— Алина, нам нужно поговорить.
Вадим стоял в дверях кухни, и по его лицу было понятно — разговор будет неприятным. Алина как раз проверяла тетрадь Саши, красным карандашом исправляя корявые буквы. Дочка сидела рядом, болтая ногами под столом.
— Сашенька, иди пока мультики посмотри, — попросила Алина, и девочка радостно унеслась в комнату.
Вадим прошел на кухню, присел на табуретку напротив. Пальцами барабанил по столешнице — верный признак того, что нервничает.
— Звонила мама, — начал он, не глядя жене в глаза. — У нее проблема. Серьезная.
Алина отложила тетрадь, приготовилась слушать. За семь лет замужества она уже научилась распознавать, когда речь идет о настоящих проблемах, а когда — о выдуманных Нинель Николаевной.
— Труба потекла. Под ванной. Сантехник сказал, что нужно менять всю разводку, иначе соседей снизу зальет, — Вадим говорил быстро, будто боялся, что его перебьют. — И мама решила заодно плитку обновить. Старая уже совсем никакая. Смета вышла сто восемьдесят тысяч.
Алина медленно выдохнула. Вот оно. Она уже чувствовала, к чему идет разговор.
— И? — спросила она ровным голосом.
— Ну... у мамы сейчас денег нет на такую сумму. Осенью холодильник купила, телевизор новый. А труба не ждет, понимаешь? — Вадим наконец посмотрел на жену. — Ты же можешь помочь? У тебя зарплата хорошая.
— Вадим, — Алина откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. — Я коплю на отпуск. Хочу летом свозить нас на море. И машину нужно менять весной. Наша «Калина» уже десять лет как ездит, постоянно что-то ломается.
— Машину можно и подождать, — быстро сказал Вадим. — А море... ну, август же еще далеко. Успеем накопить.
— А почему именно я должна платить за ремонт твоей матери? — Алина старалась говорить спокойно, но раздражение уже подступало к горлу. — У Нинель Николаевны пенсия есть. Накопления должны быть.
— Накопления ушли на холодильник и телевизор, я же сказал! — Вадим повысил голос. — Она одна живет, ей некому помочь. А труба действительно течет, я сам видел.
— Тогда пусть поменяет только трубу, без всякой элитной плитки, — предложила Алина. — Это будет стоить раза в три дешевле.
— Алина, она всю жизнь в этой квартире прожила! — Вадим уже не скрывал недовольства. — Разве плохо, что она хочет сделать нормальный ремонт? Раз уж все равно мастеров вызывать, то можно и плитку поменять.
— Раз она хочет, пусть и платит, — Алина встала из-за стола, начала убирать Сашины учебники в портфель. — Вадим, у меня свои планы на деньги. И я не собираюсь от них отказываться.
Повисла тяжелая тишина. Вадим смотрел на жену так, будто она вдруг заговорила на незнакомом языке.
— То есть ты отказываешься помочь моей матери? — медленно произнес он.
— Я отказываюсь выкладывать сто восемьдесят тысяч на ремонт, который не является срочным, — поправила Алина. — Если действительно труба аварийная, пусть твоя мама вызовет сантехника, поменяет трубу и обойдется без итальянской плитки.
— Ты эгоистка! — Вадим вскочил, стул за его спиной опасно качнулся. — Тебе что, жалко денег на родного человека? Это моя мать! Она меня вырастила, выучила, а ты...
— А я плачу за эту квартиру коммуналку, — перебила его Алина, и голос ее стал жестче. — Покупаю продукты. Одеваю дочку. И квартира эта, между прочим, моя. От бабушки досталась. Так что не надо мне тут рассказывать про родных людей.
— Сейчас же возьми телефон и переведи маме деньги! — заорал Вадим. — Ты обязана помогать родным!
Из комнаты выглянула испуганная Саша, губы задрожали.
— При ребенке орать будешь? — тихо спросила Алина, и в этой тишине было больше ярости, чем в любом крике.
Вадим схватил куртку с вешалки, рывком распахнул дверь.
— Я к маме, — бросил он через плечо. — Подумай о том, что ты делаешь.
Дверь захлопнулась. Алина подошла к дочери, присела на корточки, обняла.
— Не бойся, солнышко. Папа просто расстроился. Все будет хорошо.
Но Саша уткнулась ей в плечо и тихо всхлипнула.
***
Утром суббота началась со звонка. Вадим. Алина долго смотрела на экран, прежде чем ответить.
— Ну что, одумалась? — вместо приветствия спросил муж.
