Светлана любила четверги. В этот день она позволяла себе быть «просто Светой» — женщиной, которая печет домашнее печенье и ждет подругу на чай в своей уютной, хотя и немного тесноватой двухкомнатной квартире на окраине города. Её муж, Виктор, работал вахтовым методом (по крайней мере, так думали все соседи и знакомые), подолгу пропадая «на объектах».
Звонок в дверь раздался ровно в три. На пороге стояла Марина — воплощение успеха, глянца и столичного шика.
— Светик, дорогая! — Марина ворвалась в прихожую, обдав пространство ароматом дорогих духов и морозного воздуха. — Ты не поверишь, какой выдался месяц! Игорь наконец-то закрыл этот тендер, и… ну, ты сама видишь!
Марина сбросила на руки опешившей Светланы тяжелое кашемировое пальто, под которым скрывалось нечто ослепительное. Это была шуба из седого соболя — вещь стоимостью с хорошую квартиру в этом самом районе. Мех переливался под тусклой лампочкой прихожей, словно живое серебро.
— Баргузинский соболь, — прошептала Марина, крутясь перед старым зеркалом в золоченой раме, которое осталось Свете еще от бабушки. — Пять миллионов, Светик. Мой Игорь сказал, что я должна выглядеть как королева, когда он пойдет на повышение. А это случится со дня на день. Его босс — какой-то таинственный «серый кардинал» из холдинга — наконец-то возвращается из длительной инспекции.
Светлана аккуратно повесила пальто подруги на вешалку, стараясь не задеть соболя.
— Она очень красивая, Марин. Действительно, как королева. Чай готов, идем на кухню?
Марина вошла в кухню, брезгливо поправив шелковую юбку, прежде чем сесть на стул с икеевской подушкой. Она любила Свету, честно любила — как любят старую детскую игрушку, которая напоминает о временах, когда все были равны. Ей нравилось чувствовать себя благодетельницей, приносящей в этот «простой» дом новости из мира высокой моды и больших денег.
— Ох, Светик, как ты тут живешь? — Марина вздохнула, принимая чашку с чаем. — В этой тесноте, пока твой Витя где-то там гайки крутит на морозе? Мой Игорь говорит, что такая работа — это тупик. Ни связей, ни перспектив. Ты бы намекнула ему, пусть хоть в охрану к Игорю попросится. У нас там вахтеры приличные деньги получают, да и форма чистая.
Светлана улыбнулась, опуская глаза в чашку. В её взгляде на мгновение промелькнула странная искра, но она быстро исчезла.
— Вите нравится его работа, Марин. Он говорит, что там он на своем месте. Главное ведь не должность, а то, кто стоит за твоей спиной.
— Глупости! — Марина отмахнулась тонкой рукой с безупречным маникюром. — За спиной должны стоять активы и статус. Вот увидишь, когда Игорь станет вице-президентом, мы переедем в поместье за городом. А эту шубу я надену на ежегодный прием холдинга «Северный Альянс». Кстати, ты знала, что владелец холдинга — человек настолько закрытый, что даже его замы не видели его в лицо больше года? Говорят, он живет как отшельник где-то в провинции, проверяет работу низов лично.
Светлана разлила вторую порцию чая.
— Слышала что-то такое. Наверное, это утомительно — скрываться.
— Наоборот, это сила! — глаза Марины горели. — Игорь из кожи вон лезет, чтобы ему понравиться. Он подготовил отчет, который должен произвести фурор. Если этот «Мистер Икс» оценит, мы станем неприлично богаты. Не то что сейчас.
Весь следующий час Марина рассуждала о том, как важно «попадать в нужные двери» и как ей жаль Свету, которой приходится экономить на продуктах (Марина заметила в корзине для покупок обычные макароны по акции, не зная, что Света просто любит именно эту марку с детства).
— Знаешь, — вдруг сказала Марина, вставая и направляясь к зеркалу, чтобы снова полюбоваться шубой. — Я даже немного завидую твоей безмятежности. Тебе не нужно соответствовать. Ты можешь носить этот свой трикотажный костюмчик и не переживать, что о тебе подумают в «Ля Модерн». Но жизнь проходит мимо, дорогая. Мимо.
В этот момент в замке повернулся ключ.
— О, а вот и мой «вахтовик» вернулся, — тихо произнесла Светлана, и на её губах заиграла не совсем обычная для нее, чуть лукавая улыбка.
