У цифр, как и у людей, бывает свое выражение лица. Вот эта тройка в отчете клиента нагло кривилась, а семерка, обозначавшая убыток, складывалась в откровенную ухмылку. Настя смотрела на экран, где разноцветные строки Excel начинали расплываться в кашу, и чувствовала, как у нее над правым глазом принимается отплясывать чечетку маленький, невероятно упрямый мускул. Тик-тик-тик. Прямо как старые часы, отсчитывающие секунды ее жизни, большая часть которой проходила в попытках свести дебет с кредитом.
Работа на дому. Еще год назад эта фраза казалась ей синонимом свободы, написанным золотыми буквами на фоне лазурного неба. Уйти из душного офиса, от начальницы-мегеры, вечно вонзавшей взгляд в ее затылок, от коллег, которые за обедом обсуждали чужие жизни вместо того, чтобы наладить свои.
Работа на дому! Мечта! Будет больше времени проводить с дочерью. А еще найдется время, чтобы наладить личную жизнь.
Теперь Настя понимала - это была ловушка, причем расставленная ею же самой. Да, работа на дому, это та же работа, тот же стресс от просроченных отчетов и невменяемых клиентов, вот только начальник над ней теперь - она сама, и этот начальник оказался суровым садистом. Сначала он (то есть она) отменил дресс-код, и Настя с ужасом осознала, что третий день подряд щеголяет в растянутых спортивных штанах, которые напоминали половую тряпку. А потом она стала тихо закисать: никуда не выходила, людей не видела. Полный финиш!
Оторвав взгляд от монитора, Настя обвела взглядом квартиру. Гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем нерва над глазом и навязчивым шептком в голове: «Так ты точно никого не найдешь, – проговорил внутренний голос, удивительно похожий на строгий голос ее матери. – Кому ты такая нужна? Сидишь тут, как мышь в норке, в растянутых штанах». Настя посмотрела на свои застиранные штаны. Буэ! Мышь бы от таких штанов брезгливо отвернулась.
«Мышь в норке». Это было на удивление точное определение. После развода с Сергеем жизнь словно съежилась до размеров маленькой двушки на окраине города. Расстались они, как говорится, полюбовно – без битья посуды и выяснений, кто больше вложил в общий быт. Просто решили, что всё – ничего уже у них не получится.
А начиналось всё так хорошо! Сергей был такой милый, скромный парень. Он с обожанием смотрел на неё, третьекурсницу, и она таяла от его взгляда. Поженились на пятом курсе, думая, что любовь – это когда сердце стучит чаще. Оказалось, любовь – это когда молчишь в одной комнате и тебе не напряжно. Яркие чувства быстро выветрились, и проступила суровая реальность двух слишком разных людей, случайно оказавшихся в одной лодке под названием «брак».
Последние пять лет они много думали и рассуждали, стоит ли продолжать эту жизнь двух вежливых соседей, делящих одну ванную комнату и холодильник. В итоге решили расстаться. Он оставил ей квартиру, дочь-подростка Полину и стойкое ощущение, что лучшие годы прошли, а дальше – только спуск под горку, навстречу тапочкам, коту и вечернему сериалу.
От Сергея осталась у Насти только квартира и Полина, дочка. Тринадцать лет – возраст, когда твой ребенок смотрит на тебя особым взглядом, от которого скукоживался даже самый уверенный в себе взрослый. А эта фирменная фраза: «Мам, ну ты же Это не наденешь? Правда?»
Мама, Вера Ивановна, звонила каждый день с одним и тем же вопросом, поставленным на репит: «Ну что, познакомилась с кем-нибудь? А в подъезде? В магазине?» Настя в ответ хмурилась, бормотала «работаю, мам, некогда» и чувствовала себя двоечницей, не выучившей урок про предмету «устройство личной жизни для женщин за тридцать».
