Вениамин Андреевич поправил плед на коленях и задумчиво посмотрел на шахматную доску. Партия с соседом, отставным полковником Федором, явно зашла в тупик. За окном шумел августовский ливень, барабаня по крыше веранды, создавая тот самый уют, который возможен только в старом деревянном доме, когда внутри горит камин, а на столе стынет чай с чабрецом.
Но Вениамина беспокоила не шахматная партия. Его беспокоил Марс.
Не планета, нет. Марсом звали огромного рыжего мейн-куна, который сейчас сидел на подоконнике. Кот не спал. Он сидел в неестественно напряженной позе, вытянув шею, и, не мигая, смотрел в темный угол комнаты, прямо под потолок. Его уши, увенчанные кисточками, медленно поворачивались, словно локаторы, следя за движением чего-то, что было абсолютно невидимо для людей.
— Опять он за своё, — проворчал Федор, проследив за взглядом хозяина. — Мыши там у тебя, что ли? Или паутина?
— Нет там мышей, Федя. И паутины нет, я вчера убирал, — тихо ответил Вениамин. — Смотри внимательнее. Он не просто смотрит. Он провожает взглядом.
И действительно, голова кота медленно, плавно поворачивалась слева направо, затем резко замирала, зрачки расширялись до черноты, поглощая скудный свет торшера, а затем движение возобновлялось. Марс издал странный звук — не мяуканье, а какое-то горловое стрекотание, похожее на треск счетчика Гейгера.
— Знаешь, — Вениамин снял очки и начал протирать их фланелевой тряпочкой. — Я ведь всю жизнь занимался оптикой. Линзы, спектры, преломление света. Мы, люди, ужасно самонадеянны. Мы видим ничтожную полоску электромагнитного спектра — от красного до фиолетового. Всё, что ниже — инфракрасное, всё, что выше — ультрафиолет, для нас просто тьма. А ведь природа не терпит пустоты. С чего мы взяли, что в этой «тьме» никто не живет?
Федор хмыкнул, делая ход конем.
— Ну началось. Опять твоя философия. Ты хочешь сказать, мой Барбос тоже призраков видит, когда на луну воет?
— Собаки — нет. Собаки полагаются на нюх. А коты… — Вениамин понизил голос. — Ты помнишь историю Древнего Египта?
— Ну, пирамиды, фараоны.
— Кошки. Египтяне считали их стражами врат. Они верили, что кошка существует одновременно в двух мирах: в мире живых и в Дуате — царстве мертвых. Или, если перевести на язык современной физики, в нашем трехмерном пространстве и в ином измерении. За убийство кошки полагалась смертная казнь. Думаешь, целая цивилизация, построившая пирамиды с точностью до миллиметра, просто так поклонялась пушистым зверькам?
Внезапно свет в комнате моргнул. Лампочка в торшере зажужжала, как рассерженный шмель. Марс на подоконнике вздыбил шерсть так, что стал казаться в два раза больше. Он зашипел, глядя уже не в угол, а прямо в центр комнаты, над шахматным столиком.
— Что за чертовщина с проводкой? — Федор потянулся к выключателю, но Вениамин перехватил его руку. Его ладонь была холодной.
— Не трогай. Смотри на кота.
Марс спрыгнул с подоконника, но не убежал. Он встал в боевую стойку между людьми и пустым пространством комнаты. Его хвост яростно бил по бокам. Кот смотрел на что-то, нависающее над ними.
В воздухе запахло озоном, как после сильной грозы, хотя за окном гремело далеко. Волосы на руках Вениамина встали дыбом. Он почувствовал, как меняется давление — уши слегка заложило, как в самолете при взлете.
— Они здесь, — прошептал Вениамин. — Не зеленые человечки, Федя. Не тарелки из голливудского кино. А наблюдатели. Формы жизни, состоящие не из белка, а из энергии. Может быть, плазмоиды. Может быть, гости из параллельной браны.
— Веня, мне не по себе, — голос полковника дрогнул. — Давай выйдем.
Но тут произошло невероятное. Марс, обычно независимый и гордый кот, который позволял гладить себя только по большим праздникам, вдруг подпрыгнул вертикально вверх, почти на полтора метра, и ударил когтистой лапой по пустоте.
Раздался звук — резкий, высокий, на грани слышимости, похожий на лопнувшую струну скрипки. В то место, где пронеслась лапа кота, на долю секунды проявилось нечто. Это было похоже на сгусток дрожащего воздуха над раскаленным асфальтом, только внутри этого сгустка переливались цвета, которым Вениамин не мог дать названия. Это был цвет, которого не существует в нашей радуге.
Сгусток шарахнулся в сторону камина. Огонь в топке мгновенно поменял цвет с оранжевого на мертвенно-голубой и погас, оставив только дымящиеся угли.
Марс приземлился на все четыре лапы и издал низкий, утробный рык, не сводя глаз с камина. Через секунду напряжение спало. Воздух снова стал обычным, запах озона исчез, свет перестал мигать.
В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь стуком дождя.
Федор сидел, вцепившись в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.
— Ты… ты видел это? — хрипло спросил он. — Что-то… прозрачное.
— Видел, — Вениамин медленно выдохнул и потянулся за графином с настойкой. Руки его дрожали. — Знаешь, в Средние века кошек сжигали на кострах вместе с ведьмами. Инквизиция считала их пособниками дьявола. А что, если всё было наоборот? Что, если кошки видели иных, и своим поведением предупреждали людей? Но люди, в своем невежестве, убивали единственных защитников, способных различить вторжение.
Кот подошел к Вениамину, потерся головой о его ногу и спокойно, как ни в чем не бывало, начал умываться. Для него инцидент был исчерпан: нарушитель границы был изгнан.
— А почему сейчас? — Федор принял дрожащей рукой стакан. — Почему они приходят?
— Может, они всегда здесь, — Вениамин задумчиво погладил жесткую шерсть кота. — Просто мы живем в аквариуме. Рыбки не видят нас, они видят только искаженные тени за стеклом. Но иногда кто-то стучит по стеклу пальцем. А кот… Кот — это единственное существо, которое может смотреть сквозь стекло.
Он вспомнил статью, которую читал еще в молодости, в журнале “Наука и жизнь”. Там говорилось о том, что глаз кошки имеет слой tapetum lucidum, отражающий свет, и что их мозг обрабатывает визуальную информацию в несколько раз быстрее человеческого. Но сейчас Вениамин понимал: дело не в биологии. Дело в настройке. Их «приемник» ловит волны, которые пролетают сквозь наш мозг, не задевая его.
— НЛО — это не всегда корабли, Федя, — сказал Вениамин, глядя на угли в камине. — Это феномен. Неопознанный. Летающий. Объект. Или субъект. Может, они изучают нас. Может, питаются нашей энергией, нашими эмоциями. А коты — это иммунная система нашего дома. Биоэнергетические стражи.
Марс закончил умываться, зевнул, показав розовую пасть, и свернулся клубком прямо на шахматной доске, смахнув хвостом черного короля.
— Партия отложена, — улыбнулся Вениамин, чувствуя, как страх сменяется теплым чувством благодарности к этому рыжему зверю.
За окном стихал дождь. Где-то в вышине, за тучами, пролетали спутники, самолеты и, возможно, те, кто смотрит на нас из складки пространства. Но в старом доме было спокойно. Здесь был страж, который не пропустит чужака.
— Наливай ещё, — сказал Федор, окончательно приходя в себя. — И коту… колбасы отрежь. Докторской. Заслужил.
А ваши четвероногие друзья тоже видят странности? Делитесь в комментариях!