Лена сидела на кухне, уставившись в телефон. Экран светился фотографиями — бирюзовое море, белый песок, пальмы. Тунис. Их Тунис, который должен был случиться через две недели.
— Лен, ты чего такая мрачная? — Игорь вошёл на кухню, потянулся к чайнику.
— Ничего. Просто смотрю на то, что мы не увидим.
— Опять про Тунис? — Он поморщился. — Я же объяснил. Долги. Кредит. Нам сейчас не до отпусков.
— Да, ты объяснил. — Лена отложила телефон. — Только вот что-то не сходится.
— Что не сходится?
— Всё. — Она встала, подошла к окну. — Мы копили год. Год, Игорь. Путёвки оплачены, отель забронирован. И вдруг — бац! — у нас долги.
— У меня деловые расходы, я же говорил, — буркнул он, избегая её взгляда.
— Какие деловые расходы? Ты работаешь в офисе программистом! Что у тебя за расходы такие, что пятьсот тысяч рублей испарились?
Игорь резко обернулся:
— Лена, хватит! Я мужик в доме или нет? Я сказал — отпуск отменяется. Точка.
— Ага, точка. — Она усмехнулась. — А я, значит, просто смирюсь и промолчу. Как всегда.
— При чём тут «как всегда»? Я что, тебя в чём-то ограничиваю?
— Ты меня в мечтах ограничиваешь! — крикнула Лена. — Я год жила этой поездкой! Год! Каждый день на работу вкалывала, думая, что скоро мы на море. А ты...
— А я что? — Игорь шагнул к ней, нависая. — А я, между прочим, деньги в дом приношу! Или ты забыла, кто тут основной кормилец?
Лена сглотнула подступающие слёзы.
— Я не забыла. Просто я хотела понять — куда делись деньги. Покажи мне.
— Что показать?
— Документы. Кредитные договоры. Чеки. Что угодно. Если у нас правда такие проблемы, я должна знать.
Игорь застыл.
— Ты мне не доверяешь?
— Я доверяю, но хочу видеть.
— Это моё дело! — рявкнул он. — Я разберусь сам!
— Нет, Игорь. Это наше дело. Наша семья, наши деньги, наши планы. Ты не можешь просто так всё отменить и не объяснить толком.
Он схватил куртку с вешалки.
— Мне нужно на работу. Поговорим вечером.
— Сейчас воскресенье!
— У меня аврал! — бросил он через плечо и хлопнул дверью.
Лена осталась стоять посреди кухни. Руки дрожали. Она налила себе воды, сделала несколько глотков. Потом взгляд упал на его куртку — ту, что он носил вчера и забыл повесить в шкаф.
«Не надо», — сказала она себе.
Но руки уже потянулись к карманам.
Ключи, зажигалка, салфетка. Обычный мусор. И... чек. Скомканный, но читаемый.
«Ювелирный салон "Бриллиант". Кольцо с бриллиантом 0,5 карат. 180 000 рублей».
Дата — три дня назад.
Лена медленно опустилась на стул. Мир поплыл. Кольцо. За сто восемьдесят тысяч.
Она развернула чек полностью. Внизу мелким шрифтом: «Гравировка: "Моей единственной"».
Вечером Игорь вернулся поздно. Лена сидела в гостиной, на столе перед ней лежал чек.
— Привет, — бросил он, скидывая обувь. — Что на ужин?
— Игорь, садись.
Он поднял голову, уловив интонацию.
— Что случилось?
— Садись, я сказала.
Он медленно прошёл в гостиную, сел напротив. Увидел чек. Лицо мгновенно побледнело.
— Лен, это...
— Не надо, — оборвала она. — Не надо врать. Просто объясни. Для кого кольцо?
Молчание.
— Игорь, я спрашиваю — для кого?
— Лен, давай поговорим спокойно...
— Я спокойна. Вот, смотри — руки даже не трясутся. Хотя час назад тряслись. А ещё раньше я рыдала в ванной. Но сейчас я спокойна. Так для кого кольцо за сто восемьдесят тысяч с гравировкой «Моей единственной»?
Он провёл рукой по лицу.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю?
— Ты думаешь, что у меня кто-то есть.
— И правильно думаю?
— Лен...