Именно в один из вечеров великого уныния, блуждая по торговому центру в поисках нового отчаяния (то есть, простите, вдохновения для гардероба), Настя зашла в книжный магазинчик, спасаясь от навязчивой музыки. И наткнулась на Неё. Книгу в ярко-розовой обложке с золотыми буквами, кричащими: «Правило 1001 свидания. Как найти свою половинку методом отбора». Автор – некий звездный психолог Аркадий Вольнов, с улыбкой в тридцать два зуба на развороте.
Настя фыркнула. «Ну конечно, – подумала она, проводя пальцем по глянцевой обложке. – Очередной развод для одиноких и доверчивых. Следующая книга должна быть– «Как стать миллионером, вкладываясь в макраме».
Но что-то Настю зацепило. Может отчаяние. Может, розовая обложка так призывно кричала о жизни, которой у нее не было. Или, может, она просто устала от серости.
Настя взяла книгу. «Хуже не будет, – решила она, расплачиваясь на кассе. – Списание в убыток».
Первые страницы вызывали у нее лишь саркастическую улыбку. «Любовь – это не магия, это статистика!» – утверждал Аркадий Вольнов. «Отлично, – мысленно парировала Настя, – значит, мне просто не повезло с выборкой в пару экземпляров. Нужно было брать контрольную группу». «Вы должны отнестись к поиску партнера как к серьезному проекту, – вещал психолог. – Составьте план и действуйте!»
«Бухгалтер внутри меня одобряет, – подумала Настя, удобнее устраиваясь в кресле. – Хоть какая-то понятная методология».
Но чем дальше она читала, завернувшись в одеяло с чашкой вечернего чая «Спокойствие» (который, кстати, не работал), тем тише становился ее внутренний критик.
«Вы считаете, что слишком стары для новых отношений? Ерунда! Ваш возраст – это преимущество. Вы знаете, кто вы и чего хотите».
«Хм, а чего я хочу? Вот Полинка точно знает - она как раз требует новый телефон». Настя подумала, что да - она ничего не знает про свои предпочтения, каким должен быть мужчина. Зато точно знает, чего хочет в быту – чтобы дочь хоть иногда мыла за собой посуду и не оставляла волосы в раковине.
Вольнов продолжал: «Вы боитесь повторения ошибок? Прекрасно! Значит, вы их проанализировали. Вы – опытный менеджер своего сердца, прошедший через реорганизацию».
«Ха! Я менеджер по списанию активов», – мрачно пошутила она сама с собой, вспоминая, как полтора назад с чистой совестью списала с баланса своей жизни мужа, предварительно начислив амортизацию за прожитые вместе годы.
И вот она дошла до главной идеи книги.
«Цифра 1001 – не случайна. Это метафора. Это путь. Вам может повезти на 10-м свидании, а может на 100-м. Но, только пройдя через этот путь, отбросив неподходящих кандидатов, как бракованные детали на конвейере, вы поймете, что именно вы ищете. И в тот момент, когда вы будете готовы, ваша вторая половинка появится. Вы перестанете метаться и научитесь выбирать. Вы даете себе задание встретить 1001 мужчину, чтобы найти своего единственного».
Настя отложила книгу. В голове, привыкшей к строгому порядку цифр и проводок, эта идея сначала вызвала смятение. Тысяча и одно свидание? Это же безумие! Где взять столько времени? Сил? Накладных расходов на кофе, салаты «Цезарь» и, чего уж греха таить, новую одежду? Ее бухгалтерская душа содрогнулась.
Но потом, сквозь этот хаос и смятение, стала медленно проступать стройная, почти математическая система. Четкий, ясный, измеримый план. Не туманное «ах, может быть, повезет, и принц на белом мерседесе собьет меня на зебре», а конкретика. Пять свиданий в месяц. Ну, десять. Она же бухгалтер, черт возьми! Она сводит дебет с кредитом с точностью до копейки лучше, чем кто-либо в их городке. А тут нужно просто свести себя с N-ным количеством мужчин, чтобы в итоговой строке отчетности о личной жизни получилась жирная, уверенная ЕДИНИЦА.
