Утро понедельника пахло пережаренным кофе и холодным дождем, бьющим в панорамное окно московской квартиры. Марина любила это время — когда муж, Андрей, уже уходил на работу, оставляя после себя едва уловимый аромат парфюма с нотками сандала, а она могла в тишине пролистать ленту новостей перед тем, как погрузиться в свои чертежи.
Она была архитектором. Марина ценила структуру, четкие линии и фундамент, на который можно опереться. Её брак с Андреем казался ей именно таким зданием — монументальным, с десятилетней выдержкой.
Всё началось с пустяка. С уведомления, которое обычно игнорируют.
«Елена Иванова отправила вам запрос в друзья».
На аватарке — молодая женщина в широкополой шляпе, лицо скрыто тенью, только яркие губы застыли в полуулыбке. Марина нахмурилась. Общих друзей нет, профиль закрыт. Она собиралась нажать «Отклонить», но палец замер. Что-то в этой незнакомке показалось ей странно знакомым. Может быть, фон? Пейзаж за спиной женщины подозрительно напоминал набережную в Сочи, где Андрей был в «командировке» три недели назад.
Марина приняла запрос. Это была ошибка, которую совершают все жертвы триллеров, но она об этом еще не знала.
Как только запрос был принят, социальная сеть превратилась в личного преследователя. Алгоритмы, будто почуяв кровь, начали подсовывать Марине публикации Елены.
Первый «звоночек» прозвенел через час. Марина зашла на свою страницу, чтобы опубликовать эскиз нового проекта, и увидела уведомление: «Елена Иванова лайкнула ваше фото от 14 августа 2022 года».
Это было старое фото с годовщины их свадьбы. Марина и Андрей на террасе загородного дома. Андрей смотрит в камеру, а Марина смеется, уткнувшись ему в плечо. Зачем случайной женщине листать её профиль на два года назад?
Марина почувствовала легкий укол беспокойства, как будто по ее безупречно гладкому чертежу провели грязным ластиком. Она перешла на страницу Елены. Теперь, когда они были «друзьями», профиль открылся.
Елена не была активным блогером. Постов было немного, но каждый из них казался тщательно выверенной миной.
- Фото 1: Столик в ресторане на двоих. Два бокала белого вина. В углу кадра видна мужская рука с часами. У Марины перехватило дыхание. Часы марки Patek Philippe с характерным кожаным ремешком. Точно такие же она подарила Андрею на сорокалетие.
- Фото 2: Букет огромных пионов. Подпись: «Он знает, как загладить вину за опоздание». Марина вспомнила, что в прошлый четверг Андрей вернулся домой в полночь, сославшись на совещание по тендеру.
«Это совпадение», — прошептала Марина, чувствуя, как в комнате становится слишком душно. «В Москве тысячи таких часов. И пионы любят все».
К обеду Марина поняла, что не может работать. Линии на экране компьютера расплывались. Она снова и снова заходила в профиль Елены. Та, словно чувствуя присутствие зрителя, обновила статус.
«Некоторые женщины предпочитают не замечать очевидного, потому что правда разрушит их карточный домик».
И под этим постом стоял единственный лайк. От Андрея.
Марина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Андрей никогда не лайкал случайных женщин. Он вообще редко пользовался соцсетями, утверждая, что это «ярмарка тщеславия для бездельников».
Она начала копать глубже. Это была кроличья нора, вырытая специально для нее. Под фотографией Марины, где она хвасталась новым дизайном кухни, Елена оставила комментарий три дня назад, который Марина почему-то пропустила: «Красивая кухня. Жаль только, что за этим столом завтракают ложью».
Комментарий был удален через пять минут, но в кэше уведомлений на почте он остался.
Марина сидела в темноте, когда дверь в прихожую хлопнула. Андрей вернулся. Его шаги были уверенными, привычными.
— Марин, ты почему свет не зажигаешь? — его голос звучал так искренне, так по-домашнему.
Он подошел к ней, положил руки на плечи. Те самые руки. С теми самыми часами. Марина вздрогнула.
— Устала на работе, — ответила она, не оборачиваясь. — Андрей, а кто такая Елена Иванова?
Она почувствовала, как его пальцы на секунду сжались чуть сильнее, а затем расслабились.
— Понятия не имею, — легко ответил он. — Наверное, кто-то из субподрядчиков или спам. А что?
— Она добавилась ко мне в друзья. И она лайкает твои посты. И мои.