— Отвечай! — крикнула она, и голос наконец сорвался. — Просто скажи да или нет!
— Да, — выдохнул он. — Да, блин, есть. Но это ничего не значит!
Лена откинулась на спинку дивана. Услышать «да» оказалось больнее, чем она думала.
— Ничего не значит, — повторила она тихо. — Кольцо за сто восемьдесят тысяч ничего не значит.
— Это просто увлечение! Я не собирался...
— Заткнись.
— Лена, послушай...
— Заткнись! — заорала она. — Просто заткнись! Не смей говорить, что это ничего не значит! Ты слил наш отпуск на любовницу! Ты соврал мне про долги! Ты стоял тут, орал на меня, что ты кормилец, что я должна просто принять! А сам...
Она замолчала, закрыв лицо руками.
— Сколько? — спросила она через минуту.
— Что сколько?
— Сколько ты на неё потратил? Сколько из наших денег ушло на твою пассию?
Игорь молчал.
— Игорь, я спрашиваю!
— Не знаю точно...
— Прикинь примерно!
— Может, триста. Может, четыреста.
— Четыреста тысяч рублей, — прошептала Лена. — Почти весь отпуск.
— Я верну. Клянусь, я всё верну и мы поедем...
— Мы никуда не поедем, — отрезала она. — Больше никогда.
— Лен, не говори так. Я порву с ней. Прямо сейчас порву, позвоню...
— Даже не смей при мне звонить этой...
— Я исправлюсь! Лен, я люблю тебя!
Она посмотрела на него долгим взглядом.
— Знаешь, что самое страшное? Я тебе верю. Ты правда думаешь, что любишь. Но ты любишь так, как тебе удобно. Ты любишь, пока я не задаю лишних вопросов. Пока я соглашаюсь, смиряюсь, верю. А когда я хочу большего — ты ищешь того, кто не требует.
— Это не так...
— Это именно так. — Лена встала. — И знаешь, что? Я устала. Устала быть удобной. Устала мечтать об отпуске, который ты спускаешь на подарки другой. Устала верить в то, что ты вдруг станешь честным.
— Куда ты? — Игорь вскочил, когда она направилась к двери.
— К маме. Мне нужно подумать.
— Лен, не уходи! Давай обсудим, я всё объясню...
— Ты уже всё объяснил. — Она взяла сумку. — Когда соврал про долги. Когда купил кольцо с гравировкой. Когда отменил нашу мечту ради своей интрижки.
— Это не интрижка! Это просто...
— Меня не волнует, что это. — Она остановилась у двери. — Меня волнует только одно — пока ты развлекался, я год жила надеждой на Тунис. На нас. На то, что мы всё ещё можем быть счастливы вместе. А ты... ты просто убил эту надежду. И знаешь что? Может, это даже к лучшему.
— Что значит к лучшему?
— Значит, я наконец увидела правду. Увидела, кто ты на самом деле. И теперь мне будет легче решить, что делать дальше.
— Лен...
Но она уже закрыла за собой дверь.
Лена сидела на кухне у матери, обхватив руками кружку с чаем. Мать молча гладила её по спине.
— Знаешь, мам, — сказала Лена тихо, — самое обидное не то, что он изменил. И даже не деньги, хотя это больно. Самое обидное — что он так легко отнял у меня мечту. Для него это были просто деньги. А для меня... это был Тунис. Море. Закаты. Мы с ним, счастливые. Я так ждала этого.
— Поедешь сама, — сказала мать. — Возьмёшь подругу и поедешь.
Лена усмехнулась сквозь слёзы.
— Да. Наверное, поеду. Только вот к подругам ли я приеду из Туниса? Или оттуда я приеду уже к адвокату?
Мать сжала её руку.
— Приедешь к себе, доченька. К новой себе. К той, которая больше не будет ждать, пока кто-то другой решит, достойна ли она своей мечты.
Лена кивнула, вытирая слёзы.
За окном загорелись фонари. Где-то в другом конце города Игорь сидел в пустой квартире, глядя на чек, который забыл забрать со стола.
А в телефоне Лены всё ещё светились фотографии бирюзового моря. Только теперь она смотрела на них иначе — не с тоской по утраченному, а с решимостью вернуть себе право на собственные мечты.