Это была не магия любви, танцы с бубнами и не красные трусы на люстре, а понятная ей математика. А математике Настя доверяла куда больше, чем зову сердца, который в последний раз привел ее к браку с Сергеем и последующему акту добровольной ликвидации предприятия под названием «Семья».
Настя подошла к окну. За ним горели огни маленького городка, и в каждом окне, как ей казалось, была своя история. Грустная, веселая, одинокая, полная забот. А ее история в последнее время напоминала пустую ведомость.
«Хуже не будет, – повторила она свою новую мантру, стиснув зубы. – Сидеть и закисать в этих штанах – это тупик. А это хоть какое-то движение. Пусть и со множеством неизвестных. Я же еще ого-го! Всего-то тридцать пять лет».
Настя подошла к зеркалу и критически осмотрела отражение. Да, тридцать пять лет – это вам не шешнадцать. Но из зеркала на неё смотрела вполне симпатичная женщина. Среднего роста, не модель – есть пара лишних килограмм в области бедер, но очень даже аппетитная. Глаза серо-голубые, волосы каштановые. Правда уже пара седых волосинок пробивались на проборе – но это не беда, закрасить и в бой! С такими данными можно и на свидания ходить!
Она взяла блокнот с котиком на обложке, который Полина подарила ей на прошлый день рождения, со словами: «Для любовных записей, мам». Любовных записей за год в нем так и не появилось, а вот для бизнес-плана по личной жизни – самое то.
На первой странице она вывела твердым, каллиграфическим почерком, каким пишут бухгалтерские проводки:
«ПРОЕКТ: 1001 СВИДАНИЕ»
Цель: Найти мужчину для создания семьи.
Срок: Не ограничен (но лучше до наступления пенсии).
KPI: 5-10 свиданий в месяц. Обязательное ведение журнала учета и анализа.
Бюджет: Заложить статью расходов в домовой книге «Кофе-одежда» 5000 руб/мес.
Примечание: Не отчаиваться. Помнить про статистику.
Она посмотрела на эту запись, и мускул над глазом наконец-то перестал дергаться. А в душе появилось странное, забытое чувство – гремучая смесь чистого ужаса и щекочущего нервы азарта.
Ну что ж, господин Вольнов, посмотрим на вашу статистику. Настя, главный бухгалтер своей судьбы, принимает ваш вызов. Начинается самый безумный, иррациональный и оттого самый интересный аудит в ее жизни. Аудит ее собственного сердца.
Проект запущен. Осталось только выйти в люди. И купить нормальные штаны.
****
Глава 2. Первые блины комом
«Ну что, Настя, начинаем-с!» — мысленно произнесла она хриплым голосом старухи-процентщицы, смотря на экран ноутбука с таким же трепетом, с каким Колумб, вероятно, вглядывался в карту неизведанных морей. Только ее море называлось «СудьбаРядом.ру», и пахло не соленым бризом, а нагретым процессором. Кораблем был ее старенький ноутбук, заляпанный следами от чая.
Сайты знакомств... Это оказался целый дивный новый мир, который она, бухгалтер с многолетним стажем, собиралась покорить с помощью дебета и кредита. «Мамба-румба» звучала как приглашение на танец с саблей в зубах, «Там, где сердце» — как название мыльной оперы для пенсионеров.
В конце концов, она выбрала «СудьбаРядом.ру». Отзывы были хорошие, и название вселяло надежду, что принц если и не на белом мерседесе, то хотя бы с неплохим кредитным рейтингом.
Регистрация. Фото. Вот это для Насти оказался настоящий квест, достойный отдельного уровня в компьютерной игре. Перебрав все фото в телефоне, Настя с ужасом осознала, что либо на фото она с Полиной, и выглядит как измотанная мама-обезьянка из старого мультика. Либо на корпоративе пятилетней давности – там она представлена, как серый офисный планктон с куском сервелата на вилке. Либо это было утреннее селфи в её «любимых» спортивных штанах, которые уже следовало не просто выбросить, а ритуально сжечь на рассвете, принеся в жертву богам любви.