Марина обернулась, готовая снисходительно кивнуть «бедному Вите», пропахшему мазутом и дешевым табаком. Но дверь открылась, и на пороге остановился мужчина, чей вид никак не вязался с образом рабочего из теплушки.
Виктор вошел в прихожую неспешно, как человек, привыкший к тому, что пространство вокруг него подстраивается под его ритм. На нем была простая темно-синяя куртка, которую Марина окрестила бы «спецовкой», и тяжелые ботинки. Но что-то в его осанке, в том, как он бросил ключи на тумбочку — небрежно, но точно, — заставило Марину на секунду замолчать.
— О, у нас гости, — голос Виктора был глубоким, с легкой хрипотцой. Он прошел вглубь коридора, мельком взглянув на роскошную соболью шубу, висящую на вешалке. На его лице не отразилось ни восхищения, ни зависти — лишь легкое недоумение, словно он увидел в своей прихожей неуместный музейный экспонат.
— Привет, Вить, — Марина нацепила свою самую ослепительную и слегка покровительственную улыбку. — Вот, заскочила к Светику, хвастаюсь обновками. А ты всё трудишься? Как там… на вахте? Не замерз?
Виктор посмотрел на неё внимательно. Его глаза, серые и холодные, как лед северных морей, казалось, видели Марину насквозь — вместе с её соболями, амбициями и страхами.
— На вахте всегда прохладно, Марина. Но работа полезная. Позволяет увидеть реальное положение дел, — он повернулся к жене и мягко коснулся её плеча. — Света, у нас есть что-нибудь перекусить? Я с пяти утра на ногах.
Марина демонстративно вздохнула, поправляя золотой браслет на запястье.
— Витя, ну честное слово! Света говорит, ты доволен своей долей, но я как подруга не могу на это смотреть. Ты мужчина видный, крепкий. Мой Игорь как раз сейчас расширяет штат службы безопасности в «Северном Альянсе». Там такие ребята, как ты, нужны. Будешь в тепле, в костюме, зарплата втрое выше твоих суточных. Хочешь, я замолвлю словечко? Игорь как раз завтра встречается с руководством, он сейчас на таком счету, что к его советам прислушиваются.
Светлана, стоявшая у плиты, спиной к гостье, едва заметно втянула голову в плечи. Виктор же, напротив, прошел к столу и сел, отодвинув в сторону глянцевый журнал, который Марина принесла с собой.
— Спасибо за заботу, Марина, — спокойно ответил он. — Но я предпочитаю добиваться всего сам. К тому же, «Северный Альянс» — структура сложная. Там не всё так просто, как кажется со стороны вашего мужа.
Марина звонко рассмеялась, этот смех был полон искреннего превосходства.
— Ой, ну не надо этой мужской гордости! «Не всё просто»… Игорь там уже два года, он знает каждый винтик в этой машине. Он говорит, что сейчас в компании время перемен. Старая гвардия уходит, приходят молодые и дерзкие, такие как он. А владельца, этого великого и ужасного, все только по фамилии знают. Игорь уверен, что тот вообще живет в Лондоне и в дела не вникает, доверив всё совету директоров.
Виктор чуть приподнял бровь, отламывая кусок хлеба.
— Вот как? В Лондоне, значит? И Игорь уверен, что владелец не вникает?
— Абсолютно! — Марина вошла в раж, ей так хотелось показать свою осведомленность. — Он говорит, что там сейчас можно воротить великие дела, если знать, кому вовремя поддакнуть. Игорь подготовил схему оптимизации логистики, которая «сэкономит» компании миллионы, а ему принесет кресло вице-президента. Завтра решающий день. Будет закрытое совещание.
— Логистика — это важно, — кивнул Виктор, и в его голосе проскользнула едва уловимая сталь. — Особенно, если оптимизация идет не за счет качества.
— Ой, да кому нужно это качество в наше время? — Марина отмахнулась. — Главное — цифры в отчете. Ладно, заболталась я с вами. Мне пора в салон, завтра нужно выглядеть на миллион. Игорь сказал, что на совещании может присутствовать кто-то из личных представителей акционера.
Она начала собираться, облачаясь в свою соболью броню. Шуба снова заполнила маленькую кухню своим вызывающим богатством. Марина окинула взглядом простенькую обстановку: старый холодильник, занавески в цветочек, Виктора в его рабочей одежде.