— Доброе утро и тебе, — сухо ответила Алина. — Нет, не одумалась.
— Алина, ты разрушаешь нашу семью! — голос Вадима звучал устало, будто он всю ночь не спал. — Из-за каких-то денег. Неужели тебе не жалко маму? Она плакала вчера весь вечер.
— Вадим, твоя мама взрослый человек. У нее есть пенсия, есть квартира. Если она хочет дорогой ремонт, пусть копит или берет кредит.
— Кредит в ее возрасте? Ты с ума сошла?
— Тогда пусть делает бюджетный ремонт.
Вадим что-то пробурчал и отключился.
Алина опустила телефон на стол, посмотрела в окно. Саша спала еще, суббота все-таки. Нужно было придумать, чем занять дочку сегодня, чтобы отвлечь от вчерашней ссоры.
Телефон снова зазвонил. Нинель Николаевна.
Алина долго смотрела на высвечивающееся имя, потом все же ответила.
— Алиночка, милая, — в трубке раздался надтреснутый голос свекрови. — Мне так стыдно тебе звонить, но я совсем не знаю, что делать.
— Нинель Николаевна...
— Соседи снизу пришли сегодня утром, — продолжала свекровь, не слушая. — Говорят, что у них потолок мокрый. Грозятся в суд подать, если я срочно не починю. А у меня денег нет. Совсем. Вадик говорил, что ты могла бы помочь.
Алина прикусила губу. Это была классическая манипуляция, и она это понимала.
— Нинель Николаевна, мне очень жаль. Но сейчас у меня нет возможности выделить такую сумму.
— Такую? — переспросила свекровь, и голос ее изменился. — А какую можешь? Хоть половину? Хоть треть?
— Никакую, — твердо сказала Алина. — У меня свои планы на эти деньги.
— Планы, — повторила Нинель Николаевна. Помолчала. — Понятно. Я так надеялась, что Вадик женился на хорошей девочке. А ты оказалась... жадной. Он всю ночь не спал, переживал. А ты даже не извинилась.
— Извиняться мне не за что, — Алина почувствовала, как внутри все сжимается от обиды. — И я не жадная. Я просто не обязана оплачивать чужой ремонт.
— Чужой? — свекровь рассмеялась коротко, зло. — Я же мать твоего мужа! Как это чужой? Вадик прав был, когда говорил, что ты эгоистка.
Алина отключила звонок.
Руки дрожали. Она встала, прошлась по кухне. Нет, она не будет плакать из-за этого. Не будет.
***
Воскресенье выдалось серым и промозглым. Саша играла в комнате, а Алина сидела на кухне, пытаясь разобраться с рабочими документами. Но мысли постоянно убегали не туда.
Звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Она посмотрела в глазок — Вадим. С двумя большими сумками.
Алина открыла молча.
— Пришел за вещами, — коротко сообщил муж, проходя внутрь. — Раз ты не ценишь семью, буду жить у мамы.
— Пожалуйста, — Алина отступила в сторону.
Вадим прошел в спальню, начал собирать одежду из шкафа. Алина стояла в дверях, наблюдая. Он ждал, что она остановит его, попросит остаться. Но она молчала.
— Мам, а папа куда собирается? — Саша появилась в коридоре, глаза широко распахнуты.
— Папа немного поживет у бабушки, — ответила Алина, стараясь улыбнуться. — Но он будет приходить к тебе, не волнуйся.
— Я тебя в субботу заберу, зайка, — Вадим присел рядом с дочерью, погладил по голове. — Погуляем, сходим в кино, хорошо?
Саша кивнула, но губы у нее дрожали.
Вадим закончил собирать вещи, встал у порога с сумками.
— Последний раз спрашиваю. Ты точно не передумаешь?
— Точно, — Алина скрестила руки на груди.
— Тогда до встречи.
Он ушел. Алина закрыла дверь, прислонилась к ней лбом. Внутри была странная пустота. Не боль, не злость — просто пустота.
— Мам, а папа вернется? — тихо спросила Саша.
— Не знаю, солнышко. Не знаю.
***
В понедельник на работе Алина рассказала обо всем Ольге Реневой. Они сидели в курилке на первом этаже — Ольга, правда, не курила, просто это было единственное место, где можно было спокойно поговорить.
— Ох, Алин, я тебя так понимаю, — Ольга качала головой, слушая историю. — У меня бывший муж тоже весь был под мамой. Когда разводились, свекровь мне в лицо сказала, что я разрушила жизнь ее сыночку.
— А ты не жалела потом? — спросила Алина.