В итоге, после часа метаний она выбрала фото, сделанное подругой Ирой полгода назад в парке. На нем Настя улыбалась чуть смущенно, был намек на макияж (тени не слиплись в складках век, и тушь не расплылась — уже успех), и фон — не домашняя стена с отслоившимися обоями, а вполне себе приличные деревья. Почти идеально.
Анкета. «Расскажите о себе». Уууу! Жесть!» Подумала Настя. Что бы она ни написала, все звучало либо отчаянно, либо пафосно, либо как резюме для приема на работу.
Вариант 1 (суровая правда): «Бухгалтер 35 лет. Разведена. Есть дочь-подросток, которая увлекается своим блогом и считает меня кринжовой. Люблю тишину, порядок в шкафу и когда носки не разбрасывают по всей квартире. Налоговые отчеты сдаю вовремя».
Вердикт: Звучит как приговор с конфискацией имущества в виде надежды.
Вариант 2 (пошлятина из интернета): «Меня сложно найти, легко потерять и невозможно забыть! Стильная, успешная, сильная. Ищу идеального мужчину. Могу стать ярким украшением вашей жизни, как бриллиант в оправе любви».
Вердикт: Вызывает рвотные позывы даже у нее самой.
В итоге, после получаса терзаний, она написала нечто среднее, сухое и сдержанное, как налоговая декларация: «Ценю искренность и чувство юмора. Люблю прогулки, интересные беседы и бодрящий кофе». Ничего лишнего. Никаких тебе активов и пассивов.
Первые три дня были адом молчания, прерываемого редкими и душераздирающими сигналами. Ее скромную анкету, словно кусок мяса на прилавке, тыкали вилочками-лайками, разглядывали под разным углом, цокали языками и причмокивали. Она чувствовала себя этой самой говядиной, с той лишь разницей, что говядина-то мертвая, и ей уже пофиг, а она-то живая. Живая еще, с нервами и надеждой...
Основной контингент, судя по входящим, состоял из двух типов:
Первые писали: «Приветкрасавица»: Молча отправляли смайлики в виде подмигивающих рожиц или односложные «прив», «как ты», а на попытку завязать диалог вопросом «Привет, расскажи о себе» обижались и пропадали, словно призраки.
Вторая категория «Пошляки с опытом»: Те, кто сразу переходил к сути, прикрываясь «искренностью» и «нежеланием тратить время на лишние слова».
Один такой написал: «привет! хочешь не забываемого интима?»
Настя, по привычке все проверять и исправлять ошибки, ответила: «Привет! "Незабываемого" пишется слитно. И с заглавной буквы предложения начинаются. А так — предложение интересное, но нет, спасибо».
Он обиделся. Написал, что слишком она умная, и он пойдет «трусы рвать зубами в другом месте». Не успела Настя уточнить, на ней или на себе, как он отправил ее в ЧС.
Второй, с ником «Сильные_руки», предложил: «Сделаю эротический массаж всего и всем. Гарантия полного расслабления».
Настя, как человек дотошный, спросила: «А есть ли у вас диплом, подтверждающий квалификацию? Или сертификат пройденных курсов массажиста? Интересует именно профессиональный подход».
Он обиделся. Написал, что не очень ему и хотелось ее массировать, и что она «скучная бухгалтерша».
«Кажется, у меня проблемы с выстраиванием коммуникаций на почве долгого отсутствия близости», — констатировала Настя, закрывая чат и чувствуя себя инопланетянкой в этом странном космосе сайтов знакомств.
И вот, на четвертый день, ее «зацепил» один. Антон. Анкета без пафоса, фото без уток, тигров и машин, в графе «о себе» — «люблю природу и фотографию. Ищу родственную душу». Настя написала первая, осторожно, как сапер: «Привет. Фотография — это хобби или профессия?»
