-Паша пропал.
У Лены было бледное, замазанное зеленоватым тональным кремом лицо, на котором алели ярко накрашенные губы. Она приехала без предупреждения – Алиса спала в свой первый законный выходной, когда из сладкого утреннего сна её вырвал дверной звонок.
-Проходи, – сказала Алиса, и голос её со сна прозвучал хрипло. – Кофе сварю.
Они сидели на кухне и молча ждали, пока кофе в турке поднимется, жадно вдыхая его терпкий аромат. После первой чашки кофе Алиса спросила:
-Ты в полицию обращалась?
Лена кивнула.
-И что?
-Ничего. Говорят, загулял, может. Вернётся. Как он меня достал! Ненавижу его!
Взгляд у Лены был загнанный, измученный. Обе они знали, что Паша не был идеальным мужем, однажды Лена даже сказала в сердцах:
-Да хоть бы он сквозь землю провалился!
Получается, сбылось её желание. Потому что вот уже пять дней от Паши не было вестей. Никаких: он не был в сети, не тратил деньги с карты, ни с кем не выходил на связь.
Алиса протянула руку и погладила подругу по плечу. Она не знала, что ей такого сейчас сказать, чтобы утешить.
-Ой, что это у тебя?
На руке багрилась заживающая царапина, чуть воспалённая, с коричневой корочкой.
Лена поморщилась.
-Об дверцу поцарапалась.
Голос её прозвучал неестественно. И Алиса вдруг вспомнила травматический пистолет, который нашла у подруги среди лифчиков. Когда она спросила, зачем это и откуда, Лена неестественно рассмеялась и сказала:
-Да это игрушечный, Ванькин. А ты что подумала?
Алиса знала, что пистолет был настоящий. И тогда не придала этому значение, а теперь…
Теперь в её памяти всплывали все новые и новые подробности. Курсы самообороны. Пачка денег в долларах, которую она случайно увидела в другом ящике. Паша с высокой блондинкой в ресторане, о чём Алиса так и не сказала Лене. А, может, она знала?
-Это просто его секретарша, – сказала Лена, когда Алиса указала на лайк той девицы под фотографией Паши.
Она всегда закрывала глаза на его похождения. Алиса не могла понять, почему: дело было в деньгах или Лена просто боялась остаться одна. Наверное, и то и другое. Как-то пьяный Паша сказал:
-Ваньку я тебе не отдам, имей в виду!
Лена любила сына как безумная. Скорее всего, поэтому и не уходила от мужа – у них был брачный контракт, он настоял на этом перед свадьбой.
Когда Лена ушла, Алиса ещё долго сидела на кухне, уставившись в одну точку. Могла ли Лена что-то сделать со своим мужем? От одной мысли об этом Алису пронимала дрожь.
***
Следователь представился Артёмом Валерьевичем Семёновым. Он был похож на Джейка Джилленхола с его умными всевидящими глазами и усталой улыбкой, которая не затрагивает глаз. Алиса поймала себя на мысли, что он ей нравится. Эта мысль была неуместной, гадкой и оттого ещё более навязчивой.
-Вы близкие подруги? – спросил Семёнов, разглядывая не её, а свои собственные пальцы, сложенные домиком на столе.
-Да. Со школы.
-И часто она вам жаловалась на мужа?
«Часто» было не то слово. Это был белый шум их дружбы – фоновое гудение недовольства Лены. Алиса пожала плечами.
-Да не то, чтобы. Нормальные у них отношения. Как у всех.
-Не у всех мужья пропадают без вести, – мягко парировал он.
Его голос был низким, располагающим к доверию. Опасным.
-Вы помните, как она отреагировала на его исчезновение? Что говорила?
Алиса вспомнила бледное, замазанное тональником лицо, алеющие губы. Загнанный взгляд. И царапину.
-Она была расстроена.
-Просто расстроена? Не злилась, не была напугана?
Он посмотрел на неё прямо. В его глазах читалось понимание. Не осуждение, а именно понимание.
-Нет, – солгала Алиса.
Страх был. Он висел в воздухе её кухни, тонкой, едкой нотой под терпким ароматом кофе.
-Вы знали, что у вашей подруги есть травматический пистолет?
Сердце Алисы гулко стукнуло где-то в районе горла. «Игрушечный, Ванькин».
-Нет, – выдохнула она.
Ещё одна ложь.
-Как вы думаете, зачем ей нужен этот пистолет?
Алиса пожала плечами.