— Светик, — она чмокнула подругу в щеку, — подумай насчет моего предложения. Витя заслуживает большего, чем просто «вахта». А ты заслуживаешь хотя бы норку, ну правда. Нельзя же всю жизнь в пуховике из масс-маркета ходить.
Когда дверь за Мариной захлопнулась, в квартире воцарилась тишина. Светлана медленно подошла к мужу и положила руки ему на плечи.
— Она не со зла, Вить. Она просто... такая.
Виктор накрыл её ладонь своей. Его лицо, только что казавшееся усталым и обычным, преобразилось. Углы губ жестко зафиксировались, а взгляд стал таким, каким его знали в самых высоких кабинетах страны — взглядом человека, который принимает решения ценой в миллиарды.
— Я знаю, Света. Она не со зла. Она просто глупа. Как и её Игорь. «Оптимизация логистики», говоришь?
Он встал и прошел в спальню. Из старого шкафа, где висели обычные свитера и джинсы, он достал неприметный кожаный чемоданчик. Внутри лежал спутниковый телефон и тонкий ноутбук последней модели.
— Что ты собираешься делать? — тихо спросила Светлана, прислонившись к косяку.
— Завтра то самое совещание, о котором она щебетала, — Виктор открыл ноутбук, и экран осветил его лицо холодным синим светом. — Я планировал вернуться официально только через неделю, хотел еще немного побыть просто твоим мужем, Светик. Погулять в парке, починить этот кран на кухне... Но Игорь, кажется, решил, что «Мистер Икс» в Лондоне и ничего не видит.
Он набрал номер. На том конце ответили после первого же гудка.
— Это Воронцов. Да, я в городе. Подготовьте завтра полную проверку по отделу логистики. И личное дело Игоря... как его там?
— Соколов, — подсказала Светлана.
— ...Игоря Соколова, — закончил Виктор в трубку. — Завтра на совете я буду лично. Но официально об этом не объявлять до начала заседания.
Он отложил телефон и посмотрел на жену.
— Она хотела, чтобы я работал в охране? Что ж, завтра её муж увидит, как работает «вахтер» на самом деле. Жаль только соболя. Красивый мех, но на плечах у такой женщины он выглядит как фальшивка.
Светлана вздохнула. Она знала, что когда Виктор включает этот тон, спорить бесполезно. Но в глубине души ей было немного жаль Марину. Подруга жила в мире иллюзий, и завтра этот мир должен был разбиться вдребезги о гранит реальности, которую представлял её муж.
— Вить, не будь с ними слишком строг, — попросила она.
— Я не буду строгим, Света. Я буду справедливым. А для таких, как Игорь, это гораздо страшнее.
Утро пятницы для Игоря Соколова началось с триумфального ощущения собственной значимости. Он стоял перед зеркалом в их с Мариной просторной спальне, затягивая узел дорогого галстука. Марина, накинув ту самую соболью шубу прямо на шелковый пеньюар, крутилась рядом с бокалом свежевыжатого сока.
— Ты сегодня должен их раздавить, Игорек, — ворковала она. — Я вчера была у Светки… ты представляешь, они живут в каком-то средневековье! Витька её пришел — замученный, серый, как стена. Мне его даже жалко стало, предложила ему место в охране. А он еще и нос воротит!
Игорь усмехнулся, поправляя запонки.
— В охране? Ну, Марин, ты широкой души человек. Такие люди, как этот Виктор, — это просто фон для нашего успеха. Они нужны, чтобы крутить гайки, пока мы крутим миром. Ладно, пожелай мне удачи. Сегодня на совете будет решаться вопрос о новом вице-президенте. И мой отчет по логистике — это путевка в высшую лигу.
Здание главного офиса «Северного Альянса» представляло собой гигантскую башню из стекла и стали, которая, казалось, пронзала низкое серое небо. Игорь вошел в лифт, наслаждаясь отражением своего безупречного костюма. Он уже представлял, как после совещания позовет Марину в самый дорогой ресторан города, чтобы отпраздновать назначение.
Конференц-зал на сорок четвертом этаже дышал напряжением. За длинным столом из полированного дерева сидели члены совета директоров — люди суровые, привыкшие к цифрам и конкретике. Место во главе стола пустовало.
— А где Артем Борисович? — шепотом спросил Игорь у соседа, имея в виду генерального директора.
— Ждет, — коротко ответил тот. — Сказали, что сегодня будет «сюрприз». Кто-то из акционеров лично приедет.