— Ни разу, — Ольга усмехнулась. — Жалела только о том, что не развелась раньше. Слушай, держись своей позиции. Если сейчас сдашься, Вадим будет считать, что так можно всегда. Каждый раз, когда маме что-то понадобится, он будет требовать от тебя денег.
— Я и не собираюсь сдаваться, — Алина провела рукой по лицу. — Просто неприятно все это. И Саше плохо.
— Сашке будет еще хуже, если она вырастет, видя, как папа не уважает маму, — возразила Ольга. — Поверь, дети все понимают. Лучше пусть родители живут раздельно, но достойно, чем вместе в постоянных скандалах.
Они еще поговорили немного, потом вернулись в отдел. Весь день Алина работала на автопилоте, проверяя накладные и общаясь с поставщиками. Но мысли были далеко.
Вечером Вадим позвонил — коротко, сухо. Сказал, что хочет забрать Сашу в субботу с утра, отвести в парк развлечений. Алина согласилась. Как-то даже обидно стало — ни слова о ней, ни вопроса, как дела. Будто семь лет совместной жизни вдруг растворились.
***
В среду вечером Алина встретила в подъезде Тамару Викторовну, соседку с верхнего этажа. Пожилая женщина как раз возвращалась из магазина, тащила тяжелые пакеты.
— Давайте помогу, — предложила Алина, принимая один из пакетов.
Они поднялись вместе на четвертый этаж.
— Спасибо, деточка, — Тамара Викторовна открыла дверь своей квартиры, взяла пакет обратно. — Как у вас там дела? Видела, Вадим с сумками уходил в воскресенье.
Алина замялась. Не хотелось распространяться, но соседка смотрела с таким участием, что не рассказать было бы невежливо.
— Поругались немного. Временно разъехались.
— Из-за чего, если не секрет?
— Да так... свекровь захотела ремонт. Дорогой. Просила нас оплатить.
— А-а-а, — протянула Тамара Викторовна с пониманием. — Нинель Николаевна? Я ее знаю, мы в одном магазине закупаемся иногда. Она мне в прошлом году рассказывала, что в санаторий съездила на три недели. В Кисловодск, кажется. Недешевое удовольствие, я сама цены смотрела.
Алина замерла.
— В санаторий? Вадим говорил, что у нее денег не было весь прошлый год.
— Да что ты! — Тамара Викторовна махнула рукой. — И шубу новую купила. Норковую. Рублей пятьдесят точно стоит, я в этом разбираюсь. Показывала мне в ноябре.
У Алины похолодело внутри.
— Спасибо, что рассказали, — пробормотала она.
— Да ты не расстраивайся, — соседка похлопала ее по плечу. — Мужики все такие. За мамами бегают до старости. Главное, чтобы ты себя не потеряла.
Алина спустилась к себе, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Значит, вот как. Нинель Николаевна вполне может себе позволить ремонт. Просто не хочет тратить свои деньги.
Она достала телефон, написала Ольге: «Можешь попросить брата узнать, сколько реально стоит ремонт ванной в однушке? Свекровь сказала сто восемьдесят тысяч, но мне кажется, это слишком много».
Ольга ответила быстро: «Без проблем. Игорь прораб, у него связи. Завтра узнаю».
***
В четверг вечером Ольга позвонила.
— Слушай, мой брат говорит, что ремонт ванной с заменой труб и плитки в однокомнатной — это максимум сто двадцать тысяч. Если не брать элитную плитку из Италии. Сто восемьдесят — это либо цена завышена, либо там какая-то очень дорогая отделка заказана.
— То есть моя свекровь просто решила сделать себе элитный ремонт за мой счет, — медленно произнесла Алина.
— Похоже на то. Алин, ты главное не дай себя в обиду. Мало ли что они там придумали.
После разговора Алина долго сидела на диване, обдумывая ситуацию. Получается, никакой срочности нет. Труба, может, и течет, но не настолько критично, чтобы требовать немедленных трат. А Нинель Николаевна просто увидела возможность обновить ванную, не потратив ни копейки из своего кармана.
Злости не было. Было разочарование. И еще — четкое понимание, что она была права.
***
В субботу Вадим пришел ровно в десять, как обещал. Саша уже была готова, прыгала у порога в нетерпении.
— Привет, — Вадим избегал смотреть Алине в глаза.
— Привет. Сашенька, иди оденься потеплее, на улице холодно.
Пока дочка натягивала куртку, Алина решилась:
— Вадим, а что именно твоя мама хочет там делать? Может, можно найти вариант подешевле?
