К её жизни давно привыкли относиться как к чему-то странному. Для актрисы — слишком тихо, для жены — слишком отдельно, для матери — слишком закрыто.
Она живёт в одном городе, муж — в другом, а о самом важном мужчине в своей жизни Нина Усатова годами не говорила ни слова. Не потому что хотела создать тайну — просто не считала нужным что-то объяснять.
Нина Усатова никогда не старалась жить так, как от неё ждали. На экране она легко играла женщин, которые тянут на себе дом и семью, но в обычной жизни выбирала другое: не растворяться в быту, не превращать любовь в набор обязанностей и не подстраиваться под чужие представления о «правильном».
Со стороны это выглядело непривычно, но для неё самой всё всегда было на своих местах.
Девочка, которой поверили
Нина Усатова выросла в Алтайском крае, на станции с красивым названием Малиновое Озеро. По факту — обычная глухая точка на карте: лес, холод, работа с утра до вечера.
Отец — лесник, мать — по дому, четыре девчонки под одной крышей. Никаких разговоров о театре, никакой «культурной среды». Жили так, как живут тысячи таких же семей.
Позже они перебрались в Курган. Там Нина впервые попала в школьный драмкружок. Не потому что собиралась быть актрисой — просто там было интереснее, чем на переменах и уроках.
Она никому не рассказывала, что это для неё важно. В те годы такие мечты выглядели глупо: нормальные люди становились учителями, медиками, инженерами. Актриса — это где-то далеко и не про таких, как она.
Про тот разговор с матерью Нина вспоминала много лет. Они были в лесу, собирали ягоды. Она прочитала небольшой монолог, подражая Нонне Мордюковой, и спросила — почти между делом — получится ли у неё что-нибудь на сцене. Мать не рассуждала и не смеялась. Сказала просто: да, получится.
Для девочки из алтайской глубинки этого оказалось достаточно, чтобы потом не отказаться от своей затеи, когда станет тяжело.
Пять попыток и суконная пыль
В Москву Нина Усатова приехала без иллюзий, но с упрямством. Говор был деревенский, внешность — не из столичных стандартов. В Щукинское училище её не брали раз за разом. Она выходила с экзаменов, ехала обратно и через год снова возвращалась. И снова слышала отказ.
Чтобы не сидеть без дела, она устроилась на суконную фабрику в Боровске. Работала сновальщицей — тяжёлая, монотонная работа в шуме и пыли.
Вечерами готовилась к новым попыткам поступления: читала, разучивала тексты, репетировала в общежитиях и пустых комнатах. Это был не романтический период, а обычная выживаемость — надо было как-то держаться.
Прошло несколько лет. Она успела поработать в Доме культуры, даже стала его директором.
Когда наконец удалось поступить, актёрский факультет был уже закрыт — возраст не позволял. Нину Усатову взяли на режиссёрский. Она согласилась без разговоров. Главное было оказаться внутри профессии, а не за дверью.
После учёбы её отправили в Архангельскую область — в провинциальный театр. Там было всё: холодные гримёрки, гастроли, маленькие залы, десятки ролей за короткое время.
Потом появился Ленинград, Молодёжный театр, а следом и БДТ. В кино её заметили позже, но к этому моменту она уже была актрисой с крепкими руками и жёсткой школой за плечами.
Сын, о котором молчали
Когда Нина Усатова снималась в «Холодном лете…», она была беременна. На площадке об этом почти никто не знал. Она не любила делиться личным, особенно если это могло стать поводом для разговоров.
В тридцать шесть у неё родился сын Николай — поздний, долгожданный, но появившийся в её жизни без лишнего шума.
Имя его отца она скрывала годами. Даже близким не рассказывала. Если и говорила что-то, то очень обобщённо — что человек умный, начитанный. Этого было достаточно, чтобы закрыть тему. Журналисты пытались что-то вытащить, приписывали ей романы с коллегами, но Нина Усатова упрямо не вдавалась в детали.
Отец и сын начали общаться не сразу. Это тоже было её решение — не ломать, не давить, дать всему вырасти своим темпом. Со временем ей удалось их сблизить, и для неё этого было достаточно.
Николай рос рядом с театрами и съёмками, видел усталость, нервозность, закулисье — и выбрал совсем другой путь. Он стал юристом, не имеющим никакого отношения к сцене.
Матерью она была не показательной. Не растворялась в сыне, не строила вокруг него культ. Она понимала простую вещь: ребёнок вырастет и уйдёт. Так и произошло.
Они сохранили тёплую связь, но без удушающей привязанности и без показных жестов.
Брак на расстоянии
С Юрием Гурьевым Нина Усатова познакомилась уже взрослой, состоявшейся женщиной. Он был лингвистом из Тулы — спокойным, интеллигентным, без тяги к светской суете. Их отношения не строились на вспышках и драме. Скорее это было тихое совпадение двух людей, которым не нужно никому ничего доказывать.
Когда они поженились, вопрос, где жить, встал сразу. У Нины — Петербург, театр, съёмки, привычная среда. У Юрия — Тула, работа, друзья, давно сложившийся круг. Ни один из них не захотел ломать свою жизнь ради штампа в паспорте. Так и решили: каждый остаётся у себя, а вместе они будут тогда, когда хотят, а не когда «положено».
Для окружающих это выглядело странно. Брак без общего быта, без совместных завтраков и вечных разговоров о мелочах.
Но для Нины Усатовой именно в этом и был смысл. Они не надоедали друг другу, не уставали, не превращали любовь в череду обязанностей. Встречались, скучали, разговаривали — и этого им хватало.
Тихая жизнь в семьдесят четыре
Сегодня Нина Усатова живёт в собственном доме под Петербургом. Снимается нечасто, выбирая только то, что действительно интересно. Она больше не хватается за роли ради количества — возраст и опыт позволяют быть разборчивой и не оправдываться за это.
У неё есть одна старая обида на себя — когда-то она не решилась попросить роль Груши в фильме по Шукшину. Но судьба всё-таки дала ей возможность вернуться к этому миру: сейчас она играет в спектакле по его рассказам. Для неё это важнее любых поздних наград и громких слов.
Сын давно живёт своей жизнью, у него семья, и Нина ждёт внуков. Она не любит выставлять счастье напоказ и не говорит о нём громко. Ей достаточно того, что рядом есть близкие, есть работа и есть возможность жить так, как она выбрала сама — без суеты и чужих ожиданий.
Иногда Нина Усатова говорит об этом совсем просто: им с Юрием хорошо именно потому, что они не живут друг у друга «на шее».
Каждый остаётся в своём мире, со своими привычками и тишиной, и именно поэтому их встречи не превратились в рутину. Она не считает такой брак странным — для неё это нормальная форма близости, где нет усталости друг от друга и нет необходимости подстраиваться.
И, возможно, в этом и есть её настоящее счастье — жить рядом с любимым человеком, не теряя себя.
Спасибо, что дочитали до конца и до скорых встреч!