— А где у тебя тут масло? — спросила свекровь, шаря в холодильнике невестки.
— Пожалуйста, отойдите от холодильника и объясните, что здесь происходит, —Виктория буквально оторопела, застав свекровь у себя на кухне, с деловым видом упаковывающей продукты, которые Виктория с мужем купили на неделю не далее как вчера.
— Что-что? Смотрю богато живете, а сестра твоего мужа, между прочим, копейки до зарплаты считает. Учу делиться, — не оборачиваясь, ответила свекровь и отправила в свой пакет десяток яиц.
Виктория вернулась домой сегодня пораньше. Отчет удалось сдать одной из первых и начальник, в качестве премии, отпустил ее домой. Едва открыв дверь в квартиру, Виктория услышала странный грохот, доносящийся с кухни. Она быстро сняла обувь в коридоре, взяла зонт, ничего потяжелее не нашлось, и на цыпочках направилась в сторону кухни. Осторожно выглянув из-за угла, она готовилась к схватке с неизвестным грабителем, который почему-то решил обчистить именно их с мужем кухню.
— Тамара Семеновна?! — Виктория аж подпрыгнуло от удивления, увидев вместо грабителя собственную свекровь, которая по-хозяйски шарила в холодильнике. Рядом на табуретке стоял уже почти полный пакет. Из него торчала палка колбасы, купленная Викторией вчера и даже еще не начатая, банка с кофе, маринованные огурчики, которые так любил муж Степа, пачке кефира, упаковка творога, любимый Викторин йогурт с персиком и клубникой.
— Слушай, Вика, не могу найти. Где у тебя масло?
— Какое масло? — опешила Виктория.
— Сливочное, конечно. Неужели ты думаешь, я буду растительное в холодильнике искать? Его я уже взяла на полке, — свекровь указала на пакет, из которого, и правда, торчало горлышко от емкости с подсолнечным маслом.
— Как вы сюда попали, Тамара Семеновна?
— Это дом моего сына, что тебя удивляет в моем появлении?
— Дом вашего сына? — Виктория буквально задохнулась от возмущения, но сделав три глубоких вдоха, максимально спокойно повторила: — Еще раз спрашиваю, как вы сюда попали?
—Степа дал мне ключи и сказал, что я могу приходить сюда, когда захочу.
— Но как он мог? Эту квартиру завещала мне бабушка. Степа здесь только живет, поскольку он мой муж!
— Вика, какая разница, кто кому и что завещал? Мы — семья. К тому же я не делаю ничего плохого. Сестре Степы Татьяне тяжело, от нее ушел муж, а она, между прочим, беременна. У вас же все есть. Неужели можно не делиться с родней?
— Может быть, поделиться и можно, если спросят, если не лезут сами в чужие холодильники.
Она стояла посреди кухни, уставившись на свекровь, которая держала в руках пачку с маслом, которую все-таки нашла. Сердце колотилось, как барабан, а в голове вихрем кружились воспоминания о тех трех годах, что она терпела это безобразие. Сколько раз Тамара Семеновна вваливалась в их квартиру без стука, как к себе домой?
Первый раз это случилось через пару месяцев после свадьбы. Свекровь пришла просто проведать, а уходя, заметила на вешалке новый шарф Виктории — яркий, шелковый, подарок от подруги.
— Ой, Викуля, какой красивый! — пропела она тогда, наматывая его на шею. — Тебе не жалко для мамы? Ты же меня мамой считаешь, правда? Степа говорил, ты такая добрая!
Виктория замерла, вспоминая слова своей собственной матери:
— Доченька, чтобы муж любил, со свекровью ладь. Семья — это компромиссы.
Вика любила Степу безумно, видела в нем опору, поэтому кивнула:
— Конечно, берите, Тамара Семеновна.
Шарф ушел со свекровью.
Потом это повторялось снова и снова. Через полгода свекровь заглянула на огонек и увидела на полке в ванной флакон с духами — дорогой, с нотками жасмина, который Виктория купила на премию.
— Вика, миленькая, у меня как раз кончились! — воскликнула она, брызгая на запястье. — Ты не против?
