«Мамуль, ты не переживай, это просто бумажка. Для банка», — сказал сын и положил перед Натальей Сергеевной лист с гербовой шапкой.
Она вышла на пенсию год назад, но привычка читать документы осталась: сначала смотришь на подпись, потом на дату, потом ищешь, где подвох. А подвох там был. Большими буквами: «Договор дарения».
Наталья Сергеевна сидела на своей кухне в нижегородской двушке, где каждая чашка знала свое место, и думала только одно: «Господи, неужели я дожила до того, что меня “дарят”?»
* * *
Сын у нее был один — Игорь. Нормальный рабочий мужик, не пропащий. Вечно хотел «как лучше», а выходило — как быстрее.
Год назад Игорь привел новую жену — Алену. Двадцать восемь лет, ресницы как у куклы, голос сладкий, а глаза — внимательные, будто все время прикидывает, что сколько стоит.
— Мамочка, вы такая ухоженная, — улыбалась Алена. — Я тоже хочу в вашем возрасте так выглядеть.
Наталья Сергеевна тогда только усмехалась: «Тогда не надо нервы трепать окружающим».
В тот вечер Игорь пришел один. Не сел нормально — сразу вытащил папку.
— Мам, надо подписать. Это для ипотеки. Банку нужно, чтобы у меня было жилье в собственности. Формальность.
— Игорь, — сказала Наталья Сергеевна, не повышая голоса. — Тут написано «дарение». То есть я дарю тебе квартиру.
— Ну да, — он потер шею. — Но мы же семья. Ты же все равно… ну… потом…
Слово «потом» она услышала как приговор.
— А если вы завтра разведетесь?
— Мам, ты своих шоу пересмотрела, — раздраженно бросил Игорь. — Алена нормальная.
— Нормальная женщина не начинает жизнь с чужого имущества, — спокойно ответила Наталья Сергеевна.
Игорь вспыхнул.
— Да что ты понимаешь! Ты сидишь тут одна, у тебя пенсия и сериалы! А мы семью строим!
Вот тут ей стало по-настоящему больно. Потому что это было не про бумагу. Это было про то, что ее уже записали в «прошлое».
На следующий день Наталья Сергеевна поехала в МФЦ. Не потому, что любила бюрократию, а потому что бюрократия любила порядок.
Оказалось, многое можно провернуть, если у кого-то есть доверенность. А доверенность Игорь брал еще весной: «Мам, на всякий случай». Тогда Наталья Сергеевна подписала, не вчитываясь — сын же.
Теперь она сидела у нотариуса и отзывала доверенность.
— Правильно делаете, — сказала нотариус, строгая женщина, от который исходил неожиданно уютный запах кофе и печенья. — У нас половина историй начинается с «подписала, сын же» — очень неприятных историй.
По дороге домой Наталья Сергеевна зашла в аптеку, купила валерьянку и вдруг поймала себя на мысли: «Я что, теперь от собственного сына капли пить буду?» Смешно и страшно одновременно.
У подъезда ее перехватила соседка Лида — та, что знает все и сразу.
— Наташ, это правда, что ты сыну квартиру не отдаешь? — прошептала она, будто речь о государственном секрете. — Тут Алена уже всем рассказывает, что ты их «на улицу выгоняешь».
— На улицу я никого не выгоняю, — спокойно сказала Наталья Сергеевна. — Я просто остаюсь дома.
Лида вздохнула, но в глазах у нее мелькнуло уважение.
Но дома ее ждал второй акт.
Алена стояла на пороге — с идеально прямой спиной и идеально ровной улыбкой.
— Наталья Сергеевна, можно поговорить?
— Проходи, — коротко ответила Наталья Сергеевна. — Только предупреждаю: я не люблю, когда мне врут.
Алена уселась за стол так, будто это ее кухня, и вздохнула драматично, как в ток-шоу.
— Вы же мать. Вы должны желать счастья сыну.
— Я желаю счастья сыну. Но не ценой моей старости где-то в съемной комнате.
Алена улыбнулась чуть шире.
— Никто вас не обидит. Мы вам сделаем маленькую квартирку. Студию. Сейчас это модно.
— Мне шестьдесят два. Я в студию только на радио могу пойти, — сухо сказала Наталья Сергеевна.
Алена наклонилась ближе, голос стал ниже.
— Давайте по-хорошему. Подпишете дарение — и все спокойно. Не подпишете… Игорь обидится. Лиза тоже. Вам одной-то тяжело будет.
Вот это было уже не «по-хорошему». Это было «давление».
Наталья Сергеевна поставила чашку на стол.