Он ответил! Вежливо, развернуто. Они переписывались два дня. Антон не сыпал пошлыми намеками, не спрашивал про «постель» на третьем сообщении, интересовался ее работой и даже посмеялся над ее шуткой про налоговый вычет за несостоявшееся свидание. Он предложил встретиться. Настя, окрыленная первым успехом, согласилась. В голове уже зазвучали фанфары.
Паника началась за три часа до встречи. Что надеть? Платье — слишком нарочито, словно она на собеседование на роль жены. Джинсы — слишком просто, вдруг он подумает, что она не старалась. В итоге, после того как Полина, увидев её в деловом костюме серого цвета, покрутив у виска, заявила: «Мам, ты выглядишь как старя бабка», Настя надела простые джинсы, но с красивым пиджаком.
Макияж делала два раза, первый вышел слишком боевым, будто она собиралась не на свидание, а на панель. Во второй раз её удалось добиться «естественной красоты», но это стоило ей двух часов у зеркала и пяти видо-роликов «Макияж для тех, кому за 30».
Они встретились у входа в ресторан. Антон оказался симпатичным мужчиной лет сорока, в стильной куртке и с добрыми глазами. «Ну вот, — подумала Настя, делая выдох облегчения, — начало положено. Статистика работает». Но вместо того, чтобы пройти внутрь ресторана, он окинул ее восторженным взглядом, словно она была не женщина, а редкий вид птицы, и сказал.
— Какая сегодня потрясающая погода для съемки! Не хотите ли прогуляться? Сидеть в четырех стенах ресторана — такое банальное свидание. Давайте поймаем последние лучи солнца!
Ну, что – логично и даже романтично. Прогулка на свежем воздухе!
Пять минут спустя ее восторг поутих, как шампанское в открытой бутылке. Прогулка свелась к тому, что Антон каждые тридцать секунд останавливался, чтобы сделать селфи. С ней, без нее, с деревом, с голубем, с собственным ботинком, с отражением в луже.
— Вот, поймал идеальный ракурс! Свет сегодня божественный! — восклицал он, приседая в нелепой позе и вытягивая телефон на длинной селфи-палке.
— Вы для соцсетей снимаете?» — робко поинтересовалась Настя, пытаясь не попасть в кадр с лицом, выражающим легкое недоумение.
— О, нет! Это — искусство! Я собираю коллекцию моментов. Кадр должен дышать! Он должен говорить! — парировал Антон, ловя «говорящий» кадр с клювом голубя в макросъемке.
Настя почувствовала, как уходит последнее терпение. Она уже мысленно прикидывала, сколько шагов до дома и не пора ли ей сделать селфи с выражением лица «я в заложниках у фото-маньяка». Они дошли до края парка, где заканчивались асфальтированные дорожки и начиналась какая-то сомнительная рощица.
— А знаете, — заговорщицки сказал Антон, опуская телефон и смотря на нее горящими глазами, — я знаю тут одно потрясающее место. Роща, в пятнадцати минутах ходьбы. Полная тишина, ни души. Пойдем? Послушаем шелест листьев. Я там сделаю пару кадров на закате. Это будет нечто!
В голове у Насти, воспитанной на криминальных хрониках и материнских наставлениях «не садись к незнакомым в машину», вспыхнула тревожная лампочка. Лес. Полное одиночество. Мужчина, с которым она знакома от силы полчаса. Шелест листьев, который, как известно, заглушает любые крики о помощи.
Перед ее мысленным взором промелькнули заголовки: «Тело бухгалтера найдено в лесополосе. При себе имелась селфи-палка». И подпись под фото: «Последнее селфи жертвы. Ракурс, по мнению экспертов, был подобран идеально».
— Знаете, Антон, — сказала она, делая максимально вежливое и срочное лицо. — Мне кажется, я забыла выключить дома утюг. И мультиварку. И, кажется, газ. Мне срочно нужно домой. Прямо сейчас.
На его лице отразилось искреннее, неподдельное разочарование художника, которому испортили единственный холст.
— О, какая жалость! А свет был бы идеальным... Такие тени... Такой золотой час...