Сердце Игоря екнуло. Это был шанс всей жизни. Показать себя перед самим Владельцем!
Дверь распахнулась ровно в десять. В зал вошел Артем Борисович, но он не сел во главе стола. Он отошел в сторону, пропуская мужчину, шедшего следом.
Игорь замер. По залу пронесся коллективный вздох, переходящий в гробовую тишину.
Мужчина был одет в идеально сидящий темно-серый костюм от Brioni, белоснежную рубашку без галстука. Его походка была уверенной, а взгляд — тем самым холодным, «северным» взглядом, который Игорь видел вчера… на тесной кухне у Светланы.
Это был Виктор. Но не тот «вахтер Витя» в поношенной куртке, а Виктор Николаевич Воронцов — основатель и мажоритарный акционер холдинга, человек, чье состояние исчислялось десятизначными суммами.
Виктор сел во главе стола и обвел присутствующих взглядом. На мгновение его глаза задержались на Игоре. В этом взгляде не было злобы, лишь ледяное спокойствие хирурга перед операцией.
— Доброе утро, господа, — голос Виктора прозвучал как удар колокола. — Я долго отсутствовал, предпочитая смотреть на работу нашего механизма изнутри. С самого низа. И должен сказать, я увидел много интересного.
Игорь почувствовал, как воротничок рубашки стал невыносимо тесным. Холодный пот потек по спине. «Это невозможно, — пульсировало в голове. — Это какая-то ошибка. Он же вахтер. Он же из провинции…»
— Прежде чем мы перейдем к кадровым вопросам, — продолжил Виктор, — я хотел бы заслушать доклад господина Соколова. Игорь Сергеевич, прошу. Ваша «оптимизация логистики». Мы все очень заинтригованы.
Игорь встал на ватных ногах. Его руки дрожали так сильно, что листы доклада шуршали, как осенние листья. Он начал говорить, но голос постоянно срывался. Те цифры, которые вчера казались ему гениальными, сегодня, под взглядом Воронцова, выглядели жалкими и фальшивыми.
— Таким образом… — Игорь сглотнул, — за счет сокращения промежуточных складов в северном регионе и оптимизации штата водителей-вахтовиков, мы сэкономим до двенадцати процентов бюджета…
— И на сколько увеличится время ожидания помощи для бригад в случае аварии? — перебил его Виктор. Его голос был тихим, но в наступившей тишине он казался громоподобным.
— Я… я не рассчитывал этот параметр, Виктор Николаевич. Это же… это второстепенно по сравнению с прибылью.
Виктор медленно встал. Он подошел к огромному окну, за которым расстилался город.
— Второстепенно? Знаете, Игорь Сергеевич, я последний месяц провел на тех самых складах, которые вы хотите закрыть. Я спал в тех же бытовках, что и наши водители. Я ел ту же еду. И я видел, как люди рискуют жизнями, потому что такие «оптимизаторы», как вы, решили сэкономить на их безопасности ради своего бонуса.
В зале стало так тихо, что было слышно жужжание кондиционера.
— Ваш план — это не оптимизация, — Виктор повернулся к Игорю. — Это вредительство, прикрытое красивыми графиками. Вы предлагаете резать по живому, чтобы купить своей жене еще одну соболью шубу?
Игорь побледнел. Упоминание шубы было последним гвоздем в гроб его карьеры.
— Виктор Николаевич, я… я не знал…
— Вы не знали, кто я? — Виктор чуть улыбнулся, но от этой улыбки Игорю захотелось провалиться сквозь землю. — Это не оправдание. Вы должны были знать свое дело и уважать людей, на которых держится эта компания.
Виктор вернулся к столу и нажал кнопку селектора.
— Артем Борисович, распорядитесь подготовить приказ об увольнении господина Соколова в связи с утратой доверия. И проведите полный аудит его отдела за последние два года. Я подозреваю, что «оптимизация» началась задолго до сегодняшнего доклада.
— Но… Виктор Николаевич! — Игорь почти закричал, теряя остатки достоинства. — Мы же друзья семей! Марина и Светлана… они же подруги!
Виктор посмотрел на него с искренним сожалением.
— Моя жена — удивительная женщина, Игорь. Она умеет дружить бескорыстно. Она видела в вашей супруге человека, а не вешалку для меха. А ваша жена видела в ней лишь повод для хвастовства. К сожалению, вы оба оказались одинаково слепы.
