— Сонечка, ты даже представить не можешь, какая я счастливая…
Соня прищурилась и внимательно посмотрела на подругу. Рита сияла так, будто внутри у неё включили лампочку на всю мощность.
— Скажи честно, — сухо бросила Соня, — ты всегда была такой наивной или это только влюблённость тебя ослепила?
Рита удивилась, словно её окатили холодной водой.
— Ты о чём вообще?
Соня тяжело вздохнула, подошла ближе и присела рядом.
— Давай по-честному рассуждать. Твой Артур… он же раньше ни одной юбки мимо себя не пропускал. И ты это знаешь. Сейчас, не спорю, он будто притормозил. Может, и правда влюбился. Хотя я, если честно, сильно сомневаюсь. Но даже если так… ты же понимаешь, из какой он семьи.
Рита нервно усмехнулась.
— Сонь, ну перестань. На дворе какое время? Ты будто из Средневековья сбежала. Как родители могут ему запретить? Он же взрослый. Давно совершеннолетний.
Соня поднялась. В голосе у неё появилась жёсткость.
— Нет, это ты живёшь в своём мире. Там, где бабочки, тёплый ветерок и всё решается одним «мы любим друг друга». Рита, так не бывает. Это город. Тут всё разложено по полкам: богатые отдельно, бедные отдельно. И ты — не из тех, кто стоит рядом с Артуром по ту сторону черты.
Рита обиженно откинула голову.
— Глупости. Мы любим друг друга. Причём тут его родители?
Соня усмехнулась — коротко, без радости.
— Артур никогда не жил сам. Он всегда жил на деньги отца и матери. Представь: он решает жениться на тебе. А родители говорят — женишься, лишаешься денег. Вообще всех. И помощи тоже. Как думаешь, что он выберет?
Рита упрямо сжала губы.
— Пусть не послушается. Пусть женится.
— Хорошо, — Соня кивнула. — Женится. А дальше? Ему придётся работать самому. Полностью. Не на карманные расходы, а на жизнь. Сколько он выдержит? Думаю, ненадолго его хватит.
Рита резко тряхнула чёлкой.
— Я думала, ты моя подруга.
Соня не отступила, только стала тише.
— Я и есть твоя подруга. Поэтому и говорю. Ты знаешь, кто его родители. Ты знаешь, что это за люди. Я однажды столкнулась с его мамашей… такого никому не пожелаю.
Рита вспыхнула.
— Всё равно ты не права! Я понимаю, каким он был раньше. Но сейчас Артур другой. Ты просто не знаешь его настоящего. И ты не можешь говорить про него гадости. Я тебе запрещаю!
Она выскочила из сестринской так резко, что дверью хлопнула, будто поставила точку.
Соня лишь покачала головой. Она почти не сомневалась: ничего хорошего из этого романа не выйдет.
Артура в городе знали многие. Он был из очень состоятельной, влиятельной семьи. Отец — крупный бизнесмен, человек с деньгами и связями. Мать — не просто чиновница, а «большая шишка» в системе здравоохранения. Соня жила здесь уже лет десять, и за это время успела узнать и про похождения Артура, и про то, как родители периодически пытались пристроить его в «правильный» брак.
Невест ему подбирали из самых сливок общества — так, чтобы фамилии звучали, чтобы родители улыбались, чтобы на приёмах было чем похвастаться. Ритке до этого мира было настолько далеко, что даже думать больно.
А Рита… обычная деревенская девчонка. Отучилась, осталась работать медсестрой в городской больнице. И почему-то искренне не видела пропасть между собой и этим блестящим, дорогим, закрытым кругом.
Соне было её по-настоящему жаль. Она и сама когда-то обожглась — не с Артуром, с другим парнем. Тоже из тех, кого сейчас модно называть «верхними слоями». У Сони всё оборвалось быстро и мерзко: отец того парня сказал простым голосом, без крика, но так, что спорить было бессмысленно.
Если женишься на Соне — лишаешься денег, квартиры, машины, поддержки. Всего.
И парень… просто исчез. Сделал ноги. Без объяснений. Без разговоров. Соня тогда долго приходила в себя и до сих пор помнила, как легко любовь может проиграть кошельку.
Артур вёл машину спокойно, уверенно. Рита сидела рядом — напряжённая, будто внутри неё бурлило что-то горячее.
Артур искоса посмотрел на неё и улыбнулся:
— Эй, ты чего такая воинственная? Вокруг тебя даже воздух, кажется, наэлектризован.
Рита фыркнула.
— Это Сонька.
Артур рассмеялся.
— Что на этот раз натворила твоя мудрая подруга?
Рита развернулась к нему всем корпусом, не скрывая обиды.
— Ты за неё всё время заступаешься, а она, между прочим, говорит, что мы никогда не сможем пожениться. Что твои родители не дадут нам этого сделать. Что ты привык к другой жизни, к другим девушкам… и к деньгам.