— Прощайте! — бросила Настя и, не дожидаясь ответа, почти побежала к остановке, чувствуя себя полной идиоткой, но при этом испытывая дикое, животное облегчение. Селфи-палка Антона одиноко торчала в воздухе, как памятник ее первому свиданию.
Дома, скинув пиджак и заварив успокоительный чай «Вечерний», она открыла свой блокнот с котиком. На чистой странице она вывела своим аккуратным бухгалтерским почерком:
СВИДАНИЕ №1: Антон.
Тип: Фотограф-натуралист, селфи-маньяк, охотник за ракурсами.
Плюсы: Вежливый, не пошлый
Минусы: Предложил слушать тишину в безлюдном лесу. Пахло сюжетом из «Криминальной России». Общение сводилось к обсуждению света и тени.
Вердикт: НЕТ. Для следующего свидания — выбирать ТОЛЬКО общественные, хорошо освещенные места с большим скоплением людей.
Она вздохнула, откинулась на спинку стула и громко произнесла в тишину квартиры: — Ну что ж. Первый блин — комом. Но, черт возьми, какой же он был большой и липкий этот ком!
Статистика, как говаривал психолог Аркадий Вольнов в книге «1001 свидание», только начинается. Впереди было еще как минимум тысяча попыток. От этой мысли стало одновременно страшно, тоскливо и... вдруг смешно.
Ну, что ж. Кто следующий?
***
— Ма-ам, что это у тебя за кринж в открытых вкладках? Ты что, на СЗ сидишь?
Настя испуганно вздрогнула. Полина стояла за ее спиной, свесив набок голову, и смотрела на экран с выражением лица, будто видела не анкеты мужчин, а коллекцию слизистых моллюсков, выложенную в виде сердца.
— Что за СЗ? — понимая, о чем спрашивает дочь, но делая недоуменное лицо, спросила Настя, пытаясь резко закрыть браузер комбинацией клавиш, которую обычно использовала для экстренного сворачивания игры «Косынка» во время рабочего совещания.
— Да сайт знакомств, не притворяйся, мам! — фыркнула Полина, умудряясь одним лишь звуком выразить всю глубину подросткового презрения к старшему поколению. — Это же ппц-позорище. Там одни кринжовые бумеры ищут таких же кринжовых тёток. Смотри-ка, этот чел сфоткался с тигром! Нашла чем хвастаться. Тигр-то явно под транквилизаторами.
Настя почувствовала, как по ее щекам пополз предательский румянец. Стоило ей на пять минут отлучиться, чтобы заварить себе «Успокаивающий» чай (который с каждым днем работал все хуже), как дочь устроила тотальную ревизию ее цифровой личной жизни.
— Полина, это не «ппц-позорище», — попыталась Настя сохранить остатки материнского и женского достоинства, отодвигая чашку. — Это социальная активность. Расширение горизонтов. Я имею право начать новую жизнь. И не говори «ппц», это некрасиво.
— Ну, начал-закончил, — парировала дочь, мастерски игнорируя замечание насчет лексикона. — И что, ты там нашла своего краша? Какой-нибудь олд-скул с тачкой и с пузом?
— Я еще в процессе отбора, — сквозь зубы проговорила Настя, мысленно посылая лучи добра всем кандидатам, которые сейчас ровными рядами красовались на экране. — И, пожалуйста, не называй потенциальных партнеров «крашами».
— Ага, ага, — Полина грациозно плюхнулась на подлокотник кресла, принимая позу опытного лектора, готового просветить несведущую аудиторию. — Смотри, мам, я только ЗА, чтобы ты начала с кем-то встречаться. Но только чур, пусть твой будущий краш... то есть, мужчина... не будет просить называть его папой. Это мэджик кринж, окей? И чтобы он не читал мне нотации, как жить. Я сама с усами. Ну а так... в принципе, молодец, мамуля, что выходишь в онлайн из зоны комфорта. Респект.
