– Мне так хочется, чтобы ты по‑настоящему заменил Юре отца, – произнесла Оксана и в этих словах был совсем неприкрытый намек. – Ему отчаянно нужен мужской пример для подражания! Ты даже не представляешь, как это важно… Он ведь всё время попадает в какие‑то неприятные ситуации, не понимает, как правильно себя вести, где границы, что можно, а что нельзя. Ему не с кого брать пример, понимаешь?
Стас слегка наклонил голову и внимательно слушал Оксану. В глубине души он прекрасно понимал, к чему она ведёт. Её слова о том, что Юре нужен мужской пример для подражания, звучали не впервые. Стас догадывался: Оксана не просто беспокоится о сыне. Ей не терпелось выйти замуж, и она старательно разыгрывала карту “бедного мальчика, лишённого мужского внимания”.
– А как же его родной отец? – спокойно спросил он. – Разве он совсем не интересуется жизнью сына?
Оксана горько усмехнулась, и в этой усмешке сквозила давняя, притупившаяся, но не исчезнувшая до конца обида. Она отвела взгляд в сторону, словно пытаясь собраться с мыслями, а потом снова посмотрела на Стаса.
– О, его “забота” ограничивается лишь регулярными переводами алиментов, – сказала она, и в голосе прозвучала сдержанная горечь. – Последний раз он видел Юру несколько месяцев назад. Всё сводится к коротким сообщениям: “Как дела?”, “Как школа?”. Ничего больше, ему просто плевать на ребенка! А когда сын попросил свозить его в аквапарк – отмахнулся, сославшись на неотложные дела. Ну какой из него отец, правда?
Она замолчала, словно давая Стасу время осмыслить её слова, а потом добавила чуть тише:
– Юра ждёт внимания. Настоящего внимания! А получает лишь формальные фразы и деньги. Мой мальчик страдает, отсюда и проблемы с поведением.
Стас задумчиво провёл рукой по подбородку, откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, пытаясь представить себе, как всё это выглядит со стороны. Он помолчал несколько секунд, а потом прямо сказал:
– У меня самого детей никогда не было. Не уверен, что смогу найти общий язык с подростком. Он ведь уже не малыш – у него свои взгляды, свои интересы, свои проблемы. Да и слушаться меня он явно желанием не горит. Не боишься, что всё станет только хуже?
Он снова посмотрел на Оксану. Эту женщину, он несмотря ни на что любил, так что может все-таки рискнуть? Вдруг он действительно сможет направить пацана на путь истинный?
– Но попробовать, конечно, стоит, – добавил он после небольшой паузы, и увидел, как расплылась в довольной улыбке Оксана. – Только с сыном ты сама поговоришь. Объясни, что я не враг и отца ему заменять не собираюсь. Зато могу стать надежной опорой.
Если Юра, конечно, станет вести себя нормально. Иметь перед глазами пример для подражания не значит ему следовать.
Мужчина не мог не признать – в её рассуждениях была доля правды. Юра действительно рос без отца, и мальчику, безусловно, не хватало мужского влияния. Но Стас сомневался, готов ли он к столь серьёзному шагу, как брак. И главная причина сомнений заключалась именно в Юре!
Четырнадцатилетний подросток отличался непростым характером. Стас не раз замечал, как Юра игнорирует любые советы, морщится при малейших замечаниях и наотрез отказывается выполнять даже простейшие просьбы. Обычные бытовые дела превращались с ним в настоящую проблему. Он даже в магазин сходить не мог, заявляя, что это не его дело. А мытьё посуды он и вовсе считал непосильной задачей, ссылаясь на то, что “детей нельзя заставлять работать”. Где он этого набрался? Конечно, в школе! Вот уж где деткам постоянно рассказывают про их права, совершенно забывая напомнить про обязанности!
Что особенно раздражало Стаса – Оксана неизменно поддерживала сына. Когда он пытался мягко указать на то, что мальчику полезно учиться ответственности, она тут же возражала: “Он ещё совсем ребёнок! И вообще, зачем нагружать мальчика домашними делами? Создание уюта – это женская обязанность!”
Эти слова каждый раз вызывали в Стасе волну раздражения. “Ребёнок? – мысленно возмущался он. – Да он огрызается, как взрослый мужчина! Спорит, отстаивает свою точку зрения, не считается с чужим мнением. Где тут ребёнок?”
Стас задумчиво потёр переносицу. Он понимал? чтобы построить семью с Оксаной, придётся найти общий язык с её сыном. Это будет непросто, но возможно. “Ладно, попробую наладить с ним контакт, – решил он. – Поговорю по‑мужски, объясню, что взросление – это не только права, но и обязанности. Если всё сложится, сделаю Оксане предложение. Ведь я действительно её люблю…”
Он посмотрел на Оксану, которая с надеждой ждала его ответа, и мягко улыбнулся. В этот момент он твёрдо решил: стоит попробовать…
************************
Стас торопливо шагал по школьному коридору, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он крепко сжимал в руке телефон, на экране которого застыло сообщение от классного руководителя: “Срочно приезжайте в школу. Юра подрался”.
