А вы замечали, что чай в поезде всегда был вкуснее? Дома заваришь из той же пачки, ну чай как чай. А в вагоне, в стакане с подстаканником, под стук колёс совсем другое дело. Почему так?
Я долго думал над этим феноменом. Вроде ничего особенного: кипяток из титана, заварка россыпью, сахар кусковой в бумажке. Стакан тонкостенный, с вертикальными полосками, такие специально для поездов делали. А вкус другой. И дело тут не в воде и не в заварке.
Дело в подстаканнике.
Тяжёлый, с узором или гербом, он превращал обычное чаепитие во что-то почти торжественное. Берёшь его в руку, а он тёплый от стакана, весомый. Не бумажный стаканчик, не кружка с отколотой ручкой, а настоящая вещь. Мельхиор или латунь, иногда с чернением, с орнаментом. На некоторых паровоз изображен, на других - колосья и звезда. У каждой дороги были свои, фирменные.
Подстаканники в поездах ввёл ещё министр путей сообщения Витте в 1892 году, потому что проводники жаловались, что невозможно разносить горячие стаканы, руки обжигает. А массовый заказ отдали купцу Кольчугину на его завод во Владимирской губернии. Там их делают до сих пор.
Проводница разносила чай на подносе, а это пять-шесть стаканов, и все позвякивают ложечками. Стоил он копейки - четыре с сахаром, два без. Сахар отдельно - два кусочка в бумажной обёртке. Иногда давали печенье, «Юбилейное» или «К чаю», но мы обычно везли своё.
А какой был ритуал! Сначала ждёшь, пока немного остынет, потому что губы обжечь никому не хочется. Ложечкой помешиваешь, и она звенит о стенки в такт колёсам. За окном темнота, изредка мелькают огоньки полустанков. Сосед по купе уже достал варёные яйца и курицу в фольге. Пахнет углём от титана, чистым бельём и этим крепким чаем.
Кстати, был у проводниц секрет: в заварочный чайник они сыпали щепотку соды. Для «наваристости», так чай получался ярче, насыщеннее. Может, поэтому и казался вкуснее домашнего.
Помню, как в детстве ехали с мамой к бабушке в Саратов. Ночь, плацкарт, я на верхней полке. Мне не спится, я смотрю в щёлку между занавеской и окном. И тут проводница: «Чай будете?» Мама берёт два стакана, мне передаёт наверх. Я сижу, болтаю ногами, держу этот горячий стакан в тяжёлом подстаканнике и счастлив. Поезд качается, чай качается, ложечка дзинькает, а за окном ночь.
Сейчас в поездах чай тоже есть. И подстаканники остались, правда, уже не те, полегче, попроще. Но сам ритуал почти ушёл. Все сидят в телефонах, в ушах наушники. Титан заменили на электрочайник. Вместо заварки теперь пакетики. Проводницы чай разносят реже, сами, мол, приходите. А бумажные стаканчики в «Сапсане» вообще убили всю романтику.
Может, дело было не в чае? Может, дело было в том, что мы никуда не торопились?
Поезд шёл, колёса стучали, за окном менялись пейзажи. Впереди была целая ночь, а то и двое суток. Некуда спешить, незачем дёргаться. Сиди, пей чай, смотри в окно, думай о своём. Или ни о чём не думай.
Подстаканник мамин я забрал себе. Иногда достаю, ставлю в него стакан, завариваю чай. Вкусно, но не так, как в поезде, потому что чего-то не хватает. Может, стука колёс, а может, той ночной темноты за окном или всё же тех лет, когда всё было впереди.