Виктор кивнул службе безопасности. Двое крепких мужчин в костюмах (тех самых, о которых Марина мечтала для Виктора) подошли к Игорю и вежливо, но твердо взяли его под локти.
— Свободны, Соколов. Вахту сдал.
Когда дверь за рыдающим Игорем закрылась, Виктор снова сел во главе стола. Его лицо снова стало спокойным, но в глазах застыла усталость.
— Продолжим, господа. У нас много работы. Нужно восстанавливать то, что такие «эффективные менеджеры» успели разрушить.
В это время Марина сидела в дорогом кафе, ожидая звонка от мужа. На ней была соболья шуба, а на столе стоял пакет из элитного бутика. Она уже представляла, как позвонит Свете и предложит ей «старое» пальто, которое ей теперь точно не понадобится.
Её телефон зазвонил.
— Ну что, Игорек? — радостно воскликнула она. — Поздравлять тебя?
Но из трубки донеслись лишь сдавленные рыдания и бессвязные слова о «вахтере», «увольнении» и «все пропало».
Телефон выпал из рук Марины, глухо ударившись о мягкий ковролин элитного кафе. Звуки вокруг — звон фарфора, приглушенный смех за соседними столиками, джазовая музыка — внезапно стали невыносимо громкими, колючими. Марина чувствовала, как по спине ползет липкий холод, который не могла согреть даже самая дорогая в мире пушнина.
«Все пропало. Вахтер... Виктор...» — эти слова крутились в голове безумным вихрем.
Она не помнила, как расплатилась, как вышла на улицу и как поймала такси. В её сознании всплывали обрывки вчерашнего вечера: её собственные снисходительные советы, жалость в голосе, когда она предлагала Виктору работу охранником, её хвастовство соболем перед женщиной, чей муж мог бы купить весь этот пушной аукцион целиком.
Ей нужно было увидеть Свету. Ей нужно было понять, что это ошибка, злой розыгрыш или кошмарный сон.
Квартира на окраине встретила её всё тем же запахом домашнего печенья. Но теперь этот уют казался Марине издевательским. Когда Света открыла дверь, Марина не влетела в прихожую королевой. Она буквально ввалилась внутрь, споткнувшись о порог, и её лицо, еще утром безупречно накрашенное, теперь пошло некрасивыми красными пятнами.
— Света! Света, это правда? — выдохнула она, хватая подругу за руки. — Игорь звонил... Он сказал, что Витя... твой Витя...
Светлана вздохнула, мягко высвободила руки и закрыла дверь. Она выглядела спокойной, но в её глазах не было торжества. Только тихая, глубокая печаль.
— Это правда, Марин. Виктор Николаевич Воронцов — это мой муж. И он только что вернулся с работы.
Марина замерла, оглядывая прихожую. Та же вешалка, то же старое зеркало. В глубине квартиры, в дверях кухни, появился Виктор. На нем снова была простая домашняя футболка и джинсы, но теперь Марина видела не «бедного работягу», а человека, чья воля управляла тысячами судеб.
— Проходи, Марина, — негромко сказал он. — Чай еще теплый.
Марина сделала шаг и вдруг разрыдалась. Громко, навзрыд, закрывая лицо ладонями в дорогих кольцах. Она плакала от унижения, от страха перед будущим, от осознания того, какую непростительную глупость совершила. Шуба из соболя сползла с её плеч, скомканная, ненужная, и упала на пол — прямо в пыль у порога.
— Витя, пожалуйста... — всхлипывала она через силу. — Игорь... он просто хотел как лучше. Он амбициозен. Он не хотел ничего плохого! Пожалуйста, не губите его карьеру! Мы всё вернем, всё, что он там «оптимизировал»...
Виктор прошел мимо неё, поднял шубу с пола и аккуратно повесил на крючок.
— Дело не в деньгах, Марина, — спокойно ответил он, глядя ей прямо в глаза. — И даже не в амбициях. Дело в том, что твой муж забыл, ради чего эта компания создавалась. Он решил, что люди — это просто цифры в экселевской таблице. А ты решила, что человеческая ценность измеряется стоимостью меха на плечах.
— Я... я просто хотела быть достойной его успеха! — выкрикнула Марина, утирая слезы шелковым платком.
— Успех, построенный на пренебрежении к другим, — это карточный домик, — отрезал Виктор. — Твой муж не просто уволен. Им займется служба внутреннего контроля. Если он воровал — он ответит по закону. Если просто ошибался — что ж, это будет для него дорогим, но полезным уроком.
