Я всегда считала себя женщиной терпеливой. Не то чтобы святой, но близко. Особенно по утрам, когда я только наливаю себе первую кружку кофе и пытаюсь вспомнить, кто я, где я и почему в холодильнике опять лежит одинокий огурец, завернутый в пакет, как в одеяло.
В то утро я была настроена решительно: сегодня — день тишины. День, когда я наконец-то разберу свои бумажки, выкину старые журналы и, возможно, даже сделаю зарядку. Ну, хотя бы подумаю о ней.
Я только устроилась за столом, открыла блокнот, вдохнула аромат кофе — и тут сверху раздалось такое, будто кто-то решил устроить генеральную репетицию парада строительной техники.
Дрель. Та самая. С характером.
Она не просто жужжала — она пела. Причём громко, с вибрацией, с душой. Если бы у дрели был паспорт, там точно стояла бы отметка: «Особые таланты — вокал».
Я подняла глаза к потолку и мысленно спросила: «За что?»
Ответа не последовало. Только дрель взяла новую ноту.
Соседи сверху — семейство Котовых. Фамилия у них мирная, домашняя, но по образу жизни они скорее «Сверлимовых». Молодая пара: Лена и Игорь. Оба — энергичные, деятельные, и, как я подозреваю, слегка глуховатые.
Лена — девушка приятная, но с вечным желанием что-то улучшить. То полку повесить, то карниз поменять, то «вот тут чуть-чуть подровнять». Игорь — мастер на все руки, особенно если эти руки держат дрель.
Я вздохнула, допила кофе и решила проявить дипломатичность. В конце концов, люди делают ремонт. Бывает.
Но когда дрель перешла на вибрато, а у меня в кружке пошли волны, как на озере в ветреную погоду, я поняла: пора идти на переговоры.
Я поднялась на этаж выше и позвонила в дверь. Открыла Лена — в спортивных штанах, с карандашом за ухом и рулеткой в руке. Вид у неё был такой, будто она собиралась измерить меня целиком.
— Ой, здравствуйте! — обрадовалась она. — Мы тут чуть-чуть…
В этот момент дрель за стеной издала такой звук, будто решила исполнить гимн в рок-обработке.
— Да, я слышу, — сказала я, стараясь улыбаться. — Вы надолго?
Лена замялась.
— Да нет… Мы не шумим…
И тут дрель взяла такую высокую ноту, что у меня зазвенело в зубах.
Я моргнула.
Лена моргнула.
Дрель не моргала — она работала.
— Это не мы, — добавила Лена, будто оправдываясь. — Это Игорь. Он быстро.
Я кивнула. Быстро — понятие относительное. Особенно когда ремонт у них длится уже третий месяц.
Вернувшись в квартиру, я решила не поддаваться раздражению. Включила спокойную музыку — что-то вроде «Звуков леса». Но лес явно был где-то далеко, потому что дрель уверенно перекрикивала всех птиц.
Я попыталась читать. Но каждая строчка превращалась в «ж-ж-ж-ж-ж». Я попыталась писать список дел — дрель добавляла свои комментарии.
В какой-то момент я даже подумала, что если бы дрель была человеком, она бы точно была певицей. Такой, знаете, уверенной, громкой, с характером. Возможно, даже с гастролями.
Мой муж, Сергей, вернулся с работы раньше обычного. Он только снял куртку, как сверху раздался особенно выразительный дрель-рифф.
Сергей поднял брови.
— Опять? — спросил он.
— Угу.
— Долго?
— Лена сказала: «Мы не шумим».
Сергей усмехнулся.
— Ну да. Это они так разговаривают.
Он прошёл на кухню, открыл холодильник, посмотрел на тот самый огурец, вздохнул и закрыл.
— Может, пойдём к ним? — предложил он.
— Я уже ходила.
— И?
— Они не шумят.
Сергей задумался.
— Тогда будем терпеть.
Я посмотрела на него с лёгким укором.
— А ты говорил, что женишься на мне, чтобы защищать.
— От людей — да. От дрели — я бессилен.
На следующий день дрель начала работать в девять утра. Я только открыла глаза — и сразу поняла: сегодня она в ударе.
Через час я услышала звонок в дверь. На пороге стояла наша соседка снизу — Тамара Павловна. Женщина энергичная, с прической, которая держится на лаках и силе воли.
— Вы тоже слышите? — спросила она, не здороваясь.
— Я даже чувствую, — ответила я.
— Пойдёмте вместе. Коллективное обращение — это сила.
Мы поднялись к Котовым вдвоём. Тамара Павловна постучала так, будто собиралась выбить дверь.
Открыл Игорь — в строительных перчатках, с дрелью в руках. Он выглядел счастливым, как человек, который нашёл своё призвание.
— Мы не шумим, — сказал он сразу, будто реплику выучил.
И тут дрель, словно подтверждая его слова, издала особенно бодрый гимновый фрагмент.
Тамара Павловна прищурилась.
— Молодой человек, — сказала она строго. — Если это «не шумите», то я — балерина.
Игорь смутился.
— Ну… мы стараемся.
— Старайтесь тише, — сказала она и развернулась.
Казалось бы, после коллективного визита всё должно было утихнуть. Но нет. На следующий день дрель работала с таким вдохновением, что у меня на стене чуть не съехала фотография.
Я решила: хватит. Нужно действовать.
Я достала свои старые наушники — те, что «шумоподавляющие». Они подавляли шум ровно до тех пор, пока дрель не брала высокие ноты.
Я включила телевизор — дрель победила.
Я включила пылесос — дрель победила.
Я включила фен — дрель победила.
В какой-то момент я поняла, что если бы у нас была собака, она бы уже уехала к родственникам.
И вот однажды вечером, когда я уже смирилась с судьбой и даже начала различать мелодии в дрельных вибрациях, раздался звонок в дверь.
На пороге стояли Лена и Игорь. Оба — виноватые, как школьники, которые разбили окно.
— Мы закончили, — сказала Лена.
— Совсем, — добавил Игорь.
Я моргнула.
— Точно? — спросила я.
— Точно-точно, — заверила Лена. — Больше ни одного отверстия.
Игорь кивнул.
— Дрель убрана.
Я почувствовала, как внутри меня распускается что-то похожее на счастье.
— Ну что ж, — сказала я. — Тогда мир.
Мы пожали друг другу руки. Игорь даже пообещал, что если вдруг понадобится помощь, он придёт, но без дрели.
На следующий день я проснулась в тишине. Настоящей. Чистой. Такой, что даже холодильник казался вежливым.
Я сделала себе кофе, села за стол и впервые за долгое время услышала собственные мысли.
И тут сверху раздался стук.
Я вздрогнула.
Но это был не стук дрели. Это был обычный человеческий шаг.
Я улыбнулась.
Тишина — она как мир после бури. Особенно если буря была с дрелью.
И когда вечером Сергей пришёл домой и спросил:
— Ну что, как соседи?
Я ответила:
— Тихие. Пока.
И мы оба рассмеялись.
Потому что где-то глубоко внутри мы знали: если что — дрель у них всё ещё есть.
Но главное — сегодня она молчала.
И это был лучший подарок.