— Зачем тебе твоя премия? Я уже пообещал эти деньги другу в долг на развитие бизнеса! — Муж вальяжно откинулся на спинку стула и прихлебнул чай из моей любимой чашки, будто речь шла о сдаче в магазине, а не о сумме с пятью нулями.
Я замерла с половником в руке, чувствуя, как внутри все закипает быстрее, чем суп на плите. В голове зашумело.
— В смысле — пообещал? Кому? — я медленно повернулась к Игорю. — Ты сейчас серьезно? Это моя годовая премия. Я ради нее пахала по субботам, я домой в десять вечера приходила полгода! У нас холодильник старый дребезжит, дочке нужны новые сапоги и репетитор по английскому. А ты уже распорядился моими деньгами?
— Ой, не начинай свою волынку про сапоги! — Игорь поморщился, будто у него внезапно разболелся зубик. — Сереге нужнее. У него точка на рынке прогорает, товар застрял. Он через два месяца вернет с процентами. Тебе что, жалко помочь человеку? Ты вечно о копейках трясешься, а тут мужское слово на кону! Я уже сказал ему, что завтра деньги будут. Так что скидывай мне на карту, не позорь меня перед пацанами.
— Мужское слово? — я поставила половник на стол так резко, что брызги полетели на чистую скатерть. — А твое мужское слово не хочет поинтересоваться, за чей счет мы в прошлом месяце ипотеку платили? Или за чей счет ты в прошлые выходные свою машину чинил? Твои заработки, Игорек, едва покрывают твои сигареты и бензин. Ты ни копейки не вложил в этот ремонт, в эту кухню, в это будущее!
— Да как ты смеешь меня попрекать! — Игорь вскочил, опрокинув стул. Лицо его пошло красными пятнами, а глаза сузились от злобы. — Ты в этой квартире живешь только потому, что я на тебе женился! Да, квартира твоя, добрачная, но я здесь хозяин! Я мужик! И я решаю, как тратить бюджет. Если я сказал — дадим в долг, значит — дадим. Ты что, нищая, за каждые сто тысяч цепляться? Я Сереге пообещал, он завтра за деньгами придет. И попробуй только рот открыть при нем — я тебе устрою веселую жизнь!
Я смотрела на этого человека и не узнавала его. Точнее, узнавала, но теперь видела всё без прикрас.
За десять лет брака я превратилась в тягловую лошадь. Квартиру в центре города мне оставила бабушка, но это были голые стены. Я пахала на трех работах, чтобы превратить эту бетонную коробку в уютный дом. Пока я делала карьеру в крупной компании, Игорь «искал себя». То он хотел быть риелтором, то таксистом на моей машине, то внезапно решил заняться криптовалютой, спустив на это мои накопления. За всё время он ни разу не принес домой сумму, превышающую средний чек из супермаркета. Он был классической приживалкой, паразитом, который за красивыми словами о «мужской солидарности» и «больших делах» прятал обыкновенную лень и наглость.
— Никаких денег Серега не получит, — отрезала я, вытирая руки полотенцем. — И ты тоже. Эта премия уже распределена. Я завтра же гашу остаток ипотечного кредита, чтобы снять обременение с моей квартиры.
— Ах ты крыса! — взвизгнул Игорь. — Решила втихую всё провернуть? Думаешь, я не вижу, как ты над каждой копейкой дрожишь? Ты мне обязана! Я на тебя лучшие годы потратил! Если завтра денег не будет — я ухожу. И заберу половину всего, что в этом доме есть! Я чеки собирал, я знаю, сколько тут стоит техника!
— Забирай, — я спокойно подошла к входной двери и открыла ее нараспашку. — Начинай прямо сейчас. Твои вещи — два чемодана в шкафу — я уже начала собирать. Половину техники? Игорек, ты хоть один чек на свое имя покажи. Всё куплено с моей карты, везде моя фамилия. А за «лучшие годы» я тебе даже доплачу — дам на такси до Сереги. Пусть он тебя кормит, раз ты такой щедрый за чужой счет.
— Ты не посмеешь! — Игорь бросился в прихожую, пытаясь захлопнуть дверь. — Я тут прописан! Это мой дом по закону!
— Ты тут зарегистрирован временно, мой дорогой. И срок регистрации истек две недели назад. Я специально не стала продлевать, ждала, когда ты вспомнишь. Но ты был слишком занят проблемами Сереги. Так что сейчас ты покидаешь помещение добровольно, или я нажимаю кнопку охраны. Ребята приедут через три минуты. Хочешь выйти в наручниках на глазах у соседей?
Игорь замер. Его наглость наткнулась на ледяную стену моей уверенности. Он привык, что я молчу, терплю, сглаживаю углы. Он привык паразитировать на моей мягкости. Но премия стала последней каплей.
— Да пошла ты! — выплюнул он, хватая свою куртку с вешалки. — Посмотрим, как ты запоешь без мужика в доме! Кран потечет — Серегу звать будешь? Никто на тебя, старую мегеру, больше не посмотрит!
— Переживу как-нибудь, — я равнодушно наблюдала, как он судорожно запихивает свои кроссовки в пакет. — Вызывай такси, Игорь. Время пошло.
Когда дверь за ним захлопнулась, я не стала плакать. Я просто повернула замок на два оборота и накинула цепочку. В подъезде еще долго слышались его вопли и грохот — видимо, Игорь со злости пнул мусорный бак. Потом всё стихло.
Я вернулась на кухню. Суп на плите уже выкипел, залив конфорку. Я выключила газ, взяла тряпку и медленно вытерла плиту. Потом пошла в гостиную, достала из шкафа бутылку хорошего красного вина, которую берегла для особого случая. Налила полный бокал.
В квартире стало удивительно тихо и просторно. Воздух будто стал чище. Больше не нужно было выслушивать бредни о «мужской доле», больше не нужно было оправдываться за заработанные деньги.
Я села в кресло, сделала глоток вина и почувствовала, как по телу разливается спокойствие. Завтра я поеду в банк. Завтра я изменю пароли на всех картах. А через неделю я сменю замки на более надежные.
Паразит ушел. Наглец наказан единственным способом, который он понимает — лишением доступа к кормушке. И пусть Серега теперь думает, как отдавать долги самому себе, развлекая моего бывшего мужа рассказами о «бизнесе».
Я сделала еще один глоток. Вино было терпким и очень вкусным. Впереди была целая жизнь. Моя жизнь. На мои деньги.
А как бы поступили вы на месте нашей героини, если бы муж пообещал ваши деньги в долг постороннему человеку? Должна ли жена вообще делиться премией или своей ЗП с мужем-бездельником?