Хаяо Миядзаки не нуждается в представлении. Его влияние на японскую анимацию и кинематограф поистине огромно.
Темы, которые он поднимает — экология, традиционный уклад жизни, тревога по поводу воздействия технологий на человечество — заставляют многих поклонников задаваться вопросом: не являются ли его произведения и творчество Дж. Р. Р. Толкина своего рода «родственными душами»?
Действительно, оба автора глубоко привязаны к природе и особенно озабочены тем, как человечество с ней взаимодействует. Оба критиковали потребительство, чрезмерную индустриализацию XX века, загрязнение окружающей среды и распространение американской культуры — или того, что они называют «американизмами» — по всему миру.
Однако, вопреки всем этим сходствам, Миядзаки открыто заявляет, что не любит «Властелина Колец». Сегодня мы попытаемся разобраться, почему так происходит, и оценим, насколько его критика обоснована, ошибочна или, возможно, основана на недопонимании.
Миядзаки против Голливуда: взгляд из послевоенной Японии
Миядзаки десятилетиями критикует Голливуд. Для тех, кто знаком с его творчеством, неудивительно, что ему не по душе кинематограф, который, по его мнению, либо продвигает американскую идеологию, либо — в лучшем случае — отражает культуру, диаметрально противоположную той, которую он считает идеальной.
Сам Хаяо родился в разгар Второй мировой войны, когда Японская империя переживала пик своего могущества. Под влиянием Запада страна кардинально изменилась — не только ландшафт, но и сама суть традиционной японской культуры и образа жизни.
После войны эта тенденция не только продолжилась, но и ускорилась: вынужденное открытие страны перед США и стремительный экономический рост середины–конца XX века вызвали настоящий сдвиг в японском обществе.
Толкин и его тревоги: параллели с Миядзаки
Хотя Толкин и Миядзаки находились по разные стороны Второй мировой войны и имели совершенно разный жизненный опыт, их объединяла глубокая тревога за будущее человечества, за судьбу своей родной культуры — британской в случае Толкина — и за утрату связи человека с природой.
Во «Властелине Колец» экологические темы пронизывают всю трилогию. Это проявляется в том, как Толкин наделяет леса и деревья собственной жизнью и характером, в самом стиле его письма, а также в том, как он подчеркивает важность природы через её разрушение — например, в действиях Сарумана и Саурона.
Эти акты разрушения представлены как зло, причём в случае Саурона — как само воплощение зла.
Миядзаки, в свою очередь, в своих фильмах показывает, что природа — не просто фон, не просто зелёный декор на экране. Для него она — живой, дышащий организм, неотъемлемая часть духовного существования каждого человека.
Природа в его работах требует уважения, пробуждает ностальгию и чувство утраты, даже если зритель не может точно сформулировать, от чего именно он скучает.
Почему Миядзаки не любит «Властелин Колец»?
Несмотря на все эти сходства в мировоззрении, Миядзаки отвергает «Властелина Колец» по совершенно иной причине. Как убеждённый пацифист, он резко критикует Голливуд за то, что тот, по его мнению, прославляет войну — а по сути, убийство. Он говорит: «Американцы стреляют, взрывают — и делают фильмы именно такие».
Его беспокоит не только романтизация насилия, но и то, как в этих фильмах изображаются «враги».
По его словам, голливудские боевики часто представляют войну как столкновение «доброго Запада» с «злым Востоком», где жители Азии и Африки изображаются как безликие антагонисты, созданные лишь для того, чтобы быть убитыми — причём убитыми бесчеловечно, без малейшего уважения к их жизни.
Миядзаки особенно возмущён тем, что японские зрители без критического осмысления потребляют такие фильмы. Он цитирует пример из «Индианы Джонса»:
«Белый парень — бах! — и убивает людей. Японцы, которые смотрят это и радуются, мне кажется, невероятно неловкими. Вы сами — те, кого убивают! Смотреть такое без самоосознания, без гордости, без исторической перспективы — просто непостижимо».
На протяжении всей карьеры Миядзаки выступал против стереотипного изображения других народов, особенно когда их используют в качестве «злодеев».
«Властелин Колец» глазами Миядзаки: расовые стереотипы?
Теперь возникает закономерный вопрос: какое отношение всё это имеет к «Властелину Колец»?
Миядзаки утверждает:
«Если кто-то объявлен врагом, его можно убивать в неограниченном количестве. „Властелин Колец“ именно такой фильм. Если вы прочитаете оригинал, вы поймёте. Но на самом деле тех, кого убивают, представляют азиатами и африканцами. Те, кто этого не понимает и называет это фэнтези, — глупцы».