Андрей рассмеялся, и этот смех показался Марине слишком громким в тихой квартире.
— Малыш, ты ревнуешь к боту? Сейчас полно таких аккаунтов, которые набивают охваты. Заблокируй её и забудь.
Он поцеловал её в макушку и ушел в душ. Марина слушала шум воды и смотрела на экран телефона. Елена только что выложила новую сторис. Короткое видео из салона автомобиля. Мужчина за рулем, лица не видно, но на зеркале заднего вида качается тот самый ароматизатор «Кедр и кожа», который Марина купила Андрею на прошлой неделе.
И подпись, белым по черному: «Ты хотела, чтобы я всё узнала? Зачем ты добавилась ко мне в друзья? Скоро ты сама ответишь на этот вопрос, Марина».
Она не просто вела её. Она ждала её.
Сон не шел. Андрей спал рядом, его дыхание было ровным и тяжелым — дыхание человека с чистой совестью или очень крепкими нервами. Марина лежала на спине, глядя в потолок, где тени от оконных рам складывались в причудливые клетки. Она всегда гордилась своим аналитическим складом ума. Как архитектор, она знала: если в конструкции появляется трещина, бесполезно закрашивать её краской. Нужно искать фундамент, который дал осадку.
В три часа ночи она осторожно встала, взяла свой телефон и заперлась в ванной. Щелчок замка прозвучал в тишине как выстрел.
Она снова открыла профиль Елены Ивановой. Но теперь она не просто смотрела — она изучала. Марина создала в заметках таблицу. Даты постов, локации, детали.
Первое, что она заметила при детальном увеличении фото с пионами: на заднем плане, в расфокусе, виднелся край кожаной папки. Темно-синяя кожа с тиснением «А-Групп». Это была фирма её мужа. Андрей всегда говорил, что такие папки — эксклюзивный заказ для руководства.
Второе — отражение в витрине на снимке, где Елена позировала с чашкой кофе. В стекле, если присмотреться, угадывался силуэт высокого мужчины в сером пальто. У Андрея было именно такое пальто, с характерным воротником-стойкой, который она сама выбирала ему в лондонском бутике.
«Она не просто хвастается», — поняла Марина. Кончики пальцев похолодели. — «Она оставляет хлебные крошки. Но зачем? Если она хочет увести его, она бы действовала иначе. Это не охота на мужчину. Это охота на меня».
Марина решилась на шаг, который раньше считала ниже своего достоинства. Она написала в личные сообщения:
«Кто вы? И что вам от меня нужно?»
Ответ пришел через три минуты. Словно Елена сидела и ждала, когда рыба заглотит крючок.
«Я та, кто видит его настоящий фасад, Марина. Ты строишь дома, но не заметила, как рухнул твой собственный. Посмотри в верхний ящик его комода. Под двойным дном. Там лежит проект, который он никогда тебе не показывал».
Сердце Марины колотилось так сильно, что, казалось, удары отзывались в кафельных стенах. Она вышла из ванной и на цыпочках прошла в гардеробную. Андрей не шевельнулся.
Комод из темного дуба. Верхний правый ящик — там он хранил запонки, часы, старые паспорта и чеки. Она вытащила всё. На первый взгляд — обычное дно. Марина провела пальцами по углам, ища зазор. В одном месте дерево поддалось. Она поддела край пилочкой для ногтей.
Тонкая фанерка отошла. Под ней лежал плотный конверт из крафтовой бумаги. Внутри — не письма, не фотографии и не чеки из отелей. Там были чертежи.
Марина развернула их на полу. Это был проект загородного дома. Небольшого, уютного, в стиле минимализма, который она сама так обожала. Но это не был её проект. В углу стоял штамп другого архитектурного бюро. И дата — проект был заказан полгода назад.
Но страшнее всего была спецификация. В графе «Заказчик» стояло имя: Андрей Волков. А в графе «Объект» — «Дом для Е. и А.».
— Что ты там ищешь? — голос Андрея, сонный и тихий, разрезал тишину гардеробной.
Марина вздрогнула так, что чертежи зашуршали. Она медленно поднялась, не пряча бумаги. Андрей стоял в дверном проеме, прислонившись к косяку. В полумраке его лицо казалось чужим, высеченным из камня.
— Ты строишь дом? — спросила она, и её голос сорвался на шепот. — Без меня? Для «Е. и А.»? Кто такая Елена, Андрей?
Он не бросился оправдываться. Он не начал кричать. Он просто подошел, взял чертежи из её рук и аккуратно положил их на комод.
