Люда Грошева уже неделю вертелась как белка в колесе, готовилась поздравить мужа Леонида. На стыке двухтысячных, когда пережили 90-е, жизнь только-только начинала входить в привычное русло. Однако зарплату еще не везде вовремя выплачивали. Но райцентр, где жили Грошевы, считался вполне удобным местом, чтобы выжить даже в самые тяжкие времена. Сибирская земля щедро одаривала ягодой, грибами, просторными пастбищами для домашних животных.
Люда давно откладывала деньги, как она говорила, на всякий пожарный. Ну а тут под осень у Леонида «случился юбилей», это шутница соседка Валентина так выражалась, хорошая, между прочим бабушка.
- Люсь, куда летишь? – спросила Валентина. – Ты нынче как ракета – на работу как после старта на космодроме, с работы также в дом влетаешь.
- Ну скажешь, теть Валя, «ракета»… да если бы я была ракета, я бы мимо своего счастья пролетела…
- Это точно, все у тебя, ладно, Люся, и сама ты ладная и муж у тебя, - она постучала по дереву, - тьфу-тьфу, хороший.
Люда улыбнулась, кивнула и побежала на работу в детский сад, где была воспитателем. Её сорокапятилетний супруг Леонид уже уехал пораньше на объект, им его сдавать скоро. В их районном центре есть свое строительное управление, но теперь его переименовали. Однако от этого задачи не поменялись, как строили, так и строят, были бы деньги.
Начинал Леонид Грошев простым каменщиком, а сам заочно в техникуме учился, это давно было. И вот теперь ходит с портфелем, начальник он, хоть и не всего управления, но ответственный участок доверили. А портфель Люда ему сама купила для удобства и солидности. И вообще, мужем она всегда гордилась, помогала. И когда молодыми поженились, он на заочном учился, тоже поддерживала и помогала. А потом у них Андрей родился, и Люда все равно все успевала.
В общем, юбилей у Леонида, сорок пять ему. Кто-то сказал: «да подумаешь, не такая уж и золотая дата, вот когда полтинник, тогда – да, можно гульнуть».
Гулять Грошевы особо не собирались, но отметить решили и позвали родственников. И обязательно Наталью - старшую сестру Леонида с мужем.
С утра, а было это в пятницу, Людмила, отпросившись на работе, уже крутилась на кухне в их просторном частном доме.
Леонид увидел на спинке стула рубашку, галстук. – Лю-ююсь, а галстук на кой?
Она появилась в комнате с мокрыми руками, не успев их вытереть. – Ну для торжественности… да ты потом снимешь его, там же с работы придут тебя поздравить, ну вот для такого момента.
- А-аа, ну ладно… а то я не люблю галстуки.
Он стоял перед зеркалом, выше среднего роста, и попытался пригладить русые волосы, которые еще отлично сохранились к сорока пяти годам.
- Ой, ну хорош, хорош, что тут скажешь, - похвалила жена.
- Да-ааа, сорок пять… летят года, слышь, Люся, как такое может быть, вчера еще двадцать пять, а нынче сорок пять…
Она подошла, обняла его. – Да ты еще молодой у меня…
- Да? – он легко хлопнул ее по мягкому месту, подмигнул. - Молодой, говоришь? Ладно проверим потом.
Увидев в окно машину Петра, мужа старшей сестры Леонида, оба вышли.
- Ну че там, в шесть сегодня?
- Ага, не забудьте.
- Да как забудешь? Наталья с утра все уши прожужжала…
- А это кто у тебя там? – спросила Людмила, увидев в машине незнакомую девушку.
- Да это Светлана, племянница моя, вчера приехала, сеструха моя передала там кое-чего нам… вот она как посыльный и приехала на ночку, а мы оставили.
- Ой, а я ее маленькой помню, - сказала Людмила, вспомнив, как давно приезжала сестра Петра с дочкой. – Пусть приходит к нам вечером, - она посмотрела на мужа, - ты не против же?
- А я чего? Конечно, пусть приходит, не оставлять же дома одну.
Светлана высунулась из машины: - Здравствуйте.
- Здравствуй, Света, - сказала Людмила, и Леонид тоже кивнул ей. – Приглашаем тебя.
- Спасибо… поздравляю вас, - она улыбнулась Леониду.
- Да не пойдёт она, - сказал Петр, - у нее там личная трагедия, с женихом рассталась… переживает она…
- Тем более, пусть придёт, развеется, - сказала Люда.
Светлана так и не сказала ничего утвердительного, но Грошевы искренне пригласили ее.
