— Слушай, у меня к тебе один разговор, — Рома зашёл на кухню и сел напротив Тани, которая разбирала пакеты с продуктами.
— Говори, — она даже не подняла головы, раскладывая йогурты по полкам холодильника.
— Это про маму.
Вот тут Таня остановилась. Повернулась к мужу и прислонилась спиной к столешнице.
— Что с ней?
— Она взяла кредит. Большой.
— На что?
— Слетала на Гоа в новогодние. Ну, ты помнишь, она хотела на море, я тебе говорил.
Таня вспомнила. Маргарита Витальевна действительно собиралась куда-то, но она не думала, что свекровь возьмёт на это кредит.
— И теперь что?
— Платежи высокие. Она решила квартиру свою сдать. На полгода. Чтобы быстрее погасить.
Таня понимала, к чему он клонит. Молча взяла пакет молока, поставила его в холодильник.
— А сама хочет переехать к нам, — договорил Рома то, что повисло в воздухе.
— На сколько?
— Месяца на три. Может, четыре.
Таня закрыла холодильник. Села на стул напротив. Январский вечер за окном был тёмным, на улице шёл мокрый снег.
— Рома, это моя квартира.
— Я знаю.
— Я купила её до того, как мы встретились.
— Тань, я понимаю. Но это моя мама. Ей больше некуда.
Она посмотрела на него. Рома сидел, сцепив руки, и смотрел куда-то в сторону. Таня прожила с этим человеком два года, и знала — он не любит конфликты. Особенно когда они касались матери.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Но с условием. Никакого бардака. И никаких... вторжений.
— Мама тихая, не переживай. Она вообще привыкла сама по себе.
Таня хотела верить в эти слова.
***
Маргарита Витальевна появилась в их квартире в середине января. Приехала на такси с двумя огромными чемоданами и сумкой, из которой торчал угол пледа.
— Танечка, спасибо тебе большое! — она обняла невестку на пороге, от неё пахло каким-то цветочным парфюмом. — Я быстро, обещаю. Квартирантов нашла хороших, они уже въехали. Деньги платят сразу, никаких проблем.
— Проходите, мама, — Рома забрал чемоданы и повёл её в гостевую комнату.
Таня осталась стоять в прихожей. Маргарита Витальевна была женщина яркая — крашеные тёмные волосы с рыжим отливом, любила одеваться броско. Сейчас на ней была красная куртка и блестящие серёжки-кольца. Таня знала свекровь не близко. Видела её на свадьбе, потом на днях рождения Ромы. Созванивались редко, на праздники. Маргарита Витальевна работала в отделе кадров на мебельной фабрике, жила отдельно, в своей двушке на окраине города.
— Комната отличная! — свекровь вернулась в прихожую. — Окна на юг, светло. Ты так красиво тут всё сделала!
— Это комната была готова давно, — Таня подняла с пола сумку свекрови. — Постельное бельё свежее. Если что-то нужно, говорите.
— Да я сама всё! Не беспокойся.
В первые дни так и было. Маргарита Витальевна вела себя тихо, почти незаметно. Уходила на работу раньше Тани и Ромы, возвращалась позже. Ужинала у себя в комнате, смотрела там телевизор. Когда готовила на общей кухне, всё убирала за собой до блеска. Даже спрашивала, можно ли ей взять из холодильника масло или кетчуп.
— Видишь, — говорил Рома, когда они лежали в кровати вечером. — Я же говорил, что она тихая.
— Пока тихая, — Таня не могла отделаться от ощущения временности.
— Ты слишком волнуешься.
Может быть. Но Таня привыкла к своему пространству. Эту квартиру она покупала на свои деньги, копила три года, работая администратором в стоматологической клинике. Каждая вещь здесь была выбрана ею. Каждый уголок обустроен так, как ей нравится. И теперь кто-то чужой, пусть и мать мужа, жил здесь рядом.
***
Прошло две недели. Маргарита Витальевна действительно старалась не мешать. Но постепенно она начинала осваиваться. Теперь готовила на общей кухне чаще, раскладывала свои вещи по полкам в ванной. Иногда включала телевизор в гостиной и смотрела сериалы.
— Танюша, а можно я подругу приглашу? — спросила она как-то утром за завтраком.
Таня подняла голову от телефона.
— Подругу?