— Марин, ты лезешь туда, где ничего не понимаешь. Это инвестиционный проект. «Е.» — это Егоров, мой партнер. «А.» — это я, Андрей. Мы планировали это как сюрприз для тебя, хотели перепродать участок с готовым проектом и купить ту виллу в Испании, о которой ты мечтала.
— А Елена Иванова? — Марина смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю лжи. — Она пишет мне. Она знает про твои часы, про твои привычки. Она выкладывает фото из твоей машины!
Андрей вздохнул, и в этом вздохе было столько усталой жалости, что Марине на секунду стало стыдно.
— Марин, у меня в компании работает триста человек. Половина из них знает, на чем я езжу и что ношу. Это какая-то сумасшедшая из бывших сотрудниц или конкурентов, которые хотят нас поссорить. Я завтра же разберусь с этим. Дай мне телефон, я её заблокирую.
— Нет, — Марина отступила на шаг. — Я сама справлюсь.
Остаток ночи прошел в напряженном молчании. Андрей уснул, а Марина чувствовала, как внутри неё растет ледяной ком. Его объяснение было логичным. Почти безупречным. Если бы не одна деталь.
Она снова открыла то самое фото Елены в машине. Ароматизатор «Кедр и кожа». Марина купила его в маленькой частной лавке в переулках старой Москвы. Мастер делает их вручную, на кожаной бирке выжжены инициалы заказчика. На видео в сторис Елены, когда камера на долю секунды дернулась, Марина увидела эти инициалы.
«M.V.» — Marina Volkova.
Она купила этот ароматизатор для его машины, но инициалы на нем были её. Это был именно тот экземпляр, который она лично повесила на зеркало неделю назад.
Елена не просто была в его машине. Она была там тогда, когда там должен был быть Андрей. Или она была там вместе с ним.
Марина открыла мессенджер. Елена прислала новое сообщение, хотя Марина ничего не спрашивала.
«Он ведь сказал, что это инвестиционный проект, да? Типичный Андрей. Он всегда строит пути отхода раньше, чем закладывает фундамент. Хочешь увидеть правду своими глазами? Приезжай завтра по этому адресу. В 14:00. Он будет там. И я буду там».
Ниже была геолокация. Пустырь на окраине города, где, согласно чертежам, должен был начаться тот самый «инвестиционный» проект.
Марина посмотрела на спящего мужа. В этот момент она поняла, что её жизнь больше не принадлежит ей. Она стала частью чужого сценария, где она — лишь пассивный наблюдатель, которого ведут на казнь по слепой тропинке.
Утром Андрей вел себя как обычно. Пил кофе, читал новости, поцеловал её в щеку перед уходом.
— Не бери в голову эту ерунду из соцсетей, — сказал он, надевая пальто. — Я сегодня задержусь, нужно закрыть вопрос с Егоровым по тому участку.
«С Егоровым», — подумала Марина. — «Или с Еленой?».
Как только его машина отъехала от подъезда, Марина начала собираться. Она надела черное пальто, повязала шарф так, чтобы закрыть пол-лица, и вызвала такси через другое приложение, не привязанное к общему семейному счету.
Пока такси везло её к окраине, Марина зашла в профиль Елены в последний раз. Там появилось новое фото. Просто пустая дорога, уходящая в туман. И подпись:
«Конец слепой тропинки всегда в одном и том же месте. Там, где заканчиваются иллюзии».
Такси остановилось у забора из профнастила. За ним виднелись скелеты будущих строений и горы песка. Тишина здесь была гнетущей, нарушаемой только скрипом какой-то железки на ветру.
Марина вышла из машины, чувствуя, как ноги становятся ватными. Она пошла по указанному адресу, обходя строительный мусор. Впереди, за бытовками, стоял знакомый черный внедорожник. Машина Андрея.
Рядом с ней стояла женщина. Та самая, из профиля. Широкополая шляпа, яркие губы. Она стояла спиной к Марине, глядя на фундамент дома.
— Я пришла, — громко сказала Марина, и её голос дрогнул.
Женщина медленно обернулась. Под полями шляпы Марина ожидала увидеть кого угодно: молодую любовницу, коварную разлучницу, бывшую коллегу.
Но когда женщина подняла голову, Марина замерла. На неё смотрело лицо, которое она видела в зеркале каждое утро. Только старше. С глубоким шрамом через всю щеку и глазами, в которых не осталось ничего, кроме выжженной пустыни.
