Семейный юбилей превращается в поле битвы, когда старшая дочь предъявляет права на родительский дом. В тени жадных споров скрывается старая тайна, которая заставит мать по-новому взглянуть на своих детей и принять решение, меняющее всё.
Глава 1. Праздник с горьким привкусом
Хрустальный салатник с грохотом разлетелся на тысячи осколков, когда Ольга резко вскочила из-за стола. Накрахмаленная скатерть мгновенно впитала в себя багровый сок пролитого морса, похожий на кровь.
— Да пойми ты, мама! — голос Ольги дрожал от плохо скрываемой злобы. — Катька ещё молодая, у неё вся жизнь впереди, пристроится куда-нибудь. А у меня статус, дети, мне нужно расширяться. Зачем делить этот дом? Оставь всё мне, я же старшая!
Мария Ивановна замерла, прижимая к груди кухонное полотенце. Ей только что исполнилось шестьдесят, но вместо поздравлений она получила ультиматум. Катя, младшая, сидела в углу дивана, бледная и притихшая, механически потирая старый шрам на запястье. В комнате пахло пирогами с капустой и застарелой обидой, которая годами копилась под ковром этой благополучной, на первый взгляд, семьи.
Глава 2. Право первой ночи
Весь следующий вечер Ольга провела в атаках. Она ходила по комнатам, по-хозяйски отодвигала занавески, критиковала старую мебель и уже прикидывала, где снесёт стену.
— Мы здесь сделаем гардеробную, — бросала она через плечо, игнорируя мать. — А Катя… ну что Катя? Она у нас перекати-поле. То в одной аренде, то в другой. Ей не привыкать. А я — опора семьи. Я тебя, мама, дохаживать буду. Если, конечно, ты сейчас всё правильно оформишь.
Мария Ивановна слушала, как тикают старые настенные часы, и вспоминала, как Ольга в детстве всегда забирала у Кати лучшие игрушки, аргументируя это тем самым «я же старшая». Тогда это казалось детской шалостью, а сейчас превратилось в хищный оскал. Ольга уже притащила папку с документами, выложив их на кухонный стол рядом с остывшим чайником.
Глава 3. Ночной гость и пустые счета
Ночью Мария Ивановна не могла уснуть. Она вышла на кухню попить воды и увидела свет. Ольга сидела за столом и с кем-то яростно шепталась по телефону.
— Да, зай, я её дожму, — шипела она в трубку. — Квартиру продадим, закроем твои долги в казино, и ещё на Таиланд останется. Старуха поворчит и успокоится, в чулан её отселим или к Катьке сплавим. Куда она денется?
Мария почувствовала, как ледяной холод пополз по спине. Её «опора», её старшая дочь, уже продала и её дом, и её саму. В этот момент из тени коридора вышла Катя. Она видела мать, слышала Ольгу, но не проронила ни слова. В её глазах не было злости — только бесконечная, выжженная пустыня усталости. Катя молча протянула матери конверт.
Глава 4. Правда в конверте
В конверте оказались выписки из банков. Последние пять лет, пока Ольга требовала у матери деньги «на внуков», именно Катя анонимно переводила Марии Ивановне половину своей зарплаты, чтобы та могла платить за лекарства и ремонт крыши. Катя работала на двух работах, ходила в старом пальто, но никогда не попрекнула мать ни копейкой.
— Почему ты молчала? — прошептала Мария, глядя на младшую дочь.
— Потому что Ольга — старшая, — горько усмехнулась Катя. — Ты всегда верила ей. А я просто хотела, чтобы ты жила спокойно. Но теперь вижу — спокойствия здесь не будет.
Утром Ольга явилась с нотариусом, уверенная в своей победе. Она уже сияла, предвкушая, как подпишет бумаги.
Глава 5. Последнее слово матери
— Подписывай здесь, мам, и заживём, — Ольга сунула ручку в руки Марии Ивановны.
Мария посмотрела на ручку, затем на нотариуса, и, наконец, на Ольгу. В её взгляде больше не было растерянности.
— Ты права, Оля. Возраст действительно не делает человека лучше. Он просто проявляет то, что было скрыто.
Мария Ивановна медленно разорвала подготовленную доверенность.
— Дом я переписала на Катю ещё месяц назад. По дарственной. А тебе, «старшая», я отдаю твои долги. Вот счета, которые Катя оплачивала за тебя все эти годы. Сумма как раз равна твоей доле, которой ты так жаждала. Больше ты из этого дома не получишь ни рубля. Собирай вещи.
Ольга визжала так, что заложило уши. Она швыряла подушки, проклинала мать и сестру, но через час, под холодным взглядом вызванного участкового, всё же затолкала свои вещи в багажник и унеслась, обдав дом гарью и ненавистью.
Глава 6. Тишина и дорога
В доме воцарилась непривычная, хрустальная тишина. Катя стояла у окна, глядя на осенний сад.
— Мама, я не возьму дом, — тихо сказала она. — Я не для этого помогала. Живи здесь сама, долго и счастливо. А мне пора.
— Куда ты, дочка? Мы же теперь вдвоём…
— Нет, мам. Я слишком долго жила твоими и Ольгиными проблемами. Теперь я хочу пожить свою жизнь. Я уезжаю. Далеко. Навсегда. Буду звонить, приезжать в гости, но здесь я больше не останусь. Воздух здесь слишком тяжелый от прошлых лет.
Катя уехала на рассвете. Она не взяла с собой ничего, кроме одного чемодана. Зло было наказано, справедливость восторжествовала, но цена этой победы оказалась высокой. Мария Ивановна осталась в своём большом, чистом доме, понимая: иногда, чтобы обрести правду, нужно потерять всё остальное.
А у вас старшие командуют?