Семёнов смотрел на неё. Его взгляд был уже не понимающим, а почти сочувствующим. Как будто он видел её внутреннюю борьбу: подруга детства, почти сестра, против холодной логики и этого мужчины с глазами Джилленхола, который предлагал Алисе встать на сторону закона.
-Алиса, – вкрадчиво проговорил он. – Я понимаю вашу лояльность. Всё же это ваша лучшая подруга. Но она очень странно себя ведёт. Совсем не похожа на женщину, которая хочет найти своего мужа и во всём помогает следствию. Скорее, наоборот. Слишком много всего скрывает. И я вас очень прошу – если вы располагаете хоть какими-то сведениями…
-Я ничего не знаю! – Алиса подскочила на ноги. – Правда, не знаю. Извините, но я ничем не могу вам помочь.
Он не стал останавливать Алису, хотя ей казалось, что он вот-вот тоже подскочит на ноги и… «Что за странные фантазии!» – рассердилась на себя Алиса.
Сразу после встречи со следователем Алиса решила поехать к Лене. Она не понимала, зачем, они не договаривались о встрече. Лена даже не знала, что Алису пригласил следователь.
У подъезда Алиса встретила соседку Лены, тётю Машу.
-К Леночке? – она поставила на землю сумку-тележку. – Я только вчера вспоминала, как ты к нам на пироги заходила. Ну как, что думаешь про Пашку? Жуть что творится! А ведь я в ночь, как Павел-то пропал, слышала, как они ругаются. Громко так. Как всегда, впрочем…
Алиса почувствовала, как у неё похолодели кончики пальцев.
-Ругались?
-Да не то чтобы прямо матом. Но голоса были злые. Он что-то кричал про «конец», она – про Ваньку. «Не смей», говорит. А потом хлопнуло что-то. Не дверью. Что-то другое, как выстрел, я чуть не описалась. И тишина. Я уж думала, выйду, поинтересуюсь, всё ли в порядке, да побоялась. Они в последнее время часто такое вытворяли. Уж не знаю, что у них там случилось, но тихо-мирно не жили. Совсем. Ты не думай, я детективу ничего не сказали, – заговорщически подмигнула она.
От соседки Алиса еле сбежала. Определённо та тоже подозревала Лену. Как и следователь. Как и она сама.
В подъезде Алиса какое-то время постояла, пытаясь собраться с мыслями. И только когда сердце стало биться ровно, поднялась на третий этаж и нажала на дверной звонок.
Дверь открылась не сразу. Алиса слышала за ней осторожные шаги, приглушённый голос Лены, обращённый к Ваньке: «Иди в комнату, сынок». И только потом дверь открылась.
Лена выглядела иначе. Не измученной, а собранной, словно туго стянутой невидимой нитью. Тональный крем лежал ровно, губы были бледными.
-Заходи. Я как раз обед приготовила.
Алиса сняла обувь, впервые чувствуя себя незваной гостьей в квартире подруги. Что-то здесь изменилось, но что, Алиса не могла понять.
На кухне, за столом, Алиса не выдержала.
-Тётя Маша говорит, что вы накануне поругались?
-Да что ты её слушаешь! Насмотрелась своих сериалов... У неё деменция начинается, она уже и почтальона со своим покойным мужем путает. Мы не ругались. Ну, спорили иногда. Сама знаешь.
-Она сказала, что слышала хлопок. Как… Выстрел, я не знаю…
-Я уронила стул, – мгновенно отреагировала Лена. – Это что, преступление? А-а-а, тебя поди уже обработал этот следователь? Ты всегда была падка на таких мужчин.
В голосе Лены прозвучала такая насмешка, что у Алисы заалели щёки, словно её ударили по ним.
-Ты говори ерунды. При чём тут это? Я просто пытаюсь понять… Чёрт возьми, я же не знаю, что ему говорить!
-Говори правду, – холодно отрезала Лена. – Мне нечего скрывать. Ссоры – это часть брака, Алиса. Ты бы знала, если бы выходила замуж. А у нас был сложный период. Но это не значит, что я что-то ему сделала.
От подруги Алиса ушла расстроенная. Но не потому, что её подозрения только окрепли. А потому что слова Лены больно задели её: да, она никогда не была замужем. Хотя очень хотела бы этого. И да, этот следователь и правда ей понравился. Было в нём что-то притягательное.
Только дома Алиса поняла, что было не так в квартире подруги. Исчезли все совместные фотографии с Пашей, которые раньше висели на стенках и стояли на полках.