— Здравствуй, Марина, — сказала незнакомка голосом, который был точной копией её собственного. — Ты опоздала на семь лет.
Воздух на стройплощадке казался густым, как цементный раствор. Марина стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть. Женщина перед ней — этот жуткий двойник из будущего или кошмарного сна — поправила поля шляпы. Шрам на её щеке, багровый и неровный, тянулся от скулы до самого подбородка, искажая ту самую улыбку, которую Марина привыкла считать своей.
— Ты... кто ты? — выдохнула Марина. — Это какой-то грим? Розыгрыш?
Женщина горько усмехнулась. Она сделала шаг вперед, и Марина инстинктивно отпрянула, едва не споткнувшись о торчащую из земли арматуру.
— Я — это архитектурное решение, которое не прошло проверку на прочность, — голос незнакомки звучал глухо. — Меня зовут Элина. И нет, Марина, я не твой двойник. Я его «предыдущая версия».
Элина подошла к черному внедорожнику Андрея и похлопала ладонью по капоту, словно по крупу старого коня.
— Он любит этот цвет. И этот запах кедра. И женщин одного типажа: творческих, амбициозных, верящих в то, что они — его главная муза.
— Что ты несешь? — Марина почувствовала, как гнев начинает вытеснять страх. — Я замужем за Андреем десять лет. Я знаю о его жизни всё. У него не было никакой Элины. Его первая жена погибла в автокатастрофе еще до нашего знакомства. Её звали Анна.
Элина медленно сняла шляпу. Ветер тут же подхватил её каштановые волосы — точь-в-точь как у Марины.
— Анна. Красивое имя, правда? Короткое, симметричное. Палиндром. Андрей любит симметрию. Только вот Анна не погибла. Анна — это я. И я не «разбилась». Он просто стер меня.
Марина покачала головой, пятясь к выходу со стройки.
— Ты сумасшедшая. У него есть свидетельство о смерти. Он показывал мне могилу!
— На кладбище лежит пустой гроб и гранитная плита, за которую он исправно платит, — Элина сделала еще шаг, её глаза, идентичные глазам Марины, лихорадочно блестели. — Семь лет назад я была на твоем месте. Я была архитектором. Мы строили этот самый дом. Это был мой проект. Но я узнала кое-что, чего знать не следовало. О его «инвестиционных схемах», которые на самом деле были обычным отмыванием денег через фиктивные застройки.
Она указала на бетонный фундамент, залитый неподалеку.
— Когда я пригрозила пойти в полицию, случилась та самая «катастрофа». Тормоза отказали на серпантине. Но я выжила. А Андрей... он решил, что мертвая жена — это гораздо удобнее, чем разведенная и злая. С помощью денег и связей он похоронил меня заживо. Новое имя, новые документы, пластика, чтобы скрыть следы «ошибки».
Марина слушала, и мир вокруг неё начал осыпаться, как некачественная штукатурка. Она вспомнила странные оговорки мужа, его нежелание знакомить её со старыми друзьями, его паническую боязнь любых проверок.
— Зачем всё это? — прошептала Марина, глядя на экран своего телефона, где всё еще был открыт профиль Елены Ивановой. — Зачем эти лайки, эти фото, эта игра в прятки? Почему ты просто не пришла ко мне?
— Потому что ты бы мне не поверила, — отрезала Элина. — Андрей — мастер манипуляции. Если бы я просто постучала в твою дверь, он бы сказал, что я сумасшедшая фанатка или мошенница. Мне нужно было, чтобы ты сама прошла этот путь. Чтобы ты начала сомневаться. Чтобы ты начала искать. Интрига — единственный язык, который понимают люди вроде нас с тобой.
Элина достала из кармана флешку и протянула её Марине.
— Здесь все доказательства. Его счета, его подлинная история и проект этого дома. Ты ведь видела чертежи в комоде? «Дом для Е. и А.»? Он не для нас с ним. И не для тебя с ним.
Марина взяла флешку. Её рука дрожала.
— А для кого?
— Для следующей, — Элина горько улыбнулась. — «Е» — это не Егоров. Это Елена. Реальная Елена, которой двадцать два года, и которая сейчас ждет его в той самой квартире, которую он снимает в Сити. А «А» — это Андрей. Ты — уже отработанный материал, Марина. Ты начала задавать слишком много вопросов о его финансах в прошлом месяце. Ты стала неудобной. Этот дом должен был стать твоей «золотой клеткой»... или твоей могилой. Точно так же, как для меня.
