— Не буду! — тарелка с грохотом отодвинулась на край стола. — Не хочу я эти желтки, они на глаза похожи! Я вздохнул. Глубоко так, как вздыхает старый дизельный двигатель, который пытаются завести в мороз. На тарелке лежала идеальная глазунья: желток дрожал, как слеза младенца, белок был поджарен до хрустящей корочки, а тост пах так, что даже у соседей должны были потечь слюнки. Но внук сидел, скрестив руки на груди, и всем своим видом показывал, что он — скала, о которую сейчас разобьется мой кулинарный корабль. — Не будешь, значит? — я отпил кофе. — Дело хозяйское. Только зря ты так. Это ж не простые яйца. Это, брат, история… Мелкий скосил на меня глаз. Любопытство — оно ж как чесотка, не почешешь — не пройдет. — Эту историю мне поведал один старый моряк, — я понизил голос, делая вид, что это государственная тайна. — Страшный был человек, если честно. Руки у него были — чистая наждачка, все в шрамах, кожа грубая, как подметка сапога. Он этими руками канаты рвал, как гнилые нитки. И во