— Да, Ларису. Мы с ней вместе работаем. Она хотела заехать, просто посидеть, поболтать.
Рома жевал бутерброд и смотрел в окно, делая вид, что не слышит разговора.
— Когда? — уточнила Таня.
— Сегодня, после работы. Часика на два.
Таня хотела сказать «нет». Но поняла, что это прозвучит слишком резко. Маргарита Витальевна живёт здесь уже больше двух недель, ведёт себя нормально. Неужели нельзя разрешить принять подругу?
— Хорошо. Только уберите, пожалуйста, за собой.
— Конечно! — свекровь просияла. — Спасибо тебе, Танечка!
В тот вечер Таня вернулась домой около шести. Не успела она дойти до двери своей квартиры, как услышала громкий женский смех. Открыла дверь — из гостиной доносились голоса.
— А потом она говорит начальнику: «Я с вами разговаривать не буду!» — это был незнакомый голос.
— Да что ты! — смеялась Маргарита Витальевна. — Вот наглость!
Таня сняла куртку, прошла к гостиной. На диване сидела свекровь и рядом женщина лет пятидесяти пяти с крашеными рыжими волосами и в ярко-синем свитере. На столе стояли две чашки, лежало печенье на тарелке, конфеты в вазочке.
— А, Танюша! — Маргарита Витальевна махнула рукой. — Познакомься, это Лариса Кравцова, мы с ней в одном отделе.
— Очень приятно, — Лариса вскочила с дивана и протянула руку. — Рита столько про вас рассказывала!
— Здравствуйте, — Таня пожала руку, чувствуя себя неловко.
— Ой, какая у вас квартира! — Лариса огляделась. — А вот эта картина, она что, настоящая?
Она подошла к стене, где висела небольшая акварель — подарок Таниной подруги.
— Да, — коротко ответила Таня.
— Красиво! А мебель где брали?
— В разных местах, — Таня уже хотела уйти в спальню, но Лариса продолжала расспрашивать:
— А сколько комнат? Трёшка?
— Двушка.
— Ого, а выглядит больше!
Таня кивнула, попрощалась и ушла к себе. Села на кровать, достала телефон. Но сосредоточиться на экране не могла — из гостиной по-прежнему доносился громкий смех и разговоры.
Лариса ушла только в девять вечера. Таня вышла на кухню, когда услышала, как закрылась входная дверь. На столе в гостиной остались грязные чашки, крошки от печенья, открытая коробка конфет.
— Мама, — Рома стоял в дверях гостиной. — Уберите, пожалуйста.
— Да-да, сейчас! — Маргарита Витальевна забрала чашки и унесла на кухню.
Таня молча взяла тряпку и вытерла со стола крошки. Подняла с пола обёртку от конфеты. Маргарита Витальевна помыла чашки, вернулась в гостиную.
— Тань, ты не обижайся, мы немного расшумелись, — она улыбалась виноватой улыбкой. — Лариса такая весёлая, с ней время летит незаметно.
— Всё нормально, — Таня положила тряпку в раковину. — Просто в следующий раз сразу за собой убирайте.
— Обязательно!
Но через неделю история повторилась. На этот раз Таня пришла домой пораньше. В гостиной снова сидела Лариса, только теперь с ней была ещё одна женщина — пожилая, в сером вязаном кардигане.
— Танечка, это Валентина Петровна, наша коллега, — представила Маргарита Витальевна. — Зашла на минутку.
«На минутку» растянулось на три часа. Таня сидела у себя в спальне, пыталась смотреть сериал, но их голоса пробивались даже через закрытую дверь. Особенно громко смеялась Лариса.
Когда гости ушли, Таня снова вышла убираться. На столе лежали тарелки с остатками бутербродов, чашки, салфетки. На ковре она заметила тёмное пятно — похоже, кто-то пролил чай.
— Мама, вы же обещали убирать, — Рома вышел из спальни.
— Ромочка, прости, совсем забыла! — Маргарита Витальевна схватила тарелки. — Сейчас всё сделаю!
Но Таня уже на коленях оттирала пятно с ковра. Влажной тряпкой, потом специальным средством. Пятно не исчезало полностью, только становилось бледнее.
— Тань, оставь, мама сама уберёт, — Рома подошёл к ней.
— Уже убираю, — она не подняла головы.