В этот момент тишину стройки разорвал звук приближающегося мотора. К забору подкатил еще один автомобиль. Серебристый седан. Марина узнала его — это была машина службы безопасности компании Андрея.
— Тебе пора уходить, — быстро сказала Элина, внезапно став очень серьезной. — Если они увидят нас вместе, игра закончится раньше времени. Беги через задние ворота, там есть лаз в заборе.
— А ты? — Марина посмотрела на женщину, которая была её отражением.
— Я уже мертва, помнишь? Мне нечего терять. А у тебя еще есть шанс не стать просто фотографией в его траурном альбоме.
Марина бросилась бежать. Она пробиралась через кучи щебня, обдирая руки о холодный металл. Когда она выбралась за пределы стройки и спряталась в кустах у дороги, она увидела, как из седана вышли двое мужчин в черных костюмах. К ним навстречу вышел Андрей. Он выглядел спокойным, даже будничным.
Он подошел к Элине. Марина не слышала слов, но видела жесты. Андрей не выглядел удивленным. Он выглядел раздраженным. Словно встретил назойливое насекомое, которое забыл прихлопнуть.
Он взял Элину за локоть и повел к краю недостроенного фундамента.
Марина зажала рот рукой, чтобы не закричать. В её кармане завибрировал телефон. Новое уведомление.
«Елена Иванова отметила вас на публикации».
Марина дрожащими пальцами открыла инстаграм. Это было свежее селфи. Молодая девушка, блондинка, сидела в знакомом кресле в кабинете Андрея. На ней было ожерелье Марины, которое «пропало» неделю назад.
Подпись гласила: «Иногда, чтобы построить что-то новое, нужно полностью снести старое. До основания».
Марина поняла: Элина была не единственным игроком. Пока «прошлая версия» пыталась её спасти, «будущая версия» уже занимала её место. И Андрей руководил этим процессом, как гениальный прораб на стройке собственной жизни.
Она посмотрела на флешку в своей руке. Это был её единственный шанс на спасение. Или её смертный приговор.
Марина поднялась с колен и пошла прочь от стройки, не оглядываясь. Ей нужно было место, где есть интернет и где её никто не найдет. Ей нужно было вскрыть этот цифровой нарыв до того, как Андрей вернется домой на «ужин с любимой женой».
Марина не поехала домой. Она знала: как только она переступит порог их стерильно чистой квартиры, она станет заложницей датчиков движения, камер и «умных» замков, коды от которых были только у Андрея. Вместо этого она затерялась в лабиринтах торгового центра на окраине, купила дешевый ноутбук за наличные и забилась в самый дальний угол фуд-корта, где шум толпы создавал иллюзию безопасности.
Она вставила флешку. Пальцы подрагивали, а во рту стоял металлический привкус страха.
Экран вспыхнул. Перед ней открылась структура, которой позавидовал бы любой архитектор. Папки были названы датами. Каждая папка — это год жизни Андрея. Но внутри были не семейные фото. Там были сканы договоров, фотографии скрытых объектов и — самое жуткое — досье.
Марина открыла файл с надписью «Проект: Марина».
Внутри были её собственные медицинские карты, графики её циклов, список её страхов и список всех её крупных проектов. Андрей не просто любил её — он её калибровал. Он выбрал её, потому что её профессиональная лицензия и безупречная репутация были идеальной ширмой для его махинаций. Последний файл в папке датировался вчерашним числом. В нем был скан её подписи. Подделанный. Это был документ о передаче всех её авторских прав и активов в пользу некоего фонда «E&A Heritage».
— Ты не просто заменяешь меня, — прошептала Марина, глядя в экран. — Ты стираешь меня из юридического поля.
Внезапно экран телефона, лежащего рядом, засветился. Прямой эфир. Елена Иванова вышла в «сторис».
Марина нажала на значок, затаив дыхание. На экране была та самая стройплощадка. Вечерело. Камера дрожала. Было видно, как Андрей стоит у края глубокого котлована, заваленного бетонными блоками. Рядом с ним — Элина. Её лицо в свете строительных прожекторов казалось мертвенно-бледным.
— Знаешь, в чем твоя ошибка, Анна? — голос Андрея на видео звучал чисто, без помех. — Ты думала, что если ты вернешься, то сможешь занять прежнее место. Но здание, которое дало трещину, легче снести, чем реставрировать.
— Я не вернулась, чтобы занять место, — ответила Элина. — Я вернулась, чтобы показать Марине, кто ты.