К вечеру Людмила почувствовала усталость, от которой просто отмахнулась, ведь впереди еще гостей встречать, праздник отмечать.
Вскоре два длинных стола накрыли прямо во дворе. Приехал сын с невесткой, Лена помогла Людмиле, и еще женщины из ее родни помогали. А потом сели все и по-семейному отметили день рождения Леонида Павловича.
Петр с Натальей тоже пришли, Светлана была с ними, она скромно села на другом конце стола, не всех зная, поэтому знакомились уже в процессе. После третьей включили музыку, женщины потянулись танцевать.
Стало смеркаться, и включили освещение во дворе, танцы в самом разгаре, а в перерывах неспешные разговоры о жизни. Люда, порядком подустав, следила, чтобы на столе вовремя убрать грязную посуду и принести свежее блюдо. Свои заготовки она вовремя подавала, не обращая внимания, кто и чем занят.
Вспомнила, что в холодильнике, который стоит в летней времянке, есть соленые грибы нынешние уже, решила принести. Минуя постройку вроде кладовки, вспомнила, что самого Лёни не видать, отлучился куда-то. Она посмотрела в огород, где виднелись яблоньки, посаженные, когда сын еще маленьким был, там как раз несколько яблок спелых решила сорвать, отдать невестке. Прошла, ориентируясь в темноте без фонарика. Со двора доносились голоса гостей, а тут, ближе к яблоням, тоже какой-то шорох.
Остановилась. Подозрение со страшной силой сковало ее. Она стояла у забора, боясь пошевелиться. Зато там, у яблони, слышался горячий шепот: - Леонид Павлович, дайте вздохнуть, - послышался молодой голос.
- Не отпущу, - горячо шептал Леонид.
- Заметят, что нас нет…
- Кто заметит? Всем уже не до нас, ну побудь еще со мной… ты это, не уезжай завтра, оставайся еще… а потом сам отвезу, мне на следующей неделе в город ехать… А про жениха не думай, не достоин он тебя, ты ведь такая молодая, а молодость, Светик, молодость это – всё, это пропуск хоть куда… все у тебя будет хорошо, а хочешь, у нас с тобой все будет хорошо…
- Скажете тоже, Леонид Павлович, вы ведь женаты…
- Ну, это дело поправимое. Если захочешь, то все можно решить… я ведь тоже еще не старый, надеюсь, ты это поняла…
Послышалось хихикание. Людмила стояла в пяти шагах от них, и было все слышно, и даже если привстать на цыпочки – видно. Видно, как прикрывшись платьишком, лежала Светлана.
Людмила тоже тихо присела в траву. Подумала сначала: снится ей. Или может кино какое-то смотрит, и это совсем чужие люди. А потом пришла в себя, поняла, что это ее Лёня.
Столько лет прожили, никогда не было подобного, даже намека, всегда душа в душу, все годы будто один миг пролетели. И вот сегодня… что на него нашло… или Свету увидел, двадцатидвухлетнюю девушку светленькую, с пухлыми губками и нежной кожей. Весь вечер она скромно сидела. Потом танцевала – стройная, тоненькая как березка… только зачем ей Леонид? Пусть и привлекательный мужчина, но женатый и достаточно взрослый для нее.
Людмила начала приходить в себя. Приподнялась, стала искать палку, камень, или еще что-нибудь, чтобы обрушить на эту парочку свой гнев, а там будь что будет. Но вдруг почувствовала тошноту, ее мутило, так мутило, что пришлось уйти оттуда, спрятаться подальше и освободиться.
Еще одно подозрение, как молния, вспыхнуло внутри. Она проявила недюжинную волю, чтобы не возвращаться к этой парочке. Про грибы тоже забыла, умылась, посмотрела в зеркало и увидела уставшее лицо. Даже причёску не успела сделать, так торопилась стол хороший накрыть, чего-то бегала, доставала, угождала, забыв про себя. А тут пришла печальная, романтичная Света, на двадцать лет моложе Людмилы, и Леня возомнил себя еще ого-го… вот и лежат теперь под яблоней, наплевав на остальных.
Ей хотелось на другой же день срубить эту яблоню, но потом одумалась. Дерево же ни причем.
Она коек-как просидела до того времени, как гости стали расходиться, даже не заметила, как объявился Леонид, Светланы же так и не появилась, видно сразу домой ушла. Петр и Наталья, хорошо поддавшие, попробовали искать Светлану, но кто-то сказал, что она ушла. И они тоже поплелись домой, ничего не подозревая.
Людмила не могла убирать посуду. Спасибо невестке Леночке, она вместе с матерью убрала все со стола, почувствовав, что свекровь устала.