Артур замолчал. Дорога уходила вперёд ровной лентой. Он легко постукивал пальцами по рулю, словно собирал мысли.
— Знаешь, — наконец сказал он, — твоя подруга… разумная. Мне всё больше хочется с ней познакомиться.
Рита открыла рот, но Артур продолжил, не давая ей вставить слово:
— Да, я привык к другим девушкам. К таким, у которых ни стыда, ни совести. Для которых в жизни важнее всего деньги. И да, с моими родителями действительно могут быть проблемы. Потому что в невестках они хотят видеть… ну, если не внучку английской королевы, то хотя бы кого-нибудь из этого же разряда.
Рита нервно сглотнула.
— Вот видишь…
— Подожди, — Артур сказал мягко, но уверенно. — К деньгам я тоже привык. Но не настолько, чтобы выбирать между ними и тобой.
Он повернулся к ней, глаза блеснули.
— А насчёт того, что мы не сможем пожениться… У тебя паспорт с собой?
— Да, — Рита растерялась. — А зачем?
— Посмотри в бардачке. Мой, кажется, тоже там был.
Рита открыла бардачок, быстро нашла документы.
— Да, вот он.
— Отлично.
И в следующую секунду Артур резко развернул машину.
Рита взвизгнула и вцепилась в сиденье.
— Артур! Ты что делаешь?!
— Как что? — спокойно ответил он. — Еду в загс.
Рита будто перестала дышать.
— Нас же сразу не распишут…
— Скорее всего, нет, — кивнул Артур. — Но я сделаю всё, чтобы срок был минимальный.
Рита вжалась в кресло.
— А родители?..
Артур пожал плечами, будто речь шла о погоде.
— А что родители? Что им останется, когда мы сообщим, что уже женаты?
До самого загса Рита почти не сказала ни слова. Сердце колотилось так громко, что ей иногда казалось — Артур слышит его через воздух.
Внутри их встретила приветливая женщина. Она посмотрела на Артура и сразу оживилась.
— Артур Игоревич? Неужели вы к нам?
— К вам, — коротко сказал он. — Скажите, что нужно сделать, чтобы нас расписали как можно быстрее?
Женщина чуть смутилась, но держалась профессионально.
— Вообще-то… обычно нужна справка о беременности. Но я так понимаю, у вас её нет.
— Нет, — Артур ответил спокойно.
— Тогда ждать месяц. Но… — она задержала взгляд на его лице, словно взвешивала что-то. — В качестве исключения могу поставить дату чуть раньше.
Артур кивнул.
— Отлично. Давайте.
Женщина быстро заполнила бумаги, проверила паспорта, протянула их обратно. Они ещё не успели выйти, как она уже набирала номер на телефоне.
— Зоя Валерьевна, простите, что отвлекаю… просто времени мало… в каком стиле будет роспись?..
Пауза.
— Ой… простите, я вас не поздравила. Поздравляю от всей души.
В трубке повисло тяжёлое молчание, а потом — ледяной голос:
— Подождите… Анна Семёновна? Это вы?
— Да-да, это я, — растерялась женщина. — Я просто… не понимаю… почему вы так реагируете… Ваш сын только что был у меня с невестой. Они подали заявление и попросили расписать через месяц…
— Что?.. — Анна Семёновна даже отодвинула трубку от уха, будто звук мог обжечь. — Вот это номер…
Она быстро пришла в себя.
— Анна Семёновна, слушайте меня внимательно. Заявление — порвать и выбросить.
— Поняла… да, конечно… Зоя Валерьевна…
Женщина тяжело выдохнула. На секунду замерла, держа лист в руках. Потом неожиданно улыбнулась — не зло, не насмешливо, а как-то тихо… и аккуратно положила заявление в папку к остальным.
Зоя Валерьевна, едва отключив телефон, тут же набрала мужа.
— Игорь, это Зоя.
— Ну что опять? — устало откликнулся он. — У меня работы по горло.
Зоя усмехнулась, и в этой усмешке было что-то неприятное.
— Ты пока работаешь, дальше собственного носа ничего не видишь. Ты знаешь, с кем сейчас встречается наш сын?
— Ой, — буркнул Игорь. — С медсестрой из городской больницы. И что? Пусть. Главное, чтобы не разгульная. И за здоровьем следит.
— Пусть? — Зоя прищурилась. — А ты знаешь, что они сегодня заявление в загс подали?
В трубке повисла пауза.
— Как… подали? А нас спросить?
Зоя ехидно улыбнулась, будто муж мог видеть её выражение лица.
— Видимо, мы не заслужили.
— Нет, — голос Игоря стал резче. — Я сейчас ему позвоню.
