Кажется, ответ лежит на поверхности. Знания приходят из школ, университетов, книг, от семьи, друзей и медиа. Однако вопрос об истинном источнике знаний оказывается гораздо глубже и загадочнее.
Я прочитал недавно одну историю. В начале XX века в Англии молоко начали доставлять в бутылках с картонными крышками. Синицы в Саутгемптоне быстро научились проклёвывать их и лакомиться сливками. Этот навык стремительно распространился среди птиц по всей Британии, а затем и в Европе.
С началом Второй мировой войны доставка молока к порогу прекратилась и возобновилась лишь через восемь лет. И что же? Синицы моментально возобновили свою практику! Это кажется странным, ведь продолжительность жизни этих птиц — около трёх лет. Целое поколение, никогда не видевшее молочных бутылок, словно вспомнило забытый навык. Как же это случилось?
Похожую историю описывал Чарльз Дарвин. В "Происхождении видов" он упоминал, как английские птицы (синицы и воробьи) научились снимать крышки с молочных бутылок, оставленных у дверей. Это практически такой же случай, только зафиксированный раньше! Дарвин использовал этот пример как иллюстрацию того, как появляется и может закрепляться новое полезное поведение.
На самом деле, "память" вида (как новое поколение синиц "вспомнило" навык), для классической биологии не является чем-то мистическим.
Возможно, навык не исчез полностью за 8 лет. Доставка молока могла сохраняться в некоторых сельских районах, и "носители знания" выжили. Молодые птицы могли заново научиться у них, либо навык вновь был изобретен одной-двумя особями и снова быстро распространился.
Сама техника долбления клювом для добычи пищи — врожденное поведение синиц. Им нужно было лишь перенести этот шаблон на новый объект (крышку бутылки), что значительно проще, чем изобрести навык с нуля.
История с синицами - это пример быстрой культурной передачи навыка внутри популяции.
Биологи объясняют данный феномен социальным обучением, преадаптацией и, возможно, повторным изобретением навыка.
Но есть и другие, сложно объяснимые примеры. Вот эксперимент одного американского психолога. Студентам предложили выучить два варианта кода, равных по сложности. Один был настоящей азбукой Морзе, другой — его искусственной имитацией. Все испытуемые необъяснимо быстрее и легче освоили именно исторический, общепринятый вариант, хотя не знали, какой из них "правильный".
Другие загадки, которые не находят объяснения:
· Эффект взгляда в спину: Шелдрейк считает, что мы чувствуем не сам взгляд, а намерение смотрящего, улавливая его через общее поле.
· Известны случаи, когда людям под гипнозом внушали, что они — исторические личности (например, художники), и у них проявлялись соответствующие навыки. Теория допускает, что происходит "настройка" на информационный след, оставленный этой личностью.
· Как голуби находят дорогу домой за сотни километров, даже если голубятню переместили? Почему собака чувствует, что хозяин возвращается?
Для объяснения подобных феноменов биолог Руперт Шелдрейк предложил теорию морфогенетических (формообразующих) полей. Согласно ей, мозг — не хранилище памяти, а скорее приёмник. Вся информация, весь коллективный опыт вида накапливается в незримых полях, окружающих нас. Чтобы что-то "вспомнить", мы настраиваемся на эту общую информационную волну.
Синицы настроились на опыт предков, сохранившийся в поле вида. Студенты подсознательно выбрали код, который миллионы людей уже знали и использовали, — его "сигнал" в общем поле был мощнее.
Шелдрейк говорит о "морфогенетических нитях" — связях, которые, подобно невидимой упругой нити, соединяют существа и места.
Ученый предположил, что мы погружены в океан коллективной информации. Задача — научиться в нём ориентироваться. Об этом писал один из моих авторов Тейяр де Шарден, а также Владимир Вернадский, создавая теорию ноосферы — сферы разума Земли.
Теория Шелдрейка предлагает смелое объяснение многим загадкам сознания и поведения. Хотя физически эти поля ещё не обнаружены, их предполагаемое существование заставляет по-новому взглянуть на природу памяти, интуиции и таинственной связи всего живого. Возможно, наши знания приходят не только из учебников, но и из единого, незримого поля коллективного опыта.