Виктория сглотнула, но улыбнулась:
— Берите, конечно.
Внутри снова закипело, но она напоминала себе: —Степа счастлив, когда довольна его мама. Ради мужа потерплю.
Еще через год, на день рождения Степы, Тамара Семеновна пришла с пустыми руками, но ушла с серебряными сережками Виктории — теми, что бабушка подарила перед см ертью.
— Ой, какие милые! — заворковала свекровь, примеряя их перед зеркалом. — У меня как раз потерялись похожие. Викуля, ты же не жадная? Степа сказал, ты меня любишь как родную!
Виктория закусила губу до к рови, но отдала:
— Да, пожалуйста.
Мать тоже звонила постоянно:
— Не упрямься, Вика. Свекровь — это святое. Хочешь сохранить брак — угождай.
А теперь Тамара Семеновна вообще заявилась к ним домой, когда Вики и Степана вообще не было дома и начала сгребать в пакет их продукты, которые они со Степой покупали на свои деньги.
Виктория почувствовала, как что-то сломалось внутри. Она шагнула вперед, выхватила пакет из рук свекрови и начала выкладывать все обратно в холодильник — колбасу, кофе, огурцы, йогурт.
— Что ты делаешь?! — взвизгнула Тамара Семеновна, хватаясь за пачку с маслом. — Это для Татьяны! Она беременна, одна, без мужа! Ты что, бессердечная?!
— Бессердечная?! — голос Виктории задрожал. — Три года я терпела, как вы шастаете по моему дому, берете мои вещи! Шарф, духи, сережки — все для второй мамы! А теперь еще и еду вор уете, пока нас нет? Это моя квартира, моя еда! Уходите и оставьте ключи!
Свекровь отшатнулась, глаза ее расширились.
— Ты... ты меня выгоняешь? Я расскажу Степе! Он такого не потерпит! И ключи не верну, не надейся. Мой сын здесь такой же хозяин, а значит и я.
В этот момент хлопнула входная дверь — Степа вернулся с работы раньше обычного. Увидев мать и жену встрепанными на кухне, замер.
— Что здесь происходит? Мама? Вика?
Тамара Семеновна разр ыдалась, театрально прижимая руки к груди.
— Сыночек! Она меня выгоняет! Отобрала продукты, которые я хотела взять для твоей бедной сестры! Я же только хотела помочь Татьяне.
Степан повернулся к Виктории, лицо его покраснело от г нева.
— Вика, это правда? Ты выгоняла мою мать? Из-за каких-то продуктов?!
— Степа, твоя мать влезла в наш холодильник без спроса! — Виктория пыталась говорить спокойно, но сле зы жгли глаза. — Три года она берет у меня все, что хочет, а я молчу ради тебя. Но это уж слишком!
— Ради меня? — Степа фыркнул, подходя ближе. — Мама права, мы семья! Ты все это делала для семьи. Татьяне трудно, а ты жалеешь ей йогурт? Если ты не извинишься перед мамой и Татьяной прямо сейчас, я подаю на развод!
Виктория почувствовала, как мир рушится. Сердце на мгновение сжалось. Она все-таки надеялась, что муж встанет на ее сторону.
Собрав всю свою волю, она все же сказала
— Развод? Значит развод. Отлично. Убирайтесь оба!
Степа схватил мать за руку, бормоча:
— Пошли, мама, не стоит с ней связываться. Она еще пожалеет, что променяла семью на пачку сливочного масла и коробку йогурта.
Они ушли, хлопнув дверью так, что зазвенели стаканы на полке.
На следующий день Тамара Семеновна разнесла новость по всем знакомым:
— Эта жад юга Виктория выгнала меня и моего сына из-за пачки масла и пары бутылок молока! Бессердечная, не думает о беременной Татьяне!
Слухи дошли до матери Виктории. Та позвонила, голос ее дрожал от осуждения.
— Вика, как ты могла? Так разве я тебя воспитывала?! Променяла мужа и семью на еду? Не звони мне больше, пока не извинишься перед мужем и свекровью и не пообещаешь им вести себя хорошо!