Леонид бухнулся спать, и до утра пушкой его не разбудить.
На другой день Людмила ходила как замороженная, ничего не трогало ее, ничего не могло уже впечатлить. Леонид, позавтракав, уехал на участок, у них и в выходной иногда вызывают.
Люда кое-как пережила выходные, стараясь не подавать виду. Леонид ходил, посвистывая, иногда рассказывая какие-то небылицы жене, но она не смеялась.
- Ты чего такая?
- Да что-то голова болит….
- Ну-уу, это ваше, женское, с возрастом голова начинает болеть.
- А ты знаток, однако, - тихо заметила Людмила, но Леня не отреагировал, у него до сих пор не прошла эйфория после того вечера.
В понедельник, явившись на работу, Люда снова отпросилась, сказав, что самочувствие плохое. Отпросилась ровно на то время, чтобы сходить в районную больницу.
Ее подозрения оправдались: беременность. Доктор была ей знакома, тут многие друг друга знают. – Ну что делать? Помнится, ты о дочке мечтала…
- Ага, было дело, - согласилась Люда, - но в сорок два…
- А мы сейчас назначим тебе пройти все, что нужно… так-то у тебя все хорошо, как у молодой…
- Ой, не говорите мне это слово, - вздрогнула Людмила, вспомнив ту яблоньку, под которой муж признался в любви юной Светлане.
- Я тебе прямым текстом говорю: здорова ты, организм крепкий, так что подумай.
Если бы не тот вечер, то без сомнения согласилась бы, а теперь, когда это случилось, в полном замешательстве она.
- Ну что там надо, давайте я пройду, если все нормально, оставляем. – Сказала Людмила, решив, что не желает терять ребёнка из-за какой-то там случайной Светы. Она ведь как ветер, дунула в их строну и пропала, наверняка, уже уехала А если Леня за ней рванет, то туда ему и дорога.
Она вернулась со справкой, спрятала ее надежно, и не спеша стала собирать вещи Леонида. Когда он пришел с работы объявила, что все знает.
Почему-то он думал, что это прошло незамеченным.
– Люда, оправдываться не стану, перебрал я, вот и попутало меня. Прости, такое бывает, но живу-то я с тобой.
- Спасибо, одолжение сделал. Разводимся мы. Но ты продолжай трудиться, следи за здоровьем. Нам еще алименты твои понадобятся.
- Не понял.
Она махнула перед его носом справкой. – Рожать буду. Но без тебя.
Тут его проняло, возмущался долго, обвиняя, что все решила за него.
- Леня, меня тошнит.
- От меня?
- В каком-то роде, да, и от тебя тоже. В общем, нам лучше разъехаться.
- Хорошо. Но это временно. Разводиться пока не буду.
- Дело твое, но жить я с тобой не стану.
Родственники долго удивлялись, что же произошло, если Люда, так любившая мужа, и будучи в положении, рассталась с ним.
Они так и остались мужем и женой по документам до самого рождения дочки. Девочка родилась мае и Людмила решила дать ей теплое редкое имя – Майя. Леонид принял сверток, заглядывая на малышку и умиляясь, что наконец-то у них дочка.
Со Светланой он больше не встречался, временное затмение прошло. Но Людмила по-прежнему не подпускала его к себе. Он так и жил теперь у своих родителей.
Прошло два месяца после рождения дочки, Люда приободрилась, даже помолодела.
- Люся, ну ты прямо на глазах изменилась, - сказали коллеги, когда пришли домой к ней, - вот как девчонка…
- Да она и есть девчонка, - сказала заведующая Анна Вадимовна, - подумаешь, сорок три всего… вон какая она довольная… какая молодая!
А Людмила и правда была довольна, успела-таки родить дочку, прежде чем сын с невесткой внука подарят. А теперь еще хорошая новость: невестка Леночка беременна.
И только одно могло огорчить всех, кто знал, эту семью, с Леонидом они так и не сошлись.
Он приходит, дает деньги, покупает все, что нужно, но к ночи, увидев многозначительный намек жены, поднимается и уходит.
- Может я останусь? – спросил он в очередной раз у Людмилы, а сам держал на руках Майю. – Вот просто останусь и все… забудем, что было, будем жить, как жили прежде…
- Да остаться-то можно, - ответила она, только вот как прежде не получится… неужели ты не понимаешь, Лёня?
И он, опустив голову, все понял.
Татьяна Викторова
Дорогие читатели, мой канал Ясный день теперь и в мессенджере МАХ, вы можете подписаться, ссылка ниже: