Экран телефона вспыхнул в темноте, как маленькая сверхновая. Я зажмурилась, чувствуя, как свет режет глаза.
На часах было 2:40 ночи. В нашей спальне стояла та оглушительная тишина, которую можно услышать только в старых панельках, когда соседи уже затихли, а город еще не начал просыпаться.
Дима спал рядом, мирно посапывая. Его рука по привычке лежала на моей подушке. Девять лет мы вместе. С того самого дня, когда мне исполнился двадцать один, а ему — двадцать три. Семь лет законного брака, общая ипотека, которую мы закрыли досрочно прошлым летом, и миллион общих планов на жизнь.
Я потянулась к тумбочке, чтобы просто перевернуть телефон экраном вниз — этот свет мешал уснуть. Рука уже коснулась прохладного корпуса, когда на заблокированном дисплее высветилось новое уведомление.
«Автосервис Михалыч».
Я невольно улыбнулась. Дима помешан на своей «ласточке». Вечно он что-то там чинит, меняет масло, обсуждает какие-то запчасти. Но улыбка сползла с моего лица быстрее, чем я успела осознать прочитанное.
Под именем сурового Михалыча светилась строчка: «Скучаю по твоим рукам. Скорее бы завтра».
В груди что-то коротко хрустнуло. Знаете, так ломается тонкий лед на луже под подошвой — с резким, необратимым звуком.
Я сидела, не шевелясь. Воздуха в комнате вдруг стало катастрофически мало. «Скучаю по твоим рукам». От Михалыча.
Может, это шутка? Какой-то специфический мужской юмор? Но нет, мозг уже подкидывал картинки: Дима в последнее время стал слишком часто задерживаться в этом самом сервисе. Приезжал чистый, пахнущий не мазутом, а дорогим парфюмом, и всегда очень быстро шел в душ.
Я осторожно взяла телефон. Он не был заблокирован — Дима всегда доверял мне, а я никогда не лазила в его личные вещи. До этой секунды.
Пальцы дрожали так, что я трижды промахнулась по иконке мессенджера.
Внутри «Михалыча» скрывалась бездна. Никаких обсуждений тормозных колодок или замены фильтров. Только нежность, от которой меня начало тошнить.
«Котик, ты дома?», «Любимый, спасибо за вечер», «Жду нашей среды». И это последнее, добивающее: «Скучаю по твоим рукам».
Я посмотрела на мужа. В лунном свете он казался таким родным и безобидным. 32-летний мужчина, мой лучший друг, человек, с которым мы выбирали обои в гостиную и спорили, как назовем сына.
Сына у нас пока не было. Мы решили «пожить для себя» до тридцати. Мне только исполнилось тридцать в октябре. Мы как раз собирались начать «работать над этим вопросом» после Нового года.
Я почувствовала, как по спине пополз холодный пот. Девять лет. Треть моей жизни была построена на фундаменте, который сейчас оказался гнилым картоном.
Я встала с кровати. Ноги были ватными, но в голове воцарилась странная, пугающая ясность.
Я подошла к его стороне кровати и включила ночник. Резкий свет ударил Диме по глазам. Он поморщился, заворочался и недовольно пробурчал:
— Оль… ты чего? Который час?
— Вставай, — сказала я. Голос был чужим, плоским, как лист железа.
— Что случилось? Пожар? — он приподнялся на локтях, щурясь. — Оль, ты бледная какая-то. Тебе плохо?
Я молча протянула ему телефон. Экран все еще горел. Переписка с «Михалычем» была открыта на самом интересном месте.
Дима взглянул на дисплей. На секунду его лицо застыло, превратившись в маску. Я видела, как в его глазах заметалась паника, как он судорожно соображал, что сказать.
— Оля, это… это не то, что ты подумала, — выдал он самую банальную фразу во вселенной.
— Да что ты? — я почти засмеялась. — А что я должна была подумать? Что у твоего автомеханика проснулись нежные чувства к твоим рукам? Или Михалыч сменил пол и теперь называет тебя котиком?
— Это просто прикол… ребята в гараже развлекаются, — он начал быстро садиться, пытаясь перехватить мою руку.
Я отшатнулась.
— Дима, не трогай меня. Пожалуйста. Не сейчас.
— Оль, ну послушай! Это Света. Она просто… мы просто общаемся. У нее сейчас тяжелый период, развод, я поддерживал ее как друг.
— Как друг? — я почувствовала, как внутри закипает ярость, вытесняя оцепенение. — «Скучаю по твоим рукам» — это теперь так друзья поддерживают? Ты за кого меня принимаешь?
— Я не хотел тебя расстраивать, — он вскочил с кровати, стоя передо мной в одних боксерах. — Клянусь, между нами ничего серьезного не было! Просто флирт, переписка…
— С каких пор переписка называется «Михалычем»? — я перебила его. — Ты шифровался. Ты врал мне в глаза месяцами. Ты приезжал от нее, ложился в нашу постель и обнимал меня этими самыми руками, по которым она скучает!
— Оля, успокойся, соседей разбудишь, — он сделал шаг ко мне, пытаясь понизить голос. — Давай сядем и нормально поговорим. Мы же взрослые люди. Девять лет вместе, это же не просто так…
— Именно потому, что девять лет, ты сейчас соберешь вещи и уйдешь, — сказала я, направляясь к шкафу.
