В 1598 году в России оборвалась мужская линия Рюриковичей: умер царь Фёдор Иоаннович, тихий и бездетный сын Ивана Грозного. Прямых наследников не осталось — то, к чему долгие десятилетия вели казни, опалы и устранение возможных соперников. Формально престол оказался пуст, но на деле за него сразу же началась борьба. По крови к Рюриковичам никто уже не принадлежал, зато на трон претендовали родственники по женской линии. Главных фигур было две: Фёдор Романов и Борис Годунов. Романов приходился племянником Ивану Грозному по первой супруге царя — Анастасии Захарьиной. Родство не кровное, но почтенное, подкреплённое боярским достоинством и связями при дворе. Годунов же был шурином покойного царя — братом царицы Ирины, а значит, стоял к трону ближе формально. Однако в глазах старой знати у него был тяжёлый «минус»: он происходил не из древнего княжеского рода, а из провинциальных дворян, выбившись наверх исключительно благодаря уму, хватке и придворной карьере. Для московского общества XVI века это было почти приговором.
Ещё при жизни Ивана Грозного было ясно, что его наследник Фёдор слаб характером и не способен управлять государством. Поэтому умирающий царь учредил совет опекунов — группу знатных бояр, призванных направлять политику при новом государе. Борис Годунов, несмотря на близкое родство с царской семьёй, в этот круг сначала не попал: там заседали более родовитые люди — Мстиславский, Шуйский, Бельский, а также Никита Романов, отец будущих соперников Бориса. Но борьба внутри боярской верхушки быстро уничтожила этот коллективный орган, и реальная власть сосредоточилась в руках одного человека — Годунова. Чтобы уравновесить давление старых княжеских фамилий, он сблизился с Никитой Романовым. Их союз был закреплён особой грамотой: Годунов обязался защищать пятерых сыновей Никиты после его смерти. Так возник «завещательный союз», сделавший Бориса покровителем молодой ветви Романовых.
Когда в 1598 году трон действительно опустел, ситуация резко изменилась. Годунов к тому моменту уже тринадцать лет фактически управлял государством, наладил финансы, удерживал порядок и заручился поддержкой горожан и служилых людей. Но для аристократии его происхождение оставалось пятном. Сыновья Никиты Романова, ещё недавно зависимые от покровительства Бориса, теперь превращались в его конкурентов. Правда, по влиянию они уступали: в Думе их сторонников было немного, а сами братья были молоды и не обладали весом покойного отца. Тогда Романовы попытались сыграть на фигуре, которую считали компромиссной, — на касимовском хане Симеоне Бекбулатовиче, формально уже однажды носившем титул «великого князя всея Руси». Однако народ и служилые люди сделали ставку на реального правителя: под давлением улицы был созван Земский собор, и Борис Годунов официально взошёл на престол.
Победа, однако, не означала безопасности. Борис мечтал основать собственную династию и передать власть сыну Фёдору, а значит, любые более родовитые соперники становились потенциальной угрозой. Поначалу он не стал мстить: напротив, в 1598–1599 годах пожаловал боярские чины одному из братьев Романовых и возвысил их родню. Но ситуация изменилась, когда сам царь тяжело заболел. По Москве поползли слухи о его близкой кончине, и Романовы решили, что настал их час. Они начали тайно стягивать в столицу дворян и вооружённых слуг из своих вотчин, готовя переворот. К осени 1600 года вокруг их дворов уже собирались сотни людей.
Годунов знал об этом. Он выстроил в столице сеть осведомителей, опираясь прежде всего на дворовых людей и холопов боярских домов. Донос от управителя Александра Романова стал формальным поводом для удара. В ночь на 26 октября стрелецкие отряды ворвались в усадьбу Фёдора Романова на Варварке: часть защитников погибла, остальные были арестованы, дом сожжён. Почти одновременно схватили и других братьев, их родных и сторонников. Но обвинять влиятельный род в прямом заговоре против государя Борис не решился — молодой династии было важно сохранить репутацию как внутри страны, так и за её пределами. Поэтому в ход пошло удобное средневековое обвинение: колдовство. На одном из подворий нашли мешок с кореньями, из которых, якобы, собирались готовить зелье для «порчи» царской семьи. Дело передали в Боярскую думу, где старые княжеские фамилии — Шуйские и Мстиславские — не испытывали сочувствия ни к Годунову, ни к Романовым, считая обе стороны выскочками.
Следствие тянулось несколько месяцев, и летом 1601 года был вынесен приговор. Старшего из братьев, Фёдора Никитича, насильно постригли в монахи под именем Филарета и сослали в северный монастырь; его жену Ксению постригли под именем Марфы и отправили в другую обитель. Малолетнего сына Михаила — будущего царя — вместе с сестрой и близкими родственниками выслали на Белозеро, остальных братьев — в дальние северные земли. Союзников рода также отправили в ссылки по отдалённым городам. Через год последовало частичное смягчение: некоторых Романовых разрешили поселить в их вотчине под надзором. Но трое братьев погибли в ссылке, не выдержав суровых условий. Выжили лишь Филарет и его брат Иван.
Жестоким ли было это решение? По меркам Европы того времени — скорее мягким: за подобные обвинения там без колебаний казнили. В России же смертных приговоров не последовало, а через год даже были сделаны послабления. Политическая логика Бориса была прозрачной: он защищал будущее своей династии и устранял тех, кто мог перехватить корону у его сына. Однако история обернулась иронично. После разгрома дома Романовых один из бывших слуг Фёдора Никитича — Григорий Отрепьев — бежал, затем объявил себя чудом спасшимся царевичем Дмитрием. Так началась цепь событий Смутного времени. Годунов сумел сокрушить Романовых как соперников, но тем самым лишь отсрочил их триумф: уже через несколько лет именно их род — с тем самым сосланным мальчиком Михаилом — станет новой правящей династией России.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.