Его позиция основана на убеждении, что в мире Средиземья враги «свободных народов Запада» — орки и злые люди Востока и Юга — являются аллегориями реальных народов Азии и Африки, созданными на основе западных стереотипов середины XX века.
Некоторые исследователи даже утверждают, что образ орков был частично вдохновлён военными карикатурами на японцев 1940-х годов — точка зрения, которую, похоже, разделяет и сам Миядзаки.
Кроме того, критики указывают на другие спорные моменты: например, на идею «чистоты крови нуменорцев», утрату долголетия из-за смешения с «варварами» Средиземья и тому подобное.
Слово в защиту Толкина
Лично я не совсем согласен с этими интерпретациями и с тем, что они предполагают о самом Толкине. Чтобы понять его позицию, стоит взглянуть на его жизнь и другие высказывания.
Толкин начал писать с желания создать мифологию для Англии. Естественно, что эпицентр его повествования оказался на Западе — так же, как у японского писателя он, вероятно, был бы на Востоке. Но важно понимать внутреннюю логику мира: враги Запада — не «злые по природе».
Они живут под гнётом тоталитарной "империи", чья тьма поработила их души, но которую можно преодолеть.
Сам Толкин прямо писал об этом. В «Двух крепостях» есть знаменитый отрывок, где Сэм впервые видит битву людей против людей:
«Это было первое сражение людей против людей, которое увидел Сэм, и ему оно не понравилось. Он был рад, что не видит мёртвого лица. Он задумался, как звали этого человека, откуда он родом, и действительно ли он был злым сердцем, или какие ложные слова или угрозы заставили его отправиться в этот долгий поход из родного дома, и не предпочёл бы он остаться там в мире».
Этот отрывок ясно демонстрирует отношение автора: враги — это не монстры, а люди. У них есть семьи, матери, жёны, дети. Они стали орудиями зла, но не потеряли человеческого достоинства.
Толкин, кстати, открыто выступал против апартеида в Южной Африке задолго до того, как это стало модным. Он протестовал против дегуманизации немцев во время Первой мировой войны, несмотря на то, что сам страдал от их действий, а его сын — во Второй.
Кто на самом деле пал в искушение и кто спас мир во "Властелине колец"?
Если внимательно изучить «Властелина Колец», становится очевидно: главные падения происходят не среди «варваров», а среди «высокородных».
Не орк и не восточный воин, а Голлум — существо, развращённое Жаждой, — терзается гордыней, главным грехом, и не может уничтожить Кольцо. Не восточный полководец, а Боромир — сын правителя Гондора — нападает на носителя Кольца. Не чужеземец, а Денетор — наместник Гондора — теряет веру и впадает в отчаяние.
Именно нуменорцы, которых некоторые считают «носителями идеи расового превосходства», становятся самыми падшими: их гордыня приводит к гибели целой цивилизации.
В гражданской войне в Гондоре злодеем оказывается нуменорский «чистокровный» аристократ, отказавшийся признать права наследника, рождённого от «варварки». А спасают мир не великие воины, а хоббиты — самые слабые, самые «низкие» существа, презираемые многими, но именно они совершают невозможное.
Фильмы Питера Джексона, безусловно, могут создавать упрощённое впечатление о наследии Толкина. Особенно если зритель ищет в них подтверждение определённых предубеждений.
Однако глубокое знакомство с текстами Толкина и его личными взглядами говорит об обратном: его произведения полны нюансов, сострадания и отрицания расовых иерархий.
Мнение Миядзаки, безусловно, понятно. Оно формировалось в контексте его личного опыта — ребёнка, пережившего ужасы войны, рост американского культурного влияния и болезненную утрату традиционной Японии. Если он не углублялся в мир Средиземья так, как это делают многие фанаты, его критика может показаться обоснованной с его точки зрения.
Тем не менее, несмотря на его неприятие «Властелина Колец», я искренне считаю, что творчество Миядзаки и Толкина — в определённых аспектах — действительно родственные души. Оба они напоминают нам о красоте и священности связи человека с природой, о необходимости уважать наш мир и беречь его.
Надеюсь, вам понравилась эта статья. Если да — поставьте лайк и обязательно подпишитесь на мой Telegram-канал, посвященный фантастике. Там вас ждет много полезных рекомендаций и интересных обсуждения :)