Тьфу-тьфу-тьфу. Нет, это не суеверие, а ритуал. Так начиналось утро каждой советской женщины, которая хотела выйти из дома накрашенной. Плюнуть на чёрный брусочек, потереть щёточкой, потом на ресницы. И так несколько раз, пока не получится что-то похожее на результат. Дочка, когда я ей рассказала, смотрела как на сумасшедшую.
А ведь другого способа не было. Тушь «Ленинградская», да и любая другая советская, продавалась в виде сухого брикета. Чёрный прямоугольник в картонной коробочке, к нему прилагалась крошечная щёточка. Всё, дальше сама справляйся.
Хочешь красивые ресницы? Просто поплюй.
«Ленинградскую» выпускала фабрика «Грим», которая работала с 1935 года и специализировалась на театральной косметике. Сама тушь появилась в 1947-м и поначалу предназначалась только для актрис. Стоила коробочка около 40 копеек.
Процедура была такая: берёшь щёточку, набираешь слюны побольше, трёшь по брикету, пока не образуется что-то вроде чёрной кашицы. Потом быстро, пока не засохло, наносишь на ресницы. Один слой, второй, третий. Между слоями снова плевать и тереть. Если кашица получалась слишком жидкой, тушь стекала под глаза. А если слишком густой, ресницы слипались в те самые «паучьи лапки», которых все боялись.
Вот тут и крылась главная интрига: накладные ресницы или паучьи лапки?
Грань была тонкая, потому что всё зависело от консистенции, от количества слоёв, от того, успела ты разделить ресницы иголкой или булавкой, пока тушь не схватилась намертво.
Иголка, кстати, была обязательным инструментом. Накрасилась и сразу, пока не застыло, аккуратненько разделяешь каждую ресничку. Некоторые умелицы делали это булавкой.
А ещё эта тушь имела свойство осыпаться. К середине дня под глазами появлялись чёрные круги, как у панды или у вампира из фильма ужасов, кому как больше нравится.
Приходилось таскать с собой зеркальце и постоянно проверять. А если заплакала, то вообще катастрофа. Чёрные разводы по всему лицу, потому что в составе было мыло, и глаза ещё щипало так, что слёзы сами лились. Отмыть можно было только водой с мылом.
На дискотеке, помню, девчонки после медляков выходили из зала как из угольной шахты.
Некоторые пытались улучшить формулу народными методами. Смешивали тушь с касторовым маслом, говорили, что так и ресницы укрепляются, и осыпается меньше.
Другие добавляли капельку вазелина. Третьи вообще делали тушь сами: жгли спички, собирали сажу, смешивали с вазелином. Моя подруга Ленка клялась, что такая самодельная тушь держится лучше фабричной. Может, и держалась. Но выглядело это, честно говоря, страшновато.
В конце восьмидесятых появилась импортная тушь «Луи Филипп» в нормальном флаконе, с нормальной кисточкой, плевать не надо. Стоила около 7 рублей и была страшным дефицитом. За ней охотились, её привозили из Москвы, дарили на дни рождения.
Я свою первую «Ленинградскую» купила в девятом классе. Сорок копеек из карманных денег. Красилась тайком, потому что мама считала, что школьнице краситься рано.
Прибегала в школу, заскакивала в туалет, быстро тьфу-тьфу-тьфу и бегом на урок. Щёточку носила в пенале, а брикет в кармане пальто. Конспирация была как у разведчика.
Эффекта «накладных ресниц», конечно, не получалось почти никогда. Это надо было быть настоящим визажистом, чтобы из советской туши-плевалки сделать что-то приличное.
У большинства из нас получались либо «паучьи лапки», либо просто чуть более тёмные ресницы. Но мы всё равно красились. Потому что это было взросло, красиво и как у всех.
Сейчас у меня в косметичке штук пять разных тушей. Для объёма, для длины, водостойкая на лето. Ни на одну плевать не надо. Открыла, накрасилась, пошла.
Удобно? Конечно. А я всё равно иногда вспоминаю ту чёрную коробочку с облезлой надписью. И как стояла перед мутным зеркалом в школьном туалете, торопясь успеть до звонка.