— Не надо, — отрезала Зоя. — На горячую голову можно только хуже сделать. Знаешь, как бывает: ребёнку не дают игрушку — и она ему становится нужна вдвойне.
— И что ты предлагаешь? — раздражённо спросил Игорь.
— Вечером всё обсудим. Только не опаздывай.
Вечером Зоя ходила по кабинету мужа, словно по клетке. Она перебирала варианты, прикидывала, как лучше подступиться.
— Нужно всё продумать, — сказала она. — Если он сам признается — тогда будем действовать тонко. Тактично. Избавляться от этой девки аккуратно.
Игорь смотрел на неё с напряжением.
— А если не признается?..
Зоя остановилась и медленно повернула голову.
— Тогда я разберусь сама. С этой пигалицей — сама.
Игорь невольно сглотнул. Иногда даже он её побаивался.
— Зоя… что ты задумала?
Она улыбнулась слишком спокойно.
— Не переживай. Ничего криминального.
Но криминальное, как выяснилось, у неё начиналось не с крови и ножей. А с белых халатов, кабинетов и людей, которые привыкли выполнять просьбы.
Артур не рассказал родителям ни в тот вечер, ни через два дня.
И тогда Зоя Валерьевна сказала мужу ровным голосом:
— Ну вот. Ты сам всё видишь. Мне понадобится твоя помощь.
Рита уже собиралась домой, когда в сестринскую влетела Соня. Лицо у неё было странное — испуганное и злое одновременно.
— Рит, там такой переполох…
Рита подняла глаза.
— Что случилось?
Соня, которая обычно держала себя в руках, на этот раз даже не смогла сразу подобрать слова.
— Не знаю точно… но главврач весь белый, как простыня. Потный. И… с ним полицейские.
— Да ты что… — Рита растерялась. — И что они тут делают?
Соня не успела ответить: дверь снова распахнулась, появилась старшая медсестра.
— Быстро все на пост! Главный всех собирает!
Рита схватила куртку и сумку — чтобы потом не возвращаться. На улице её должен был ждать Артур, и она уже мысленно считала минуты.
На посту собрали почти весь персонал. Главврач говорил, запинаясь, словно каждое слово давалось с усилием.
— Сегодня произошло то, чего у нас никогда не было… — начал он. — Пропали наркотические лекарства. Как вы понимаете, никто посторонний доступа к ним не имел. Поэтому… прошу прощения у невиновных, но сейчас будет досмотр.
Соня не отводила взгляд от женщины, стоявшей за спиной главврача. Женщина была красивая, ухоженная, с холодной осанкой человека, который привык, что ему уступают дорогу.
И вдруг Соня вспомнила.
Это была мать Артура.
Внутри у Сони всё оборвалось. Она резко поняла то, во что до этого не хотела верить.
Она повернулась, чтобы схватить Риту, увести, сказать хоть что-то… но было поздно.
Рядом с Ритой уже стояли полицейские.
— Можно вашу сумочку и куртку?
Рита машинально протянула всё, что у неё попросили. Соня зажмурилась, потому что уже знала — сейчас будет хуже.
— Пройдёмте с нами, — сказал один из полицейских. — Все остальные свободны.
Люди смотрели на Риту круглыми глазами. Кто-то шептал:
— Не может быть… Рита? Да она же самая честная…
Рита стояла, не понимая, почему ноги становятся ватными. Из её сумки один за другим появлялись свёртки, упаковки, коробочки.
Несколько упаковок с лекарством.
Рита побледнела.
— Я… я это не брала… — губы задрожали. — Я не брала…
По щекам покатились слёзы.
Женщина за спиной главврача, не скрывая удовольствия, обратилась к полицейскому:
— Скажите, за такое количество… сколько ей светит?
— Не меньше семи лет строгого режима, — спокойно ответил он.
Рита почувствовала, как темнеет в глазах. Звук в ушах стал глухим, будто мир отодвинулся.
Она услышала, как женщина произнесла:
— Оставьте нас, пожалуйста.
Когда их оставили одних, Рита смотрела на неё и ничего не понимала. Её словно выбросили из реальности.
Женщина заговорила мягким, почти ласковым голосом:
— Тебе страшно?
Рита кивнула, не в силах произнести ни слова.
— Ты же понимаешь, — продолжила женщина, — доказать, что ты этого не брала, невозможно.
Рита молчала. Горло пересохло так, что даже вдохнуть было больно.
— Послушай, девочка, — женщина подошла ближе. — Я могу тебе помочь. Вернее… дать выбор.
Рита с трудом разлепила губы.
— Какой… выбор?
Женщина отошла к окну, будто всё происходящее её не касалось, и сказала буднично:
— Либо ты садишься в тюрьму на семь лет. Либо сегодня же уезжаешь из города. И забываешь о существовании Артура.