Я рванула дверцу так, что она жалобно скрипнула. Вытащила его спортивную сумку, ту самую, с которой он ходил в зал. Тоже, наверное, через «автосервис».
— Ты с ума сошла? — Дима уставился на сумку. — Куда я пойду в три часа ночи? На улице январь!
— К Михалычу иди, — я начала швырять в сумку его футболки, даже не сворачивая их. — Или к Свете. Куда хочешь. В этом доме тебя больше нет.
— Оля, прекрати этот цирк! — он попытался выхватить у меня вещи. — Ты ведешь себя как истеричка. Из-за одной глупой СМС-ки рушить брак? Ты понимаешь, что ты делаешь?
Я остановилась и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я разрушаю брак? Дима, ты его уже разрушил. В тот момент, когда вбил ее номер под мужским именем. Ты сделал выбор. Теперь я делаю свой.
— Мне некуда идти, — повторил он, уже менее уверенно.
— У тебя есть машина. В ней тепло. Езжай в свой любимый автосервис.
Я продолжала метать его вещи. Носки, джинсы, зарядка для телефона. Мне было физически больно касаться его одежды, она пахла нашим домом, нашим общим прошлым. Но я не останавливалась.
— Оля, подожди, — он вдруг сменил тон на заискивающий. — Помнишь, как мы в Сочи ездили? Как ты отравилась, а я всю ночь с тобой сидел? Как мы на квартиру копили, на всем экономили? Ты правда готова всё это выкинуть на помойку из-за одной ошибки?
— Эта «ошибка» длилась не один день, Дима. Ты врал мне методично, ежедневно. Ты смотрел, как я строю планы на ребенка, и знал, что завтра поедешь к ней.
Я застегнула молнию на сумке. Она надулась, как живот объевшегося зверя.
— Сумка у двери, — сказала я. — Куртку возьмешь в прихожей.
— Я не уйду, — он сел на край кровати и скрестил руки на груди. — Это и моя квартира тоже. Юридически я имею право здесь находиться.
— Юридически — да, — я кивнула, сохраняя пугающее спокойствие. — Но если ты не уйдешь сейчас добровольно, завтра об этой ситуации узнают все. Твоя мама, которая меня обожает. Твой начальник, который ценит твою «порядочность». Я сделаю скриншоты твоей переписки и разошлю их всем. Тебе оно надо?
Дима посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Он знал, что я слов на ветер не бросаю. Моя прямолинейность всегда была тем, что он в праве считал моей сильной стороной. Теперь эта сила была направлена против него.
— Ты жестокая, — процедил он, поднимаясь.
— Нет, Дима. Я просто больше не твоя.
Он начал одеваться. В тишине квартиры звук натягиваемых джинсов и шорох ткани казались оглушительными. Я стояла у окна, глядя на пустую улицу, припорошенную снегом. Внизу стояла его машина. Черная, блестящая, купленная на деньги, которые мы откладывали на отпуск.
Он прошел в прихожую. Я вышла следом, чтобы закрыть за ним дверь.
Дима надел куртку, взял сумку и остановился на пороге. Он выглядел растерянным и каким-то маленьким. Весь его лоск и уверенность слетели, оставив только помятого мужчину в три часа ночи.
— Ты пожалеешь, — сказал он, глядя в пол. — Завтра остынешь и поймешь, что совершила глупость. Никто не идеален, Оля. Все ошибаются.
— Ошибаются, когда покупают не тот сорт хлеба, Дима. А предают осознанно. Иди.
Я закрыла дверь и повернула замок на два оборота. Щелчок прозвучал как точка в очень длинном предложении.
Я прислонилась лбом к холодному дереву двери. Сердце колотилось где-то в горле. В голове крутилась одна и та же фраза из сообщения.
Через минуту я услышала, как внизу пискнула сигнализация. Потом заурчал мотор. Свет фар скользнул по стене прихожей и исчез.
Я прошла на кухню, налила себе воды. Руки всё еще дрожали.
На столе стояла наша общая кружка с надписью «Лучшая пара года» — подарок друзей на пятилетие свадьбы. Я взяла ее и просто разжала пальцы. Она разлетелась на мелкие осколки с чистым, звонким звуком.
Мне не стало легче. Но стало тише.
Я посмотрела на часы. 3:15 утра.
Завтра мне нужно будет решить кучу проблем. Звонить юристу, менять замки, как-то объяснять всё родителям. Завтра будет больно, будет страшно и, наверное, я еще не раз поплачу в подушку, вспоминая наши хорошие моменты.
Но сейчас, стоя на темной кухне среди осколков дешевой керамики, я впервые за долгое время чувствовала, что наконец-то дышу полной грудью.
Воздух был холодным и горьким, но он был моим.
Я подняла телефон, который всё еще сжимала в руке. Зашла в контакты и удалила его номер. А потом заблокировала «Автосервиса Михалыча».
Больше никто не будет скучать по его рукам в моем доме.
Я легла на диван в гостиной, укрылась пледом и закрыла глаза. За окном начиналась метель, заметая следы его машины на асфальте. Впереди была долгая зима, но я точно знала, что справлюсь.
Потому что иногда, чтобы спасти себя, нужно просто выставить мусор за дверь. Даже если этот мусор когда-то называл тебя любимой.
Спасибо, что дочитали! ❤️ Автор будет благодарен вашей подписке и лайку! ✅👍
Мои соцсети: Сайт | Вконтакте | Одноклассники | Телеграм | Рутуб.