Ночью, когда Маргарита Витальевна ушла к себе, Рома попытался извиниться:
— Я поговорю с ней. Серьёзно. Чтобы меньше гостей приглашала.
— Говори.
— Я правда скажу.
Но на следующей неделе ситуация не изменилась.
***
Наступил февраль. Таня начала замечать, что Маргарита Витальевна освоилась в квартире окончательно. Теперь она не спрашивала разрешения, когда приглашала подруг. Просто писала Роме: «Сегодня Лариса придёт». Или даже не предупреждала.
Однажды Таня вернулась с работы — в квартире сидели три женщины. Лариса, Валентина Петровна и ещё одна, незнакомая, с короткой стрижкой.
— Танюша, привет! — Маргарита Витальевна помахала рукой из гостиной. — Заходи, познакомлю!
Таня даже не зашла. Кивнула из прихожей и ушла к себе. Села на кровать, достала телефон. Написала подруге Оксане, с которой работала в клинике:
«Оксан, я схожу с ума. Свекровь каждую неделю таскает подруг. Они шумят, мусорят, я потом убираю».
Оксана ответила быстро: «Скажи ей прямо. Это твоя квартира».
«Боюсь, Рома обидится».
«А ты готова терпеть?»
Таня не ответила. Положила телефон и легла на кровать, глядя в потолок. Из гостиной доносился звук музыки — кажется, кто-то включил колонку.
Когда гости ушли, Таня вышла на кухню. Маргарита Витальевна мыла посуду, напевая что-то себе под нос.
— Маргарита Витальевна, — начала Таня осторожно. — Может, лучше в кафе встречаться с подругами? А то вам здесь неудобно.
— Да что ты, Танечка! — свекровь обернулась, улыбаясь. — Нормально всё! И девочки такие хорошие, все при работе, все интеллигентные. Они тихо сидят.
— Но всё-таки...
— Не переживай ты так! Я же всё убираю!
В этот момент в кухню зашёл Рома.
— Мам, а вы вчера тоже гостей звали? Я на совещании был онлайн, слышно было очень громко.
— Ой, Ромочка, прости! — Маргарита Витальевна всплеснула... взмахнула руками. — Не подумала!
— Ладно, бывает, — Рома налил себе воды из графина. — Только потише, хорошо?
— Конечно!
Но через три дня Лариса снова сидела в их гостиной. И говорила она так громко, будто на площади выступала.
Таня пришла домой в субботу около одиннадцати утра. Планировала спокойный выходной — прибраться, посмотреть новый сериал, полежать с книгой. Но только успела переодеться, как раздался звонок в дверь.
— Девочки, проходите! — закричала из своей комнаты Маргарита Витальевна. — Танечка, можно кофе сварить?
Таня замерла в спальне. Вышла в прихожую. На пороге стояли Лариса и ещё две женщины — обе незнакомые. Одна толстая, в пуховике, вторая худая, с большой сумкой через плечо.
— Здравствуйте, — Таня постаралась улыбнуться.
— Ой, здравствуйте! — Лариса протиснулась в квартиру первой. — Рита, где тапочки?
Женщины прошли, оставив мокрые следы на полу в прихожей. Одна из них задела плечом вешалку — Танина куртка упала на пол.
Таня подняла куртку, повесила обратно. Пошла на кухню. Достала кофе, засыпала его в турку. Из гостиной доносился смех, громкие голоса. Кто-то включил музыку — не очень громко, но слышно отчётливо.
Когда кофе был готов, Таня разлила его по чашкам, поставила на поднос. Понесла в гостиную.
— О, спасибо! — Лариса взяла чашку. — Какая вы заботливая!
Таня не ответила. Поставила поднос на стол и ушла к себе.
Два часа она пыталась заняться своими делами. Читала, но не могла сосредоточиться. Включила сериал — не помогло. Голоса из гостиной становились всё громче.
Около часа дня Таня вышла попить воды. Заглянула в гостиную. Картина была удручающей: на столе валялись тарелки с остатками бутербродов, чашки, крошки повсюду. На диване сидели все четверо, одна из женщин листала какие-то журналы, которые Таня складывала на полку.
— Ой, Рита, а у вас тут так красиво! — говорила толстая женщина. — Как будто в настоящем доме!
— Так это и есть настоящий дом, — ответила Маргарита Витальевна. — Танечка молодец, всё сама обустроила.