Она повернулась, и в её глазах было что-то стальное.
— Впрочем, забыть тебе его придётся в любом случае. Не думай, что он будет ездить к тебе и навещать тебя семь лет. Не тот мальчик.
Рита вытерла слёзы ладонью, и вдруг хрипло спросила:
— Вы… мама Артура?
— Именно, — женщина кивнула. — И я очень хочу, чтобы мой сын женился на достойной девушке. А не на тебе.
Она посмотрела на часы.
— Ну? Что решила? Времени нет. Через два часа отходит поезд по направлению к твоей деревне.
Артур стоял у больницы уже два часа. Но Рита так и не вышла.
Телефон был вне зоны доступа.
Странно… она иногда задерживалась, если кому-то становилось плохо, если был тяжёлый пациент. Но чтобы настолько? И телефон… она никогда не забывала его заряжать.
Внутри у него всё неприятно сжалось.
Артур вышел из машины и решительно направился в больницу.
Первая, кого он увидел в коридоре, была медсестра с заплаканными глазами. Он почему-то сразу понял: это Соня. Подруга Риты.
— Вы Соня? — спросил он.
Она посмотрела на него так, будто он принёс в её жизнь беду.
— Артур… — голос у неё дрожал. — А вы что здесь делаете? Почему не дома, под маминой юбкой?
Артур слегка опешил. Не такого приёма он ожидал. Но скандалить не стал.
— Простите… вы не могли бы позвать Риту?
Соня горько усмехнулась.
— Нет, не могла бы. Сначала твоя мамаша хотела упечь её за решётку. А потом, видимо, «сжалилась» — разрешила уволиться и отправила на край света.
Артур отступил на шаг. В этих словах было столько ненависти и боли, что они ударили сильнее пощёчины.
Он быстро собрался, схватил Соню за руку.
— Что вы такое говорите? Вы вообще можете хоть что-то объяснить?
Рита подошла к калитке.
Почти ничего не изменилось. Только трава поднялась выше забора, да двор выглядел заброшенным. Она поправит. Потом. Когда внутри перестанет так болеть.
Сейчас ей хотелось только одного — спать. Ей больше некуда было спешить, никто не ждал её на смену, никто не звал в коридор, не требовал перевязку, не просил помощи. Поэтому она решила: сначала выспится. А дальше — посмотрит, как жить.
Она шмыгнула распухшим носом. Всю ночь проплакала в поезде, пока ехала сюда. Слёзы давно высохли, но пустота внутри оставалась.
Рита толкнула калитку и удивилась.
Калитка поддалась сразу.
— Странно… — прошептала она.
Дверь в дом тоже оказалась не заперта. Ей стало не по себе. Неужели растащили всё подчистую?
Она ведь закрывала дом, когда была здесь в последний раз. Три года назад. Тогда бабуля заболела, Рита приехала — и осталась. Не уехала, пока не похоронила её.
Рита осторожно вошла, прислушиваясь.
Нет… вроде всё на месте.
Даже бабушкин хрусталь, который та так любила, стоял за стёклами серванта, как и раньше.
И всё равно — что-то было не так.
И тут Рита заметила сумку.
Большая, современная дорожная сумка никак не вписывалась в этот старый, деревенский интерьер.
Рита прошла в комнату — и замерла.
На кровати спал Артур.
Она не сразу поверила глазам.
Артур поднял голову, сонно моргнул и посмотрел на неё так, будто это она исчезла на сутки.
— Ну где ты так долго? — пробормотал он. — Тут ещё дел столько…
Рита будто онемела.
— Артур… ты что тут делаешь?
Он сел на кровати, потянулся и притянул её к себе, как будто это было самым естественным на свете.
— Тебя жду. А ты всё не идёшь и не идёшь.
Рита дрожала.
— А родители? А мама?..
Артур пожал плечами, прижимая её крепче.
— А что родители? Мне вообще-то уже двадцать семь годиков.
Рита попыталась улыбнуться, но губы не слушались.
— Но там же у тебя… деньги, общество…
Артур смотрел на неё спокойно. И в его голосе не было прежней лёгкости — только упрямая решимость.
— Деньги заработаю. Сам. В трактористы пойду.
Он усмехнулся.
— А что, идея хорошая.
Рита всхлипнула.
— А общество?..
— А общество мне нужно только твоё, — сказал Артур. — И больше ничьё.
Через три недели Артуру позвонила женщина из загса.
— Скажите, пожалуйста, вы собираетесь расписываться? — вежливо спросила она.
Артур весело посмотрел на Риту и ответил уверенно:
— Ещё как собираемся. Только теперь у нас гораздо больше поводов. И расписаться мы хотим намного раньше.
Рита смущённо положила руку на живот.
Артур, убрав телефон, подошёл и обнял её так крепко, будто боялся снова потерять.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: