Надя ехала на работу в такси и с каждой минутой чувствовала, как внутри поднимается раздражение, смешанное с тревогой. Машина двигалась рывками, то замирая, то продвигаясь на полкорпуса вперед, словно кто-то невидимый издевался над всеми водителями сразу. За окном сплошная белая каша: ночь щедро высыпала на город снег, и теперь он лежал повсюду: на крышах машин, на тротуарах, на бордюрах, превращая привычные улицы в бесконечный лабиринт из сугробов и пробок.
Общественный транспорт не ходил. Ни автобусов, ни маршруток, ни трамваев, город будто вымер, если не считать этого бесконечного потока машин, застрявших на одних и тех же перекрёстках. Дорожники, конечно, старались, но где им успеть, снег валил всю ночь, не переставая. Надя видела из окна, как одинокий трактор, словно маленький жук, безуспешно пытался пробить себе дорогу, но его труд терялся в масштабах бедствия.
Она посмотрела на часы и тяжело вздохнула. Опаздывала. Причём сильно. Телефон, лежавший на коленях, не умолкал, вибрация шла одна за другой. Она даже не смотрела, кто звонит: и так было ясно, что с работы.
— Девушка, — осторожно сказал таксист, оборачиваясь, — тут, похоже, надолго. Если хотите, можем попробовать объехать через дворы, но там тоже всё стоит.
Надя машинально кивнула, хотя прекрасно понимала: объезжай — не объезжай, быстрее не станет. Внутри всё сжималось от бессилия. Она ведь не виновата, что ночью выпал снег. Не виновата, что город встал. Но объясни это шефу, у него свои законы.
Она опустила взгляд на свои ноги и скривилась. Капроновые колготки. Тонкие, почти прозрачные. Она выбирала их утром, даже не задумываясь: зима вроде бы была, но не такая лютая, да и прогноз обещал минус пять, не больше. А теперь мороз, ветер, сугробы по колено. Выйти и пойти пешком? Нет, даже мысль об этом вызывала дрожь. Идти пришлось бы не меньше двух километров по нечищеным тротуарам в капроне. Она не самоубийца.
Телефон снова зазвонил. Надя стиснула зубы и наконец посмотрела на экран. Коллега. Та самая, которая любила паниковать и передавать чужую истерику дальше по цепочке.
— Алло, — ответила она резко, потому что терпение было на исходе.
— Федотова, ты где?! — голос в трубке был напряжённый, почти визгливый. — Ты вообще собираешься сегодня появляться? Шеф тут бесится! Ему срочно нужны какие-то документы, он говорит, что они у тебя! Я не знаю, в какой папке искать!
Надя закрыла глаза и на секунду представила, как просто выключает телефон и остаётся в этой пробке навсегда, без работы, без звонков и без вечной гонки. Но реальность была жестче.
— Я в такси, — сквозь зубы сказала она. — Город стоит. Я не могу взлететь.
— Его это не волнует! — отрезала коллега. — Он сказал, если через полчаса тебя не будет, разговор будет серьёзный!
Связь оборвалась. Надя медленно вздохнула и посмотрела вперёд. Машины не двигались. Даже не было намёка на то, что через полчаса что-то изменится.
— Остановите здесь, — вдруг сказала она.
Таксист удивлённо посмотрел на неё.
— Вы уверены? Тут дальше только пешком, да и скользко.
— Уверена, — ответила Надя и полезла за кошельком. — Другого выхода нет.
Она расплатилась, распахнула дверь, и в лицо тут же ударил ледяной воздух. Мороз оказался куда злее, чем казалось из салона. Снег хрустел под ногами, а ветер мгновенно пробрался под пальто. Надя поёжилась, натянула капюшон почти до самых глаз и шагнула вперёд.
Бежать. Только бежать. Других вариантов у неё больше не осталось.
Она старалась идти быстро, почти вприпрыжку, лавируя между сугробами и припаркованными машинами. Ноги мерзли, пальцы на руках немели, дыхание сбивалось. Капюшон сползал, закрывая обзор, но Надя не останавливалась, времени не было.
«Только бы не упасть», — мелькнула мысль.
И именно в этот момент, перед самым поворотом, нога поехала. Снег оказался утоптанным и превратился в лёд. Надя попыталась удержаться, но равновесие было потеряно. Мир на секунду перевернулся, и она рухнула на бок, больно ударившись.
— Чёрт… — вырвалось у неё.
Она сидела на холодном снегу, пытаясь прийти в себя, когда рядом раздался резкий звук тормозов. Машина остановилась слишком близко. Надя подняла голову, но капюшон всё ещё был надвинут, и она видела лишь тёмный силуэт.
— Вы в порядке? — раздался мужской голос.
Она не сразу ответила. Сердце колотилось, ладони дрожали.
Лишь только голос заставил Надю поднять глаза. Он был знакомым, до боли знакомым, тем самым, от которого когда-то у неё перехватывало дыхание и предательски учащался пульс. Она замерла, будто время вокруг вдруг остановилось. Снег, машины, холод — всё ушло на второй план.
Перед ней стоял Борис.
Надя даже не сразу поверила. Казалось, мозг отказывался принимать очевидное, подсовывая нелепые версии: показалось, перепутала, просто похож. Но стоило ему наклониться чуть ближе, и сомнений не осталось. Те же глаза, внимательные, тёплые, с едва заметной ироничной искрой. Та же линия губ. Та же привычка слегка хмурить лоб, когда он сосредоточен.
— Ты как? — спросил он уже мягче, протягивая руку. — Ударилась сильно?
Надя хотела ответить, но слова застряли где-то внутри. Сердце билось так громко, что она боялась: он услышит. В груди вдруг стало тесно, будто туда резко впихнули слишком много чувств сразу: радость, смущение, растерянность, старую, давно запрятанную боль.
Как же она его любила.
Эта мысль всплыла сама собой. Любила тогда. Любила до сих пор, хотя столько лет убеждала себя, что всё прошло, что это было глупостью, юношеской влюблённостью, фантазией. Но стоило ему появиться, и все её уверения рассыпались, как карточный домик.
Она протянула руку, и Борис, не спрашивая больше ничего, аккуратно, почти бережно положил ладони ей на талию и помог подняться. От его прикосновения Надю будто током ударило. Она ощутила тепло его рук даже сквозь пальто и тут же испугалась этого ощущения, как чего-то запретного.
— Осторожно, тут скользко, — сказал он, удерживая её чуть дольше, чем требовалось.
Надя кивнула, не находя слов. В голове вихрем проносились воспоминания. Олеся. День рождения. Та самая вечеринка два года назад, где они виделись мельком. Тогда она весь вечер старалась держаться подальше, делала вид, что ей всё равно, хотя каждое его движение ловила краем глаза. А ведь познакомилась она с Олеськой именно из-за него. Тогда, много лет назад, ей казалось, что если быть рядом с его сестрой, если стать частью их круга, то он обязательно обратит на неё внимание.
Он обратил, но слишком поздно.
— Ты куда так неслась? — спросил Борис, оглядывая её с головы до ног. — В такую погоду и в капроне…
— На работу, — выдохнула Надя. — Опаздываю.
— Я так и понял, — усмехнулся он. — Садись в машину. Я тебя подвезу.
Он не спрашивал, помочь или нет. Просто открыл перед ней дверцу, как будто так и должно быть. Как будто они всегда так делали, будто между ними не было этих лет.
— Правда, — добавил он, когда она уже села, — поедем не по основной дороге. Я тут знаю пару переулков. Не идеально, но лучше, чем падать и мёрзнуть.
Разве могла Надя не согласиться?
Машина медленно тронулась. Внутри было тепло, пахло чем-то знакомым — смесью мужского парфюма и кожи. Надя сидела, сложив руки на коленях, и украдкой поглядывала на Бориса. Он сосредоточенно смотрел только на дорогу, будто за эти годы стал ещё спокойнее.
Воображение Нади работало без остановки. Она представляла, как он живёт, какой у него дом, о чём он думает, счастлив ли. Представляла, как могла бы выглядеть её жизнь, если бы тогда, много лет назад, всё сложилось иначе. Если бы он не послушал сестру. Если бы она была смелее. Если бы…
— Ты всё там же работаешь? — вдруг спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
— Да, — ответила она. — Всё там же.
— Тяжело?
— Иногда, — честно призналась Надя. — Но куда деваться.
Он улыбнулся, словно понимал. В машине снова повисла тишина, но она была не неловкой, а какой-то уютной. Наде хотелось, чтобы эта дорога длилась как можно дольше. Чтобы офис не появлялся за поворотом. Чтобы телефон не лежал в сумке и не напоминал о реальности.
Но вот показалось знакомое здание, серое, угловатое, такое прозаичное на фоне этого неожиданного утра. Сердце Надежды сжалось.
Машина остановилась.
— Приехали, — сказал Борис и повернулся к ней. — Удачи тебе сегодня.
Ей вдруг отчаянно не захотелось выходить. Хотелось остаться, продолжить разговор, задать тысячу вопросов, услышать о нём всё. Но она лишь кивнула и взялась за ручку двери.
— Слушай, — сказал он уже вслед, когда она почти вышла. — Вечером подъехать?
Надя обернулась.
— Зачем? — глупо спросила она, хотя прекрасно понимала, зачем.
Борис усмехнулся.
— А то вдруг опять снег. Синоптики обещали.
Она почувствовала, как внутри разливается тепло, совсем не связанное с отоплением в машине.
— Подъезжай, — сказала она тихо.
Он подмигнул, завёл двигатель и уехал. А Надя так и осталась стоять у входа, глядя ему вслед, пока серый автомобиль не скрылся за поворотом. Если бы не телефон, разразившийся очередным звонком, она бы, наверное, так и не сдвинулась с места.
Надежда весь день не могла сосредоточиться на работе. Документы, из-за которых утром был такой переполох, лежали перед ней аккуратной стопкой, но строки расплывались, цифры путались, а мысли упорно возвращались к одному и тому же образу. Борис. Его голос. Его руки на её талии. Его спокойное, почти будничное: «Вечером подъехать?»
Она ловила себя на том, что улыбается ни с того ни с сего, а потом резко одёргивала себя, становилась серьёзной, даже хмурой, будто кто-то мог догадаться, что происходит у неё внутри. Коллеги бегали, обсуждали аврал, начальник пару раз выходил из кабинета с недовольным видом, но Надя словно находилась в каком-то другом измерении, где весь мир сузился до ожидания вечера.
«А вдруг не приедет?» — мелькала тревожная мысль.
Она старалась её отгонять, убеждала себя, что ничего страшного не случится, если он не появится. В конце концов, у него своя жизнь, свои дела. Она и так получила слишком много за один день. Но сердце упрямо не соглашалось с доводами разума.
Когда рабочий день наконец закончился, Надя поймала себя на том, что специально тянет время. Медленно собирала сумку, проверяла почту, перекладывала бумаги, которые можно было оставить до завтра. Коллеги один за другим уходили, в офисе становилось тише, и это ожидание начинало давить сильнее.
Она вышла на улицу, закуталась в шарф и невольно огляделась. Снег продолжал идти, уже не так яростно, но настойчиво, будто хотел доказать синоптикам, что они не ошиблись. Надя сделала несколько шагов от входа и вдруг увидела знакомый силуэт машины.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Это был он. Она замерла, словно боялась, что если сделает ещё шаг, видение исчезнет. Но машина стояла, фары мягко освещали падающий снег, а Борис уже выходил навстречу, улыбаясь так, будто они договорились встретиться здесь много лет назад и просто немного задержались.
— Ну что, — сказал он, открывая перед ней дверцу, — поехали?
— Куда? — вырвалось у Нади, и она тут же смутилась своей растерянности.
— Ты что, глухой стала? — засмеялся Борис. — В ресторан, конечно.
Она тоже улыбнулась, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает.
— Конечно, поехали, — сказала она. — Я сегодня даже обед пропустила. Такого аврала давно не было.
Он одобрительно кивнул, и они тронулись. Надя смотрела в окно на заснеженные улицы и думала, что этот вечер уже сейчас кажется ей чем-то нереальным, почти сказочным. Будто судьба решила вдруг компенсировать ей все прошлые разочарования разом.
Ресторан оказался уютным, с мягким светом и тихой музыкой. Борис помог ей снять пальто, отодвинул стул, заказал ужин, не забыв спросить, что она любит. Он ухаживал за ней легко, без показной галантности, и от этого Наде становилось ещё теплее. Она ловила каждое его движение, и всё никак не могла поверить, что это происходит с ней, а не с кем-то другим.
Они разговаривали обо всём и ни о чём одновременно. О работе, о городе, о том, как странно иногда сталкивает людей жизнь. Борис рассказывал какие-то мелочи, шутил, а Надя слушала, затаив дыхание. Ей хотелось запомнить этот вечер до мельчайших подробностей: как он улыбается, как поднимает бокал, как смотрит на неё, чуть наклонив голову.
Когда они вышли из ресторана, Надя вдруг почувствовала лёгкую грусть. Ей не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.
— Я тебя подвезу, — сказал Борис, словно угадав её мысли.
Возле её дома он остановился, вышел из машины вместе с ней.
— Спасибо, — сказала Надя, глядя на него снизу вверх. — За сегодня и за всё.
— Не за что, — ответил он просто. — Давай обменяемся телефонами. Всё-таки зима. Буду твоим личным водителем.
Она засмеялась, чувствуя, как внутри всё снова замирает от этих слов. Они обменялись номерами, и Борис пообещал позвонить.
Он позвонил на следующий день. И на следующий тоже.
Начались их встречи. Не такие долгие и не такие бурные, как в романах, но Наде и этого хватало. Он заезжал за ней после работы, иногда просто подвозил до дома, иногда они заходили в кафе, иногда гуляли по заснеженным улицам, почти не разговаривая. Она ловила себя на том, что снова сравнивает всех мужчин с Борисом, как делала это раньше, только теперь это сравнение стало ещё болезненнее. Никто не дотягивал. Ни ростом, ни голосом, ни тем спокойствием, которое исходило от него.
Она понимала, что всё это может быть временным. Понимала, но не хотела думать об этом. Надя жила от встречи к встрече, от звонка к звонку, словно боялась спугнуть хрупкое счастье лишними вопросами.
Иногда, оставаясь одна, она смотрела на экран телефона и думала: «Неужели судьба всё-таки решила смилостивиться?» И в такие моменты ей казалось, что впереди у неё обязательно будет что-то хорошее.
В тот вечер Надя чувствовала странное напряжение ещё с самого начала. Всё было как обычно: Борис заехал за ней после работы, они поехали в небольшое кафе, где уже бывали пару раз, заказали ужин. Он улыбался, был внимателен, как всегда, но что-то в нём изменилось. Надя не могла сразу понять, что именно: взгляд стал чуть задумчивее, паузы между фразами длиннее, а улыбка словно появлялась с усилием, будто он надевал её по привычке.
Она старалась не придавать этому значения. В конце концов, у каждого бывают плохие дни. Может, устал, может, проблемы на работе. Она даже мысленно одёрнула себя: «Не выдумывай, Надя, не ищи подвох там, где его может и не быть».
Они сидели у окна. За стеклом медленно падал снег, фонари расплывались жёлтыми кругами, и всё вокруг казалось каким-то нереальным, словно происходило не с ней, а в кино. Борис молчал, вертел в руках вилку, потом вдруг посмотрел на Надю внимательно, так, что ей стало не по себе.
— Надь… — начал он и запнулся.
Она подняла на него глаза. Сердце дрогнуло.
— Что? — спросила она тихо.
Он глубоко вздохнул, будто собирался с силами.
— Я давно хотел с тобой поговорить. Просто всё никак не решался.
Надя почувствовала, как внутри всё сжалось. Эти слова редко предвещали что-то хорошее.
— О чём? — осторожно спросила она, уже заранее готовясь к неприятному.
Борис на секунду отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё.
— Ты мне всегда нравилась, — сказал он неожиданно прямо. — Очень. Ещё тогда, много лет назад.
У Нади перехватило дыхание. Она сидела, не шевелясь, боясь спугнуть эти слова.
— Правда? — вырвалось у неё.
Он кивнул.
— Правда. Но Олеся… — он усмехнулся криво. — Олеся сказала, что ты вредная, что зазнаёшься, что с тобой тяжело. Сказала, что ты не для меня.
Надя даже оторопела. Эти слова больно ударили, словно кто-то резко дёрнул старую, так и не зажившую рану.
— Она так сказала?.. — переспросила Надя, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды и недоумения.
— Да, — ответил Борис. — Я тогда был моложе, глупее. Послушал. Подумал, что сестре виднее. А потом всё как-то закрутилось, закрутилось… жизнь, работа, другие отношения.
Он замолчал. Надя тоже молчала, переваривая услышанное. Перед глазами вдруг встали десятки мелких сцен: улыбки Олеси, её «случайные» замечания, её взгляды. Всё это вдруг сложилось в одну картину, от которой стало холодно.
— Обидно, Надюш, — продолжил Борис, и голос его стал тише. — Очень обидно. Но поздно. Я ведь женат.
Эти слова прозвучали, как приговор.
Надя почувствовала, как мир вокруг неё качнулся. Она смотрела на него и не могла поверить, что слышит это сейчас, именно сейчас, когда она уже позволила себе поверить в счастье.
— Женат?.. — переспросила она почти шёпотом.
— Да, — кивнул он, не отводя взгляда. — И скоро у меня будет дочка. Жена сейчас лежит на сохранении. Поэтому… — он замялся, — поэтому у меня было больше свободного времени.
Надя сидела, сжав пальцы так, что они онемели. В ушах шумело.
— Значит… — она сглотнула, — всё это время…
— Не обижайся, — поспешно сказал Борис. — Это жизнь. Мужчине всегда трудно без женщины. Особенно когда он вдруг понимает, что когда-то упустил такую удачу.
Он говорил спокойно, будто объяснял что-то само собой разумеющееся, а каждое его слово резало Надю, как ножом.
— Я много раз представлял, как бы у нас с тобой всё сложилось, — продолжал он. — Какая бы у нас была семья, как бы мы жили. Но назад дороги нет. Я не могу всё разрушить. Прости меня.
Она больше не могла его слушать.
Надя резко встала, схватила пальто, чуть не уронив сумку.
— Мне нужно идти, — сказала она, не глядя на него.
— Надя, подожди… — начал Борис, но она уже не слушала.
Она выскочила на улицу, вдохнула ледяной воздух, который обжёг лёгкие. Снег падал крупными хлопьями, сразу тая на её щеках, смешиваясь со слезами, которые она больше не пыталась сдерживать.
«Ну почему? — билась в голове одна и та же мысль. — Почему у меня в жизни всё так плохо получается?»
Она шла, почти не разбирая дороги, спотыкаясь, не чувствуя холода. Внутри было пусто и больно. Казалось, что её снова обманули, снова использовали, снова поставили на второе место.
«Может, на мне и правда какое-то проклятие, — думала она. — Или судьба просто издевается».
И вдруг в голове всплыла Олеся. Её улыбка. Её якобы заботливые слова. «Подруга», которая, как оказалось, когда-то так легко перечеркнула её шанс на счастье.
«Уж не она ли? — с горечью подумала Надя. — В глаза улыбается, а за глаза вот что говорит».
Теперь многое становилось понятно. Все эти странные моменты, все её прошлые неудачи, все мужчины, которые появлялись и исчезали, оставляя после себя лишь разочарование. Встречались на её пути двуличные люди, и она слишком долго этого не хотела замечать.
Надя остановилась, прислонилась к холодной стене дома и закрыла глаза. Боль никуда не уходила, но вместе с ней внутри появлялось что-то новое — твёрдое понимание: больше она не позволит так с собой поступать. Даже если для этого придётся снова остаться одной.
Снег продолжал падать, укрывая город белым покрывалом, а Надя стояла среди этой тишины и понимала: что-то в её жизни закончилось окончательно. И дороги назад действительно нет.