Лариса подошла к книжной полке, начала разглядывать корешки книг. Таня смотрела на всё это и чувствовала, как внутри всё сжимается.
Она вернулась к себе. Написала Оксане: «Они тут уже третий час сидят. Я не могу больше».
Оксана ответила: «Выгони их».
«Не могу. Рома обидится».
«А ты готова жить так дальше?»
Гости ушли только в четыре дня. Когда Таня вышла из спальни, увидела картину разгрома: на столе остатки еды, на ковре снова пятна, на диване валялись журналы. Маргарита Витальевна сидела в кресле и листала телефон.
— Мама, уберите, пожалуйста, — Таня старалась говорить спокойно.
— Да-да, сейчас! — свекровь поднялась. — Мы немного заговорились.
Немного. Пять часов.
Таня начала убирать сама. Собрала тарелки, отнесла на кухню. Вытерла стол. Подняла с пола журналы. Пропылесосила ковёр.
Маргарита Витальевна вышла на кухню, когда Таня мыла посуду.
— Танюша, спасибо тебе большая! — она обняла невестку за плечи. — Ты такая молодец!
Таня не ответила. Продолжала мыть чашки, глядя в раковину.
Вечером Рома вернулся с прогулки. Сел рядом с Таней на диване.
— Как день прошёл?
— Нормально.
— Мама гостей звала?
— Да. Четыре часа сидели.
— И что, опять не убрали?
— Убрала я.
Рома вздохнул.
— Я с ней поговорю.
— Говори.
Но Таня уже не верила, что что-то изменится.
***
Прошла ещё неделя. Середина февраля. Таня возвращалась домой поздно — в клинике был аврал, два сложных пациента, куча бумажной работы. Она устала так, что едва держалась на ногах.
Открыла дверь квартиры — и сразу услышала голоса. Много голосов. Сняла куртку, прошла в гостиную.
На диване сидели пять человек. Лариса, Валентина Петровна, две незнакомые женщины и ещё одна — полная, с седыми волосами, в длинной юбке. На столе стояли чашки, тарелки с пирожными, конфеты. На Таниной любимой скатерти, которую она доставала только на праздники, красовались пятна от чая.
— Танюша! — Маргарита Витальевна вскочила. — Иди, познакомлю! Это Зинаида Ильинична, моя соседка по старой квартире.
— Добрый вечер, — Таня стояла в дверях.
— Ой, а это невестка! — воскликнула Зинаида Ильинична. — Маргоша, какая квартира у них! Ты тут просто как дома!
Таня посмотрела на скатерть. На пятна. На чужих людей, которые сидели в её гостиной, в её доме, и вели себя так, будто это место общего пользования.
— Маргарита Витальевна, можно вас на минуту? — её голос был спокойным, но холодным.
— Танюша, мы же сейчас в гостях... — свекровь растерялась.
— Именно поэтому.
Женщины замолчали. Атмосфера сразу изменилась. Лариса перестала жевать пирожное. Валентина Петровна положила чашку на стол.
Таня сделала шаг в комнату.
— Я устала убирать за вашими гостями, — она говорила тихо, но каждое слово было чётким. — Устала находить грязную посуду. Устала оттирать пятна с ковра. Устала от того, что моя квартира, мой дом, превратились в какой-то проходной двор.
— Танечка, что ты! — Маргарита Витальевна покраснела. — При людях же!
— В мою квартиру попрошу гостей не приводить, — продолжала Таня. — Это мой дом. Я согласилась приютить вас на время. Не ваших подруг, не соседей, не коллег. Вас.
Лариса встала, начала собирать свою сумку.
— Лариса, подожди, — Маргарита Витальевна протянула руку. — Танюша, не надо так! При людях!
— А вы надо было спрашивать разрешения, прежде чем приглашать.
Женщины поднялись. Валентина Петровна быстро надела кофту. Зинаида Ильинична подхватила свою сумку. Они уходили молча, не прощаясь. Только Лариса у двери обернулась и сказала:
— Рита, извини. Мы не знали, что...
— Всё нормально, Лариса, — Маргарита Витальевна стояла посреди гостиной, красная, с прижатыми к груди руками.
Дверь закрылась. Остались только Таня и свекровь. Тишина была тяжёлой.
— Как ты могла! — Маргарита Витальевна наконец заговорила. — При людях! Это же мои подруги!
— А вы как могли не спросить разрешения? Это моя квартира!