С этими словами Полина удалилась в свою комнату, откуда тут же донеслись звуки какого-то замысловатого хип-хопа. Настя осталась сидеть в кресле, переваривая эту взрывную смесь из стыда, раздражения и странной гордости. «Молодец», — сказала дочь. В ее устах это звучало круче, чем «кандидат экономических наук». Это был почти что диплом о высшем образовании в материнстве, выданный самым строгим экзаменатором.
Ободренная, словно получив благословение свыше, Настя с новыми силами погрузилась в пучину «СудьбыРядом.ру». Просеивая сотни анкет «нормальных пацанов» с рыбалки (где главным персонажем была пойманная рыба, а не сам рыбак), «серьезных мужчин в расцвете сил» на фоне чужой иномарки и просто безликих «приветкакдела», она почти отчаялась, чувствуя себя золотоискателем, которому вместо самородков подсовывают ржавые гвозди.
И вот — бинго! Сверкнула золотая жила.
Виталий. 38 лет. Преподаватель истории в колледже. На фото — симпатичный, с умными, немного уставшими глазами, в хорошем свитере, который так и кричал интеллигентность и скидке на распродаже. В анкете цитировал Бродского. Настя, внутренне подвывая от восторга: «Человек с мозгами! Не сыплет смайликами!», написала ему остроумный, на ее взгляд, комментарий насчет одной цитаты.
Он ответил! И не просто «спасибо», а развернуто, живо, интеллигентно. Они проговорили в чате два часа, перескакивая с Возрождения на современный кинематограф. Переписываясь с ним, Настя впервые за долгое время почувствовала не просто интерес, а интеллектуальный азарт. Казалось, она наконец-то нашла того, с кем можно говорить не только о погоде и работе, но и о смыслах. В голове уже рисовалась идиллическая картина: субботний завтрак с газетой, обсуждение прочитанной книги.
Виталий пригласил ее в уютное кафе в центре города, славящееся своим кофе и тихой атмосферой. «Наконец-то, — подумала Настя, засыпая в ту ночь, — адекватный, взрослый человек! Статистика Вольнова работает!»
Свидание началось более чем прекрасно. Виталий оказался еще милее вживую, остроумным, начитанным, с приятным голосом. Он говорил о Караваджо, о симфониях Малера, и Настя уже мысленно примеряла к нему роль «того самого», представляя, как они ходят в театры и обсуждают книги у камина (камина, правда, не было, но его можно было вообразить). Пока не зашел разговор о быте, неизбежный, как уплата налогов.
— Вы знаете, Анастасия, я до сих пор живу с мамой, — признался он, смущенно поправляя очки. — Снимать квартиру — такие ненужные траты, деньги на ветер. А покупать... пока не встретил ту, с кем захочется построить дом. А у мамы очень удобно. И экономно.
«Ну, ничего страшного, — мгновенно нашла оправдание Настя. — Экономный. Прагматичный. Рациональный человек. Все правильно. Нечего платить за пустые метры».
— Мама у меня — человек уникальный, — продолжил Виталий, и его глаза загорелись новым, особенным светом. — После смерти отца она всю себя мне посвятила. Сейчас, правда, здоровье пошаливает. Диета у нее строгая, бессолевая. Я, кстати, тоже на ней сижу, чтобы ее поддерживать. Солить пищу — это такая дурная привычка, вы не находите? Вот, посмотрите, — он достал телефон, — я маме перед встречей позвонил, спросил, что мне здесь заказать можно. Она одобрила овощи-гриль. Без соли, естественно.
Настя молча кивнула, чувствуя, как ее розовые очки, в которых она видела себя и Виталия в театре, начали трескаться мелкими осколками. Диагноз ясен – маменькин сынок!
Доказано: из маменькиных сыночков получаются отличные подкаблучники. Только вот кому нужен этот «мужчина», если он уже пожизненно пристегнут к маминой юбке?