Светлана подошла к подруге и положила руку ей на плечо.
— Марин, я ведь столько раз пыталась тебе сказать... Помнишь, когда ты говорила, что главное — это статус? Я пыталась объяснить, что главное — это то, какой ты человек, когда на тебе нет этих вещей. Ты не слушала. Тебе было слишком удобно считать меня «бедной Светой».
Марина посмотрела на подругу сквозь пелену слез.
— Почему ты не остановила меня? Почему не сказала, кто он?
— А разве это что-то изменило бы в твоем отношении ко мне? — грустно улыбнулась Светлана. — Ты бы начала заискивать, льстить, искать выгоду. А я... я просто хотела иметь подругу. Настоящую. Которая приходит ко мне пить чай, потому что ей интересно со мной, а не потому, что мой муж может устроить её супруга на теплое место.
В квартире повисла тяжелая тишина. Марина чувствовала себя абсолютно пустой. Всё, что составляло её мир — званые ужины, интриги, планы на вице-президентство, хвастовство перед «неудачниками» — всё это рассыпалось в прах за одно утро.
— Нам пора, — мягко сказал Виктор. — К дому уже подали машину. Света, ты собралась?
Светлана кивнула и взяла небольшую сумку. Марина вскинула голову:
— Вы уезжаете?
— Да, — ответил Виктор. — Моя «вахта» здесь закончена. Мы возвращаемся в наш основной дом. Эту квартиру я оставлю за собой — иногда полезно возвращаться туда, где ты чувствуешь себя просто человеком.
Он открыл дверь. За порогом стояли двое мужчин в строгих костюмах — личная охрана. Один из них почтительно принял сумку у Светланы.
Марина стояла посреди прихожей, прижимая к себе свою роскошную шубу, которая теперь казалась ей неподъемным грузом. Она смотрела, как Света — та самая «простая Света» в трикотажном костюмчике — выходит из квартиры, сопровождаемая мужем, перед которым открывались все двери города.
— Прощай, Марин, — тихо сказала Светлана, обернувшись у лифта. — Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь, что соболь греет только тело. А душу греет совсем другое.
Двери лифта закрылись.
Марина осталась стоять в пустом коридоре. Тишина давила на уши. Она посмотрела на свои руки, на соболиный мех, на пустую квартиру подруги. Ей вдруг стало невыносимо стыдно — так, как не было никогда в жизни.
Она медленно побрела к выходу из подъезда. На улице шел снег — чистый, белый, равнодушный к брендам и должностям. Её ждало возвращение в пустой огромный дом, где муж, скорее всего, уже паковал вещи, и долгие месяцы судов, проверок и забвения.
Она села в такси, прижала лицо к холодному меху и снова заплакала. Но на этот раз это были другие слезы. Это были слезы человека, который впервые в жизни увидел истинную цену вещей — и понял, что он сам оказался пуст.
Полгода спустя.
В небольшом благотворительном фонде, помогающем семьям рабочих, попавших в трудную ситуацию, появилась новая волонтерка. Она приходила трижды в неделю, работала на складе, разбирая старую одежду, и никогда не носила украшений.
Однажды к фонду подъехал черный внедорожник. Из него вышла женщина в элегантном, но скромном пальто. Она вошла внутрь и остановилась у стеллажей.
— Марина? — негромко позвала Светлана.
Марина обернулась. Она похудела, в волосах появилась первая седина, но взгляд стал спокойнее и глубже.
— Здравствуй, Света.
Они долго молчали, глядя друг на друга. Между ними больше не было пропасти из соболей и статусов.
— Игорь нашел работу, — первой нарушила тишину Марина. — Простым инженером в небольшом бюро. Мы продали квартиру и машину, чтобы закрыть долги. Знаешь... он впервые за пять лет начал спать по ночам без таблеток.
Светлана улыбнулась — на этот раз тепло и открыто.
— Я рада это слышать.
— Света, я... я ту шубу отдала. Продала и перевела деньги на лечение детей ваших рабочих. Тех самых, из логистического узла.
Светлана подошла и взяла её за руку.
— Теперь я вижу свою подругу. Пойдем пить чай? Здесь, конечно, не «Ля Модерн», но печенье домашнее.
И они пошли в маленькую комнатку отдыха, где на столе шумел старый чайник, а за окном тихо падал снег, уравнивая всех и вся своим чистым белым покрывалом.