— В моем доме мне не угрожают. Иди.
Алена ушла, хлопнув дверью так, что дрогнули стекла.
Через час позвонил Игорь и орал так, будто его резали.
— Ты что с Аленой сделала?! Она плачет! Ты вообще нормальная?!
Наталья Сергеевна сказала ровно:
— Я нормальная. Я просто не подписала то, что меня лишает жилья.
— Да кому ты нужна твоя квартира! — выкрикнул он. — Мы же тебе потом поможем!
— «Потом» — не договор, — ответила она и отключила телефон.
* * *
Через неделю Наталья Сергеевна уехала на дачу. Маленький домик в садовом товариществе, где весной пахнет землей, а летом — огурцами и соседскими шашлыками.
Сосед Петр Андреевич, вдовец и мастер на все руки, принес ей ведро яблок.
— Наталья Сергеевна, вы чего такая хмурая?
— У меня дома свой «Малахов», — вздохнула она.
Он сразу посерьезнел.
— Что-то с недвижимостью?
Она кивнула.
— Главное — не стыдиться защищать себя, — сказал он. — Границы нужны. Как забор: не чтобы всех выгнать, а чтобы не лезли.
Ночью Наталья Сергеевна долго лежала, слушала, как за стенкой кто-то храпит в соседнем домике, как шуршит ветер в яблонях, и думала: «А если я все испорчу? А если останусь одна?» Но потом вспомнила Аленино «куда денется» — и внутри стало твердо. Она не денется. Она останется.
В субботу приехала внучка Лиза. Шестнадцать лет — возраст, когда уже все понимаешь, но еще не умеешь притворяться.
— Бабуль, ты правда не хочешь помогать папе?
— Я хочу помогать, — сказала Наталья Сергеевна. — Но я не хочу, чтобы меня обманом лишили дома.
Лиза помолчала, потом протянула телефон.
— Можно я покажу тебе один скриншот?
На скриншоте в переписке Алена писала подруге: «Если бабка подпишет, двушку продаем, берем трешку. Если не подпишет — будем давить. Она одна, куда денется».
У Натальи Сергеевны внутри все сжалось. Не от злости — от ясности.
— Папа это видел? — спросила она.
— Нет. Он орет: «не лезь». А я не хочу, чтобы тебя выгнали. Ты же моя.
И Наталья Сергеевна поняла: можно промолчать ради «мира», а можно сказать правду, чтобы защитить себя и, возможно, сына.
Игорь приехал вечером. Гремел калиткой, будто хотел, чтобы все соседи знали: сейчас будет разборка.
— Мам! Ты чего творишь? Доверенность отозвала, Алену выгнала, теперь еще Лиза против нас!
Наталья Сергеевна стояла на веранде. Голос был спокойный.
— Проходи. Поговорим как взрослые.
И показала скриншот от Лизы.
Игорь прочитал — и побледнел.
— Это… не может быть.
— Может, — сказала Наталья Сергеевна. — Сынок, ты меня не слышишь, потому что тебе удобно думать, что я «просто мама». А я человек. И я не отдам свой дом в чужие руки.
Игорь резко набрал Алену.
Она приехала быстро — красивая, уверенная, с улыбкой «я все объясню».
— Игорек, это просто эмоции, — начала она. — Мы же семья…
— Не надо, — сказал он глухо. — Ты врала.
Алена посмотрела на Наталью Сергеевну так, будто та украла у нее жизнь.
— Вы довольны? Разрушили молодую семью!
— Молодая семья строится на любви, а не на чужом, — спокойно ответила Наталья Сергеевна. — Иди, Алена.
Алена ушла, хлопнув калиткой так, что даже у Петра Андреевича на участке собака обеспокоенно залаяла.
* * *
Игорь сел на ступеньку и вдруг заплакал. Не красиво, не по-киношному — просто по-человечески.
— Мам… я дурак.
Наталья Сергеевна крепко обняла его, словно он опять стал маленьким.
— Ты устал и хотел «быстро решить». Но быстро — это всегда чья-то выгода.
Он вытер лицо ладонью.
— Я думал, тебе все равно.
— Мне никогда не было все равно, — сказала она. — Но я умею защищать. И себя, и тебя.
* * *
Через месяц Игорь приехал снова. Один. Без пафоса.
— Мы по-другому сделали, — сказал он. — Взяли поменьше, зато честно. И знаешь… я впервые понял, что я не имею права решать за тебя.
Наталья Сергеевна кивнула.
— А я впервые поняла, что не обязана молчать, чтобы меня любили.
