точнее, антипожарный случай.
А как думаете вы?
© Ольга Sеребр_ова