Весной 1690 года молодой царь Пётр, ещё не «Великий», но уже неудержимый и жадный до нового, впервые увидел Анну Монс — девушку из Немецкой слободы, которой было всего шестнадцать или семнадцать лет. Ему исполнилось восемнадцать. В тот дождливый день он вместе с Францем Лефортом укрылся в доме Монсов. Анна подала кофе — напиток редкий и почти экзотический для Москвы — и поразила юного государя не столько красотой, сколько чуждым для русской среды стилем жизни. Она выросла в Кукуе, среди аккуратных домиков, палисадников и чистых крылец, где не знали ни московской грязи, ни уличного насилия. Здесь дышали иначе — свободнее. Анна была остроумной, говорила на нескольких языках, держалась уверенно и не напоминала привычный образ «скромной русской девицы». Дочь виноторговца из Вестфалии, воспитанная в убеждении, что бедность — худшее из зол, она рано усвоила: за роскошь всегда приходится платить. К моменту встречи с Петром у неё уже были состоятельные покровители — опыт, который научил её выживать в мире, где женщину легко превращали в вещь.
Для Петра Анна стала воплощением Европы — той самой мечты, в которую он хотел перелицевать Россию. В её манерах, платьях, улыбке он видел доказательство: можно жить по-другому. Он подолгу бывал у неё, называл «милушкой», смотрел в глаза так, будто весь остальной мир переставал существовать. Послания жены он рвал, не читая, сыновей почти не замечал. Анна не боялась его вспыльчивости, не падала ниц и не умоляла, а говорила с ним на равных — и именно это пленило царя, привыкшего к подобострастию. В Московском государстве любовницы у государя считались недопустимыми, но мать почти не укоряла Петра. Вернувшись из Европы, он поспешил не к жене, а к Анне. Уже через три дня тихую и покорную Евдокию Лопухину отправили в монастырь. Формально Пётр оставался женат, но фактически он жил с Анной открыто.
Десять лет она была его фавориткой. Десять лет — пиров, пьянства, приказов быть весёлой, даже когда душа рвалась на части. Он осыпал её подарками: драгоценностями, домами, крепостными. Но не стала ли она сама его собственностью? Её улыбка, её тело, её время — всё принадлежало ему. Тогда Анна начала торговаться с судьбой: добивалась поместий, чинов для родных, продавала доступ и милости. Если уж быть вещью — то дорогой. Любила ли она его? Историки спорят до сих пор. Франц Вильбуа писал, что Пётр готов был жениться на Анне, но она отвечала ему без нежности, а, возможно, и с внутренним отвращением. Он мог явиться к ней после ночи с солдатской женой и требовать продолжения утех, не заботясь о её чувствах. Она ненавидела своё положение, но выбраться из золотой клетки не могла.
Её письма к Петру напоминали деловую переписку: ни страсти, ни ласки — лишь вежливые вопросы о здоровье. Он врывался к ней, ещё пахнущий потом и лагерной грязью, и требовал близости. Она стискивала зубы и улыбалась. Но однажды сердце всё же вырвалось из клетки. В её жизни появился Франц Кёнигсег — саксонский дипломат, человек воспитанный, спокойный, смотрящий в глаза, а не на декольте. Когда Пётр уехал в Европу и почти на полтора года забыл о ней, Анна позволила себе настоящую любовь. О её неверности царь узнал случайно: Кёнигсег погиб, сорвавшись с трапа в ледяную Неву. Осенью, разбирая его бумаги, нашли письма Анны и медальон с её прядью волос. Эти свидетельства легли на стол Петру — и гнев государя был беспощаден. Анну лишили всех привилегий, конфисковали имущество, вместе с сестрой посадили под домашний арест, не позволяя даже ходить в церковь. Она не плакала, не просила пощады, не сломалась и за годы заключения не утратила ни достоинства, ни красоты.
Тем временем Пётр никогда не был верен ей. Его внимание привлекла Марта — служанка, купленная Меншиковым за несколько рублей. Она стала для царя всем: стирала, причёсывала, убаюкивала, ласкала. К 1705 году она родила ему сыновей, вскоре умерших, а позже, уже под именем Екатерины Алексеевны, — дочерей Анну и Елизавету. Положение Екатерины крепло, но Петра по-прежнему тянуло к Анне Монс. Дипломаты восхищались ею, называя образцом женских достоинств — умной, мягкой, добросердечной, лишённой кокетства и капризов.
Когда прусский посол Георг фон Кайзерлинг, пожилой и хромой, попросил у Петра разрешения жениться на Анне, его буквально спустили с лестницы — разразился дипломатический скандал. Анна настаивала на браке, и вскоре против неё возбудили дело: будто бы она прибегала к помощи ворожеи, чтобы вернуть царя. Арестовали десятки людей, дом конфисковали. Но Кайзерлинг не отступил. Дело закрыли, и 18 июня 1711 года они обвенчались в Немецкой слободе. Счастье оказалось коротким: через несколько месяцев муж умер по дороге в Берлин. Анна осталась вдовой с тремя детьми — от Петра, Кёнигсега и Кайзерлинга. О судьбе сына царя известно лишь сухое распоряжение: отправить мальчика учиться морскому делу в Голландию. Три года Анна судилась за наследство мужа и добилась своего. Последнюю любовь она встретила с пленным шведским капитаном Карлом фон Миллером, щедро одарив его, но счастье длилось всего год. В 1714 году сорокадвухлетняя Анна Монс умерла от чахотки.
Она могла бороться за трон. Могла вернуться к Петру, вымолить прощение и стать царицей. Но она выбрала другое — свободу. Пусть даже ценой одиночества и забвения. История редко бывает справедливой к женщинам, но Анна Монс доказала: иногда отказ от короны — единственный способ не потерять себя.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.