Виталий говорил. Настя уже мысленно называла его Виталиком, как, возможно, называла его мама. Он говорил о диете мамы. О ее болячках. О том, как она варит ему уникальное варенье из фейхоа, потому что магазинное — сплошная химия. О том, что мама очень хочет его женить.
— Говорит, пора бы уже, — вздохнул он, как будто речь шла о необходимости пройти диспансеризацию. — И помощница по хозяйству ей не помешала бы. Она уже не так бодра, как раньше. А вам нравится вести хозяйство?
«Ага, — пронеслось в голове у Насти, пока она вежливо улыбалась. — Прямо как в той шутке: "Маменькиных сынков не для жён рожают. Ищут не невесту, а сиделку премиум-класса с приложением в виде уборщицы и повара, чтобы готовила бессолевое меню».
В самый разгар его монолога о материнском подвиге и достоинствах пароварки у Виталика зазвонил телефон. На звонок был установлена мелодия «Мама – первое слово. Главное слово в каждой судьбе». Он взглянул на экран и побледнел, как студент на экзамене по высшей математике.
— Мама! — почти вскрикнул он, срываясь с места. — Алло? Да, я слушаю... Давление? Скачет? Сколько?! Сейчас, я сейчас же выезжаю! Вызывай «скорую»! Нет, я сам! Я все сам знаю! Сиди, не двигайся, я уже бегу!
Он вскочил, скидывая на пол салфетку и чуть не опрокинув столик.
— Настя, простите, несчастье! У мамы давление за двести! Наверное, понервничала, что я задержался. Нужно срочно ехать, вызывать врачей! Она одна, бедная!
И он, не оглядываясь, не предложив даже проводить Настю или оплатить свой овощной бессолевой ужин, помчался к выходу, оставив после себя шлейф материнской тревоги и легкий запах детского крема.
Настя сидела одна за столиком, допивая свой остывший капучино. В голове крутилась невеселая шутка: «Все говорят, что я маменькин сынок. Мама сказала, что это неправда!». Виталик был живым, хрестоматийным подтверждением этой истины.
Она расплатилась и вышла на улицу, вдыхая прохладный вечерний воздух. Грусть от очередного провального свидания смешивалась с облегчением. Перед ней стоял выбор: стать третьей лишней в этом дуэте «мама-сын», приняв условия бессолевой диеты и варенья из фейхоа, или сохранить рассудок и право самой решать, солить ли ей свой суп.
«Уф, пронесло тучу мороком! — подумала она, подходя к своему дому, где ее ждали дочь-подросток, ипотека и полная независимость. — Такое нам не нать! Еще одного ребенка дома не выдержу».
Дома, пока Полина кричала из своей комнаты что-то вроде «Мам, а что твой краш со свидания сбежал?», Настя открыла свой блокнот с котиком.
СВИДАНИЕ №2: Виталий.
Тип: Интеллигентный маменькин сынок. Вечно молодой, вечно с мамой.
Плюсы: Начитанный, негрубый, не фотографирует еду для соцсетей и не зовет в заброшенный парк.
Минусы: Живет, дышит и, кажется, мыслит мамой. Ищет не жену, а сиделку для родительницы с функцией продолжения рода. Сбежал со свидания, не оплатив ужин. В случае замужества грозит пожизненная диета без соли и варенье из фейхоа.
Вердикт: ТВЁРДОЕ, БЕЗСОЛЕВОЕ НЕТ. Зачем взрослеть, если мама и таким любит? А мне нужен мужчина, а не второй, пусть и начитанный, ребенок. Мама Виталика свою жизнь прожила, теперь пытается прожить и его. А мою — уж извините — не отдам.
Она закрыла блокнот. Два свидания — два провала. Но, как говаривала ее подруга Ира, «лучше одни добротные мужские штаны, чем вечно чужие подштанники». Настя была с ней полностью согласна. Охота продолжалась. Впереди был кандидат №3. И Настя уже с суеверным ужасом ждала, чем же он ее удивит.
Продолжение следует...
Меня зовут Ольга Усачева - это моя новая повесть "1000 и 1 свидание"