Он наконец посмотрел на нее.
— Ну... она хочет нормальную итальянскую плитку. Не китайскую какую-нибудь дешевую.
— То есть дело не только в протекающей трубе? — Алина прищурилась. — Она просто решила сделать себе хороший ремонт?
Вадим замялся.
— Раз уж менять трубы, то и плитку заодно обновить... Логично же.
— Логично было бы сначала устранить проблему с трубой, а уже потом, когда появятся деньги, заниматься косметикой, — Алина говорила спокойно, но каждое слово было точным и острым. — Вадим, твоя мама в прошлом году была в санатории. И купила норковую шубу. Откуда деньги на это были, если она такая бедная?
Лицо Вадима вытянулось.
— Ты... ты что, следишь за моей матерью?
— Я просто случайно узнала. И еще я узнала, что такой ремонт стоит максимум сто двадцать тысяч. А не сто восемьдесят.
Вадим открыл рот, но ничего не сказал.
— Папа, пошли! — Саша дернула его за руку.
— Да, зайка, пошли, — он взял дочь за руку, посмотрел на Алину. — Мы поговорим об этом позже.
Они ушли. Алина закрыла дверь и выдохнула. Картинка начала проясняться.
***
Воскресенье тянулось медленно. Саша вернулась вечером, довольная и уставшая — Вадим водил ее в парк аттракционов, потом они ходили в кафе, ели блинчики. Дочка сразу уснула.
Алина уже собиралась лечь спать, когда раздался звонок в дверь. Она подошла, заглянула в глазок — Вадим.
Открыла.
— Можно поговорить? — спросил он тихо.
Алина пропустила его внутрь, прошла на кухню. Вадим устроился на своем обычном месте, но выглядел неуютно, будто оказался в чужой квартире.
— Алина, я хочу все объяснить, — начал он.
— Объясняй.
— Насчет санатория. Мама действительно ездила. Но это было по путевке от поликлиники, почти бесплатно. И шуба... ей подруга отдала. У подруги размер не подошел, вот она маме и отдала почти даром.
Алина смотрела на него молча.
— Ты действительно в это веришь? — спросила она наконец.
— Почему нет? Мама не станет врать.
— Вадим, — Алина наклонилась вперед, посмотрела мужу прямо в глаза. — Твоя мать манипулирует тобой. Она хочет дорогой ремонт, но не хочет тратить свои деньги. Поэтому придумала эту историю с аварийной трубой и соседями снизу. А ты, как всегда, побежал выполнять ее желание, даже не задумываясь.
— Ты не имеешь права так говорить о моей матери! — Вадим вскочил. — Она вырастила меня, дала образование, всю жизнь на меня положила!
— И это прекрасно, — Алина тоже поднялась. — Но это не значит, что ты должен всю свою жизнь отчитываться перед ней и выполнять любую ее прихоть. Ты взрослый мужчина, Вадим. У тебя своя семья. Жена. Дочь. Пора выбирать: либо ты живешь своей жизнью, либо продолжаешь быть послушным сыночком, который даже пикнуть не может против маминой воли.
— Ты заставляешь меня выбирать между тобой и мамой? — Вадим смотрел на нее с недоумением.
— Нет, — Алина покачала головой. — Я не прошу тебя бросить мать или перестать с ней общаться. Я прошу тебя уважать меня. Мои деньги. Мои решения. Прошу обсуждать со мной важные траты, а не ставить перед фактом. Прошу быть мужем, а не мальчиком, который выполняет любое мамино желание, игнорируя интересы собственной семьи.
Вадим стоял молча, сжав кулаки.
— Мне нужно подумать, — выдавил он наконец. — Это все слишком сложно.
— Думай, — согласилась Алина. — Только помни: времени у тебя немного. Я не буду ждать вечно.
Он ушел, не попрощавшись.
Алина вернулась на кухню, села на стул. Руки дрожали. Она сказала все, что думала. Теперь оставалось только ждать.
***
Прошло еще два дня. Вадим не звонил, не писал. Алина ходила на работу, забирала Сашу из продленки, готовила ужин, проверяла уроки. Жизнь шла своим чередом, но внутри все сжималось от тревоги.
Во вторник вечером, когда Саша уже спала, раздался звонок в дверь. Алина открыла — Вадим. С теми же сумками, с которыми уходил неделю назад.
— Можно войти? — спросил он.
Она молча пропустила его.
Вадим прошел в комнату, поставил сумки, вернулся на кухню. Сел. Алина села напротив.
