В Тегеране дали понять, что внимательно следят за последними сигналами из Вашингтона и рассматривают их как прямую угрозу. Источник в службах безопасности Ирана заявил, что страна находится в полной готовности к отражению любой агрессии со стороны США.
Поводом для резкой реакции стали заявления Дональда Трампа, который накануне объявил об отмене всех контактов с иранскими официальными лицами и открыто поддержал участников беспорядков в стране. Более того, американский лидер пообещал «помощь» протестующим, недвусмысленно намекнув, что она уже «в пути».
В Тегеране такие слова расценили как прямое вмешательство во внутренние дела государства. Постоянный представитель Ирана при ООН Амир Саид Иравани направил письмо генеральному секретарю Антониу Гутеррешу и председателю Совбеза ООН, указав, что призывы из Вашингтона фактически поощряют захват госучреждений и угрожают суверенитету Исламской Республики.
Источник в иранских службах безопасности подчеркнул: Тегеран не стремится к войне, однако готов дать жесткий отпор, если давление перерастет в прямую агрессию. По его словам, США на протяжении десятилетий предпринимают попытки «покончить» с исламской республикой, используя санкции, информационное давление и поддержку уличных протестов.
Особое внимание в Иране обращают на то, что нынешняя волна угроз со стороны США совпала с провалом очередной попытки дестабилизации страны. Протесты, вспыхнувшие в конце декабря 2025 года на фоне резкой девальвации иранского риала, со временем приобрели политический характер. Ситуация резко обострилась 8 января после призывов Резы Пехлеви, сына свергнутого в 1979 году шаха, что в Тегеране расценили как внешний фактор вмешательства.
В ряде городов акции переросли в столкновения с полицией, звучали лозунги против политического строя, были жертвы с обеих сторон. Власти Ирана открыто обвинили США и Израиль в координации беспорядков и 12 января заявили, что ситуацию удалось взять под контроль.
На этом фоне слова Трампа в Тегеране воспринимают не как риторику, а как элемент давления с далеко идущими целями. И именно поэтому иранские службы говорят о «полной готовности», не уточняя, где проходит та грань, за которой дипломатический конфликт может перейти в силовую фазу.
И здесь возникает главный вопрос, который все чаще обсуждают даже за пределами Ближнего Востока: действительно ли США готовы довести давление на Иран до прямого столкновения — или Вашингтон снова проверяет, где именно проходит красная линия, за которую заходить уже опасно?