— Марина... — Андрей усмехнулся, и этот звук пробрал Марину до костей. — Марина уже в пути. Она — архитектор. Она поймет, что иногда фундамент требует жертв.
В этот момент за спиной Андрея появилась третья фигура. Молодая блондинка, та самая «новая Елена». Она держала в руках телефон, снимая происходящее. Это было шоу для одного зрителя. Для Марины.
— Зачем ты добавилась ко мне в друзья? — Марина сама не заметила, как написала этот вопрос в комментариях к эфиру.
Елена (та, что с камерой) увидела сообщение. Она повернула экран к себе и улыбнулась.
— Чтобы ты видела финал своего проекта, дорогая. Андрей сказал, что ты любишь авторский надзор. Смотри.
На видео Андрей сделал шаг к Элине. Он не толкал её. Он просто протянул руку, будто хотел поправить ей воротник пальто. Элина отступила. Еще шаг. Край обрыва был совсем близко.
Марина поняла: она не успеет вызвать полицию на пустырь. Они приедут к трупу. Она не успеет спасти Элину физически. Но она была архитектором. Она знала, как работают системы.
Она быстро открыла на ноутбуке доступ к облачному хранилищу их «умного дома», который она сама проектировала. Андрей думал, что он контролирует всё, но он забыл, что Марина оставила «мастер-ключ» в коде системы безопасности для отладки.
Она зашла в раздел управления серверами компании «А-Групп». Её пальцы летали по клавишам. Она не собиралась удалять данные. Она собиралась сделать их публичными.
— Ты хотел симметрии, Андрей? — прошептала она. — Получай.
Одним нажатием клавиши Марина отправила содержимое флешки на все официальные почтовые адреса налоговой инспекции, прокуратуры и — что важнее — на личные аккаунты всех крупных инвесторов Андрея. Но и этого было мало. Она взломала рекламный экран на фасаде его офисного здания в центре Москвы, пустив по нему цикличную ленту с фотографиями его двойной жизни и документами о хищениях.
На экране телефона, в прямом эфире, произошло неожиданное. У Андрея в кармане начал разрываться телефон. Один звонок, второй, десятый.
Он замер, вытащил аппарат. Его лицо изменилось. Маска спокойствия треснула. Он увидел, как его империя, выстроенная на лжи, начала складываться, как карточный домик.
— Что ты сделала? — закричал он, глядя в камеру телефона Елены, понимая, что Марина смотрит. — Марина! Останови это!
— Это не я, Андрей, — прошептала Марина в экран, зная, что он её не слышит. — Это гравитация. Плохой фундамент всегда ведет к обрушению.
В этот момент Элина, воспользовавшись его замешательством, резко толкнула Андрея. Он не упал в котлован — он просто потерял равновесие и опустился на колени в грязь. Элина выхватила у него телефон и швырнула его в темноту.
Эфир оборвался.
Прошло три часа. Марина сидела в международном аэропорту Шереметьево. В её сумке лежал загранпаспорт, который она предусмотрительно хранила в банковской ячейке, и небольшая сумма наличных.
На всех новостных порталах уже висели заголовки о «беспрецедентной утечке данных» и «крахе строительного магната Волкова». Полиция уже была на стройке. Андрея взяли под стражу прямо там, в грязи, среди недостроенных стен его идеального мира.
К Марине подошла женщина. Она была в простом пуховике с капюшоном, скрывающим лицо. На щеке — пластырь. Элина.
Они долго молчали, глядя на табло вылетов.
— Куда ты полетишь? — спросила наконец Элина. Её голос больше не был пугающим. Он был просто усталым.
— Туда, где я буду строить только из настоящего камня, — ответила Марина. — И где в друзьях у меня будут только реальные люди. А ты?
— А я наконец-то официально умру, — Элина слабо улыбнулась. — Но на этот раз я сама выберу себе новое имя.
Марина достала свой телефон. Она открыла приложение социальной сети. Аккаунт «Елены Ивановой» был удален. Все лайки, все странные комментарии и «хлебные крошки» исчезли в цифровом небытии. Слепая тропинка привела к цели и растворилась.
Марина нажала кнопку «Выйти из системы» и почувствовала, как в груди наконец-то появляется пространство для вдоха. Она встала и пошла к выходу на посадку.
За её спиной оставался город, в котором один человек пытался играть в бога, забыв, что самый точный расчет всегда пасует перед женщиной, которой больше нечего терять.