— Я мать Ромы! Я же не чужая!
— Но квартира не Ромина.
Маргарита Витальевна открыла рот, но слов не нашла. В прихожей послышались шаги — это вернулся Рома. Он услышал голоса, зашёл в гостиную.
— Что происходит? — он смотрел то на мать, то на жену.
— Твоя жена выгнала моих друзей! — Маргарита Витальевна почти кричала. — При всех! Опозорила меня!
— Я не выгоняла, — Таня стояла спокойно. — Я попросила больше их не приводить. Без моего разрешения.
Рома молчал. Он смотрел на пол, на стол, на окно — куда угодно, только не на них.
— Рома, скажи ей! — Маргарита Витальевна сделала шаг к сыну. — Скажи, что она не права!
— Мам, это... — он помолчал. — Это правда Танина квартира.
Свекровь посмотрела на сына так, будто он её предал. Молча развернулась и ушла к себе. Дверь захлопнулась.
Таня и Рома остались вдвоём.
— Ты мог раньше ей сказать, — Таня подошла к столу, начала собирать чашки.
— Я пытался. Ты же слышала.
— Недостаточно пытался.
— Это моя мама, Тань.
— А это мой дом, Рома.
Они убирали молча. Рома мыл посуду, Таня вытирала стол, складывала скатерть. Пятна на ней не отстирались бы просто так. Придётся замачивать, может, даже в химчистку отдать.
Когда всё было убрано, Рома подошёл к Тане.
— Я не хочу, чтобы вы ссорились.
— Я тоже не хочу. Но я хочу жить спокойно. Это не много прошу.
— Понимаю. Я поговорю с ней ещё раз. Серьёзно.
Таня кивнула. Но внутри понимала — что-то сломалось. И починить это будет непросто.
***
Следующие дни Маргарита Витальевна почти не выходила из комнаты. Ела отдельно, уносила еду к себе. С Таней не разговаривала вообще. С Ромой — односложно.
— Мам, ну давай поговорим, — пытался Рома однажды вечером.
— Не о чем говорить.
— Просто предупреждай, если хочешь кого-то пригласить. Вот и всё.
— Я никого приглашать не буду. Раз я здесь лишняя.
Таня слышала этот разговор из спальни. Не чувствовала вины. Впервые за недели в квартире было тихо. Она могла прийти с работы и просто отдохнуть. Не убирать за чужими людьми. Не слышать громкий смех. Не находить грязные чашки.
На работе Оксана спросила:
— Ну что, выгнала гостей?
— Попросила не приводить.
— И как свекровь?
— Обиделась. Не разговаривает.
— А Рома?
— Пытается быть посредником. Ни нашим, ни вашим.
— Так всегда. Мужики не любят конфликты.
Таня понимала это. Но всё равно было обидно.
Через неделю Таня слышала, как Маргарита Витальевна разговаривала по телефону. Голос был тихий, но слова были слышны:
— Нет, Лариса, не приходи больше. Тут не рады гостям... Да, всё нормально... Просто так вышло.
Голос был обиженный. Но твёрдый.
***
Ещё через несколько дней Рома собрал их обеих на кухне. Было воскресенье, вечер. Таня сидела за столом, Маргарита Витальевна напротив, с каменным лицом.
— Давайте просто поговорим, — Рома встал между ними. — Спокойно. Без крика.
Маргарита Витальевна молчала, глядя в окно.
— Мам, Таня не хотела тебя обидеть, — начал Рома.
— Ещё как хотела! При всех опозорила!
— Я хотела установить правила, — сказала Таня ровным голосом. — Это моя квартира. Я имею право жить в ней спокойно.
— А я что, тебе мешала?
— Ваши гости мешали. Постоянно.
Свекровь молчала. Рома продолжал:
— Просто давай договоримся. Хочешь кого-то пригласить — предупреждаешь. И убираешь сразу. Вот и всё.
— Я всегда убираю!
— Нет, — Таня покачала головой. — Убирала я. Каждый раз.
Маргарита Витальевна открыла рот, хотела что-то сказать. Но остановилась. Возможно, вспомнила, как Таня оттирала пятна. Как собирала тарелки. Как мыла чашки.
— Ладно, — сказала она наконец. — Виновата. Не подумала.
Рома вздохнул с облегчением.
— Вот и хорошо! Значит, договорились?
Но Маргарита Витальевна встала из-за стола.
— Я съезжаю. На следующей неделе.
— Мам, не надо! — Рома вскочил. — Зачем?
— Надо. Квартирантов выселю. Кредит как-нибудь выплачу сама.
— Маргарита Витальевна, — Таня тоже поднялась. — Вы можете остаться. Просто...
— Нет, — свекровь подняла руку. — Я лучше у себя дома.
Она ушла к себе. Рома посмотрел на Таню.
— Может, извинишься? Чтобы не уезжала?
— Нет.
— Тань!
— Рома, я ничего плохого не сделала. Попросила не водить людей без разрешения. Это нормально.
— Но она моя мама!
— И что? Это значит, что она может делать что угодно?
Рома не ответил. Ушёл к себе.
Таня осталась стоять на кухне одна. Посмотрела в окно. На улице шёл снег, февральский, мокрый. Фонари светили тускло.
Она не чувствовала себя виноватой. Но и радости тоже не было.
Следующие дни прошли в тяжёлом молчании. Маргарита Витальевна собирала вещи. Звонила кому-то, договаривалась с квартирантами. Рома ходил мрачный, почти не разговаривал.
Через десять дней всё было готово. Чемоданы стояли в прихожей. Маргарита Витальевна вызвала такси.
— Мам, подожди, — Рома схватил её за руку. — Может, всё-таки останешься? Вы же договоритесь!
— Нет, Ромочка. Я лучше дома.
— Но кредит...
— Справлюсь. Как-нибудь.
Таня стояла в стороне. Молча смотрела. Маргарита Витальевна тоже не смотрела в её сторону.
— Приезжайте в гости, — сказала Таня.
Свекровь кивнула холодно. Обняла Рому, взяла чемоданы и вышла.
Дверь закрылась. Квартира стала пустой. Рома стоял в прихожей, глядя на закрытую дверь.
— Ты злишься? — спросила Таня.
— Не знаю, — он качал головой. — Понимаю, что ты права. Но она моя мама.
— Я не выгоняла её. Она ушла сама.
— Ты не остановила.
— А должна была?
Рома не ответил. Ушёл в спальню.
Таня осталась стоять одна. Прошла в гостиную. Села на диван. Тишина. Наконец-то тишина.
Но почему-то радости не было.
Прошёл месяц. Жизнь вернулась в обычное русло. Таня ходила на работу, Рома тоже. Но между ними появилась тонкая, почти незаметная трещина. Рома созванивался с мамой каждый день, но Таню к телефону не звал. Когда она сама пыталась спросить, как дела у Маргариты Витальевны, он отвечал коротко: «Нормально».
На работе Оксана спросила:
— Ну что, свекровь уехала?
— Да. Сама.
— И как?
— Тихо дома, — Таня помолчала. — Но Рома обижается.
— Пройдёт.
— Не знаю.
Таня действительно не знала. Потому что вечерами Рома стал больше молчать. Смотрел в телефон, отвечал односложно. Раньше они разговаривали обо всём. Теперь — только о бытовых вещах.
Ещё через две недели Маргарита Витальевна позвонила Роме. Таня слышала обрывки разговора:
— Да, мам... Нормально... Справляемся... Нет, пока не надо... Я скажу, если что.
Он положил трубку. Посмотрел на Таню.
— Она хотела приехать в гости. На выходные.
— И что ты сказал?
— Что спрошу тебя.
Таня подумала. Представила, как Маргарита Витальевна снова будет здесь. Но уже по-другому. Гостем, а не жильцом.
— Пусть приезжает. Но без подруг.
Рома слабо улыбнулся.
— Передам.
Но оба понимали — что-то изменилось навсегда. Та лёгкость, то доверие, которое было раньше, исчезло. Маргарита Витальевна больше не будет для Тани "почти родной". А Рома теперь будет осторожнее — между двух огней.
Таня села на диван с книгой. Включила лампу. Квартира была тихой. Её квартира. Её правила.
Но цена этой победы оказалась выше, чем она думала.
Судоку (вордоку)
Отгадайте, какие буквы спрятаны в клетках ( ? ), важно, чтобы буквы не повторялись в строках и столбцах.
Секретное слово спрятано по диагонали от левого верхнего угла. Кто первым найдет слово по диагонали — пишите в комментарии 🤓