Виктория повесила трубку. — Как легко мать отказалась от дочери, — с гор ечью подумала она. Потом сменила замки, выкинула старые вещи мужа, которые тот забыла в шкафу. Теперь квартира казалась крепостью — тихой, своей.
Она сидела на кухне с чашкой чая, улыбаясь: — Наконец-то дом стал по-настоящему домом.
Прошло полгода.
Работа стала ее отдушиной. Начальник оценил старания — Виктория стала увереннее, инициативнее. Она взяла на себя новый проект по оптимизации отчетов, и через пару месяцев ее повысили до старшего аналитика. Зарплата выросла, и она позволила себе то, о чем раньше только мечтала: абонемент в фитнес-клуб.
Но одиночество иногда накатывало волнами.
Однажды, просматривая соцсети, она наткнулась на пост Татьяны: «Спасибо маме за помощь! Без нее не справилась бы с малышом». Под фото — Тамара Семеновна с коляской. Виктория фыркнула: —Пусть помогают друг другу. Я вне этого цирка.
Друзья поддерживали. Подруга Маша, с которой они не виделись годами из-за семейных обязательств, теперь приходила в гости еженедельно. Они болтали часами.
— Вика, ты прямо расцвела! — воскликнула Маша однажды, — Помнишь, как ты жаловалась на свекровь? По-моему, свобода пошла тебе на пользу.
— Да, Маш, — Виктория рассмеялась, но в глазах мелькнула грусть. — Только иногда думаю: а если я останусь одна навсегда? Мама до сих пор не звонит, говорит, я — променяла семью на продукты. А отец... он всегда на ее стороне.
Маша обняла Викторию:
— Ты не одна. И семья — это не только кровь. Посмотри на себя: новая работа, хобби. А мужчины? Они еще выстроятся в очередь!
И правда, через месяц на фитнесе Виктория познакомилась с Алексеем — заводчиком собак с теплой улыбкой и чувством юмора. Он не торопил, они часто просто болтали после занятий.
— Расскажи о себе, — попросил он как-то, подавая ей воду.
Виктория заколебалась, но решилась:
— Была замужем. Три года терпела свекровь, которая брала все, что хотела — от шарфов до еды из холодильника. В итоге выгнала их обоих: и мужа и его мать. Звучит драматично, да?
— Скорее смело. Моя бывшая тоже была с «семьей», которая лезла везде. Развелся два года назад. Понял, иногда лучше одному.
Они начали встречаться — неспешно, без давления. Прогулки по парку, кино, где он держал ее за руку. Однажды, вернувшись домой после ужина у него, Виктория села на кухне и прошептала: —Я счастлива. По-настоящему счастлива.
Но прошлое не хотело отпускать полностью. Однажды позвонил Степа — номер она не блокировала.
— Вика, прости, — его голос дрожал. — Мама перегнула, конечно, но она же для семьи старалась. Татьяна родила, нам нужна помощь. Я слышал ты получила повышение. Может, вернешься?
— Степа, — перебила она твердо, сердце колотилось, но голос был спокоен. — Ты выбрал их. Я выбрала себя. И да, я получила повышение. Для себя. И тратить свои деньги на твою семью больше не собираюсь. Не звони больше.
Повесив трубку, она почувствовала прилив сил.
Мама все еще молчала, тогда Виктория написала ей сообщение: «Мама, я люблю тебя, но жить по твоим правилам не буду. Если готова поговорить без нотаций — звони».
Ответ пришел через неделю: «Доченька, прости. Я ошибалась. Давай встретимся?»
Встреча была трогательной — объятия, разговоры до ночи. Мама призналась:
— Я боялась, что ты останешься одна. Но смотрю на тебя — сияешь. Горжусь.
Жизнь Виктории, и правда, расцвела: карьера шла в гору, Алексей стал ближе, друзья окружали. Она начала путешествовать — первая поездка в одиночку в горы, там она почувствовала себя по-настоящему свободной. Дом стал крепостью, полным тепла, а не стенами от мира. Виктория теперь точно знала: после бури всегда приходит солнце. И ее солнце светило ярче, чем когда-либо.