***
Авария была пустяковой, глупой. Алиса отвлеклась и врезалась в бетонное ограждение. Сразу стало ясно, что страховка это не покроет, а без машины она была как без рук с её разъездной работой. И она позвонила Лене, хотя они не разговаривали уже неделю.
-Лен, я тут в аварию попала, ремонт за мой счёт. Нужно доплатить около семидесяти тысяч. Можешь перебросить? Верну, как только премию получу.
Пауза в трубке была такой долгой, что Алиса подумала, что связь прервалась.
-Алис, ты знаешь, у меня сейчас вообще кошмар с деньгами. Счёта Паши заморожены, я сама на мели. Ваньку в лагерь собрать не могу. Мне самой занимать нужно.
Ложь была настолько очевидной, настолько циничной, что у Алисы перехватило дыхание. Пачка долларов в ящике комода. Деньги у неё были. Всегда были.
-Я понимаю, – выдавила Алиса.
Но она ничего не понимала. Только чувствовала жгучую, унизительную обиду. Она защищала её перед следователем, жила с камнем на душе, что покрывает преступницу, и всё это стоило меньше, чем жалкие семьдесят тысяч. Её лояльность, её молчание имели для Лены нулевую цену. Алиса была не соратницей, не другом, а расходным материалом.
Обида переросла в ярость. Чистую, белую, ослепляющую. Лена думала, что привязала её к себе страхом и прошлым. Она ошиблась.
Алиса села на автобус и поехала к следователю, даже не позвонив предварительно. «Если он будет на месте, я всё ему расскажу», – решила Алиса.
Он был на месте.
-Я хочу дать показания, – сказала Алиса. – Я расскажу вам всё, что знаю.
Голос её дрожал, но не от страха, а от адреналина, бурлившего в крови.
И она выложила всё. Не как раскаивающаяся подруга, а как мстительница. Пистолет среди белья. Пачка денег. Странная царапина. Холодные, отточенные отговорки Лены. И слова соседки про ссору и глухой хлопок.
Семёнов слушал молча, не перебивая, лишь изредка делая пометки. Его лицо было непроницаемо, но в глубине глаз что-то шевельнулось – удовлетворение охотника, наконец-то услышавшего треск веток под ногой добычи.
-Почему вы скрывали это раньше? – спросил он, когда она закончила.
-Потому что я думала, она моя подруга. А она просто использовала меня.
Следователь кивнул, как будто это было самое естественное объяснение в мире.
-Ваши показания меняют картину. Мы допросим соседку повторно. Благодарю вас, Алиса. Вы поступили правильно.
Слово «правильно» повисло в душном воздухе кабинета. Но Алиса чувствовала себя не героиней, а предательницей.
Она вышла из здания, и холодный ветер ударил ей в лицо. В голове шумело от содеянного. Она сожгла мосты. Теперь пути назад не было. Она подняла телефон, чтобы посмотреть время, и увидела новое сообщение. От Лены.
Сердце на секунду замерло. Неужели Семёнов уже позвонил? Она приготовилась к угрозам, к очередной порции лжи. Она уже мысленно строила ответ, полный яда и самооправдания.
Она открыла сообщение.
«Паша вернулся. Отдыхал в деревне с очередной бабой. Ненавижу его».
Алиса медленно опустилась на мокрую лавочку. Паша был жив. Значит, Лена ничего не делала. Значит, все её подозрения, её муки совести, её страшная, выстраданная «правда» были… Чем? Фантазией? Паранойей? Театром абсурда, в котором она сыграла главную роль дуры и предательницы?
И самое главное: она только что, пять минут назад, сдала свою лучшую подругу следователю. Лена не была преступницей. Она была просто несчастной, обманутой женой. Которая, возможно, хранила пистолет от отчаяния. Которая плакала втихаря и красила губы яркой помадой, чтобы не сойти с ума. Которая просила помощи у подруги и получила в ответ подозрения, а затем – донос.
Она посмотрела на сообщение Лены ещё раз. Простые слова. В них не было ни злорадства, ни упрёка. Только усталая констатация факта и боль. Боль, которую Алиса только что предала, превратила в улику.
Алиса откинула голову назад, глядя в серое небо. Холодный дождь начал сеять мелкой изморосью. Она только что совершила самое страшное предательство в своей жизни. И сделала это не ради правды, а из-за обиды и… Зависти? Да, она всегда завидовала Лене, но никогда не признавалась в этом даже себе.