Через пару дней Наталья Сергеевна вернулась в город. Подъезд встретил ее как обычно: запахом борща из третьей квартиры и шепотом на лавочке у подъезда.
Лида увидела ее и сразу заохала:
— Наташ, я ж говорила, что эта Алена… эх. Она тут уже всем рассказывала, что ты старуха-процентщица. А потом Игорь сам пришел, сказал: «Мама права. Квартира ее. Точка». И знаешь… половина наших баб сразу выпрямилась, как солдаты.
Наталья Сергеевна улыбнулась. Впервые за долгое время ей не хотелось оправдываться.
В поликлинике, где она еще иногда подменяла медсестру «на два дня», к ней подошла женщина из регистратуры:
— Наталья Сергеевна, вы, говорят, в документах разбираетесь… У нас тут бабушка одна, ее тоже «на бумажку» разводят. Поможете?
И Наталья Сергеевна помогла: объяснила, куда идти, что не подписывать ни при каких обстоятельствах, как проверять доверенности. И вдруг поняла простую вещь: когда ты защищаешь себя, ты защищаешь и других — просто тем, что показываешь пример.
Вечером Игорь и Лиза приехали к ней на чай. По-настоящему, без торга и без «а давай обсудим».
Наталья Сергеевна посмотрела на сына, на внучку, на свой дом — и почувствовала спокойную радость.
Потому что иногда скандал — это не разрушение. Иногда это способ вернуть себе право жить.
Автор: Альбина Глянцева
Свадьба бывшего
Самая ужасная идея, которая только может прийти в голову девушке, – это посетить свадьбу своего бывшего молодого человека. Но у Алены не оставалось выбора, ведь она была не просто гостем, а организатором.
У нее было собственное свадебное агентство, которое занималось организацией подобных торжеств. К ней офис пришла миловидная блондинка по имени Алиса, будушая невеста. Они мило беседовали, договаривались о деталях, Алена предлагала множество идей, от которых невеста была в восторге.
– Чувствую, мы с вами отлично сработаемся! – улыбалась невеста. – Пока мне все очень нравится!
– Я рада! – отвечала Алена. – Тогда я займусь поиском подходящего ресторана и буду держать вас в курсе.
Эта свадьба должна была принести внушительную прибыль, поскольку на нее отводился невероятно большой бюджет, а невеста хотела всего самого лучшего.
На протяжении нескольких недель Алена работала над организацией такого масштабного мероприятия. В основном она поддерживала связь с Алисой и иногда с ее матерью. Жених, как истинный мужчина, в организации не принимал никакого участия, а только делал необходимые денежные переводы. Собственно поэтому его личность и оставалась для Алены загадкой. Девушку это нисколько не удивляло, поскольку она привыкла в основном общаться с невестами.
Однако, в один момент все изменилось. Ей позвонила Алиса.
– Алена, прошу прощения, никак не могу приехать в ресторан, у меня слишком много дел, – тараторила она.
– Хорошо, – понимающе ответила организатор, – давайте тогда перенесем нашу встречу.
– Нет-нет, мне бы хотелось утвердить свадебное меню уже сегодня. Вместо меня приедет Рома, мой жених.
Алена согласно кивнула, после чего стала ожидать Романа.
Она расположилась за дальним столиком, а потому мужчина не сразу увидел ее лицо.
– Добрый день, меня зов… – стоило ему подойти ближе, как он осекся.
Когда Алена подняла глаза, она почувствовала, что ее сердце упало вниз. Перед ней стоял человек, которого она когда-то безумно любила.
– Я знаю, как вас зовут, – усмехнулась она, стараясь придать голосу как можно больше спокойствия. Меньше всего ей сейчас хотелось показывать ему, в каком она шоке.
Мужчина тоже взял себя в руки и сел напротив нее.
– Вот так встреча, – негромко проговорил он.
Сперва они несколько минут молчали, каждый прислушивался к своим мыслям и пытался понять, как себя стоит вести.
– Сейчас принесут несколько вариантов меню, на ваш выбор, – безэмоциональным голосом проговорила Алена, – там будет горячее, несколько салатов и закусок, насчет торта ваша невеста, – она специально выделила это слово, – пожелала распорядиться чуть позже.
Роман кивнул.
Время тянулось бесконечно. Алена постоянно поглядывала на часы, мечтая отсюда поскорее убраться. Ей было невыносимо видеть его лицо.
Она думала, что за столько лет боль уже притупилась, но стоило им вновь встретиться, как все ощущения вернулись с новой силой. Воспоминания, словно бешеный калейдоскоп, закрутились у нее в голове, перенося в тот злополучный вечер, который был пять лет назад.