— Я всю неделю думал, — начал он, глядя в стол. — Разговаривал с мамой. Точнее, пытался. Она обиделась, что я вообще посмел усомниться в ее правоте. Сказала, что раз я не хочу помочь родной матери, могу жить где угодно.
Алина слушала молча.
— Я всю свою жизнь делал так, как она хочет, — продолжал Вадим. — Учился там, где она сказала. Работу выбрал ту, которую она одобрила. Даже на тебе женился, потому что она сказала, что ты подходящая. Но понимаешь... я никогда не думал, правильно ли это. Мне казалось, что так и надо — мама же всегда права.
Он поднял глаза, посмотрел на Алину.
— А теперь я понял, что хочу жить своей жизнью. Хочу быть с тобой и с Сашкой. Хочу сам принимать решения, а не бегать к маме за одобрением. Я позвонил ей позавчера, сказал, что если ей нужен ремонт, я помогу. Тридцать тысяч — это все, что я могу выделить из своих денег. Остальное — ее проблема.
— И как она отреагировала? — тихо спросила Алина.
— Повесила трубку, — усмехнулся Вадим. — Потом написала, что я неблагодарный сын и она от меня отрекается. Но... мне стало легче. Впервые за много лет я почувствовал, что поступил правильно. Что я не предал маму, а просто перестал быть ее игрушкой.
Алина молчала, переваривая услышанное.
— Прости меня, — Вадим протянул руку через стол, накрыл ее ладонь своей. — Прости за то, что кричал. За то, что ушел. За то, что не слушал тебя все эти годы. Я был не прав. Можно я вернусь? Обещаю — больше никаких требований, никакого давления. Мы будем все решать вместе. Как равные.
Алина смотрела на его руку, лежащую поверх ее руки. Потом подняла глаза.
— Вадим, я прощаю тебя. Но запомни раз и навсегда: это последний раз. Если ты еще хоть раз попытаешься поставить меня перед фактом или требовать что-то в приказном тоне — все. Дверь будет закрыта. Навсегда. Я не шучу.
Он кивнул.
— Я понял. Я действительно изменюсь.
Алина медленно выдохнула. Внутри что-то оттаяло.
— Тогда добро пожаловать домой.
***
Прошла еще неделя. Жизнь постепенно возвращалась в прежнее русло, но что-то в ней изменилось. Вадим теперь советовался с Алиной по любым вопросам — даже по мелочам вроде покупки новых ботинок. Поначалу это раздражало, но Алина понимала — он просто учится быть самостоятельным.
В пятницу вечером они сидели на кухне, Саша уже спала. Вадим рассказывал, что мать нашла других мастеров, подешевле.
— Сделали ремонт за восемьдесят тысяч, — говорил он, разглядывая фотографии, которые прислала Нинель Николаевна. — Она взяла часть из своих накоплений, часть я дал. Получилось нормально.
— Она еще на тебя обижается? — спросила Алина.
— Уже разговаривает. Правда, холодно так. Но это лучше, чем полное молчание.
— Со временем привыкнет, — Алина положила руку ему на плечо. — Просто ей нужно время, чтобы понять, что ты больше не тот мальчик, который выполняет любое ее желание.
Вадим кивнул, прикрыл ее руку своей.
— А ты когда машину смотреть собираешься?
— Весной, как планировала. Хочу съездить в автосалон, посмотреть варианты.
— Может, я с тобой? — предложил он осторожно. — Я же в машинах получше разбираюсь.
Алина улыбнулась.
— Поможешь — да. Но выбирать буду я.
Вадим рассмеялся.
— Договорились.
Они сидели на кухне, держась за руки, и Алина думала о том, что их отношения изменились. Раньше это был просто быт, привычка, автопилот. А теперь — настоящее партнерство. Где каждый уважает другого, где решения принимаются вместе.
Нинель Николаевна, конечно, не сдастся просто так. Будут еще попытки манипулировать, давить на жалость, требовать внимания. Но главное — Вадим наконец научился говорить «нет». И это меняло все.
Впереди был отпуск летом, новая машина весной, обычная семейная жизнь. Без лишних драм, без чужих требований, без постоянного ощущения, что ты должен кому-то что-то доказывать.
И в первый раз за долгое время Алина почувствовала настоящее спокойствие.
Судоку (вордоку)
Отгадайте, какие буквы спрятаны в клетках ( ? ), важно, чтобы буквы не повторялись в строках и столбцах.
Секретное слово спрятано по диагонали от левого верхнего угла. Кто первым найдет слово по диагонали — пишите в комментарии!