– Похоже, ничего не выйдет, – пробормотал он себе под нос, ускоряя шаг. Мысли крутились вокруг одного: опять неприятности, опять нужно разбираться, опять оправдываться перед учителями…
Когда он наконец добрался до места, картина предстала перед ним во всей красе. Юра сидел на скамейке у кабинета директора, нервно вытирая покрасневшие от слёз нос и глаза. Рядом топтался его противник – невысокий, худощавый мальчик с явными признаками недавнего конфликта: под глазом уже наливался синяк, а разорванная футболка придавала облику ещё более жалкий вид. Вокруг стояли несколько одноклассников, перешёптываясь и поглядывая то на драчунов, то на подоспевшего Стаса.
Стас остановился, глубоко вдохнул, пытаясь сдержать эмоции, и строго спросил:
– Что тут произошло?
Он скрестил руки на груди, внимательно оглядывая участников конфликта. Взгляд его скользнул по Юре, потом переместился на его оппонента, задержался на разорванной одежде и припухшем глазу. В голосе звучала твёрдость – он хотел сразу дать понять, что шутить тут никто не собирается.
Худощавый мальчик шмыгнул носом, опустил глаза и промолчал. В его взгляде читалась недетская обида, словно он уже смирился с тем, что его никто не станет слушать.
– Ну? Кто‑нибудь объяснит, что случилось? – настаивал Стас, переводя взгляд с одного мальчика на другого.
Юра вскинул голову, на лице его мелькнуло выражение презрения. Он явно не считал себя виноватым и не собирался раскаиваться.
– Да чего тут объяснять? – бросил он с пренебрежительной интонацией. – Лезут, куда не просят, а потом плачут.
Стас сдержался, чтобы не повысить голос. Во-первых, это всё равно не поможет. Во-вторых, ну не в школе же! Еще проблемы будут…
Но при этом он твёрдо решил, что закрывать глаза на случившееся он не станет. Если Юра виноват, нужно это признать и принять последствия. Если же он сам пострадал, то необходимо разобраться и защитить его права. Он смотрел прямо на мальчиков, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри всё кипело.
– Я хочу знать правду, – повторил Стас твёрдым, но ровным голосом. – Если Юра виновен, он понесёт наказание. Никаких поблажек. Но если он не виновен, я должен его защитить.
Худощавый мальчик, стоявший напротив, горько усмехнулся и отвёл взгляд. Его плечи поникли, а в глазах читалась такая безысходность, будто он давно смирился с тем, что справедливости не добиться.
– Конечно, вы на его стороне, – произнёс он с горечью в голосе. – Все всегда на его стороне.
– Объясни мне всё по порядку, – попросил Стас мальчика, стараясь говорить как можно спокойнее. – Что именно произошло? Я обещаю, если Юра действительно что-то сделал, он свое получит.
Миша на секунду замер, словно решая, стоит ли вообще что‑то рассказывать, а потом выдохнул:
– Ага, как же, поверю я вам… Ваш Юра натравил своих дружков на мою сестру! Она… она болеет…
Не успел он закончить фразу, как Юра резко вмешался, его голос звучал резко и без тени раскаяния:
– Дурочка больная! Пусть дома сидит, а лучше в больнице лежит! Нечего таким по улицам ходить!
Стас замер. Он знал, что Юра не отличается особой добротой и чуткостью, но услышать такое от него оказалось настоящим ударом. В голосе мальчика не было ни капли сочувствия – только холодная, почти пугающая жестокость.
– Юра! Ты серьёзно? – поражённо выдохнул Стас, не скрывая своего шока. – Вы что, ударили девочку?
Юра на секунду замялся, видимо, осознав, что сказал что‑то лишнее. Его уверенность слегка пошатнулась, и он уже менее решительно ответил:
– Да не били мы её… Так, пару подзатыльников дали…
Стас сжал кулаки, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Он глубоко вдохнул, стараясь сохранить хладнокровие, и медленно проговорил:
– Ты серьёзно? Ты понимаешь, что так делать нельзя? Нельзя обижать тех, кто слабее! Нельзя оскорблять людей из‑за их болезни! Это неправильно, Юра!
Подросток лишь пожал плечами, словно пытаясь показать, что ему всё равно. Хотя… Ему действительно было всё равно. Ну ударил, ну обидел… Дальше-то что? Ему точно ничего не будет, мама в любом случает защитит.
Миша стоял, сжимая кулаки, его лицо пылало от гнева. Он говорил быстро, прерывисто, слова вырывались словно сами собой – видно было, что он до сих пор не остыл после случившегося.
– Она пришла домой вся в грязи! – его голос дрожал, но в нём звучала неприкрытая ярость. – На спине был отчётливый след от подошвы! Она плакала и не могла вымолвить ни слова! Вас бы в полицию сдать!
Юра лишь скривил губы в насмешливой ухмылке. Ему явно было не по себе от напряжённой тишины, которую хранил Стас, и он решил ответить резко, чтобы скрыть неловкость.
– Не выпускай эту ненормальную на улицу одну – и проблем не будет! – огрызнулся он, стараясь выглядеть уверенным. В голове у него крутилась одна и та же мысль: “Вроде неплохой мужик, обеспеченный, но вечно лезет с нравоучениями!” Юра не понимал, почему Стас так упорно пытается его перевоспитать. Вот лез бы, только обеспечивал, и сразу бы стал идеальным кандидатом на роль отца!
Стас медленно выдохнул, стараясь не дать эмоциям взять верх. Нет, это уже переходит все границы! Издеваться над слабыми! Над теми, кто не может ответить! Разве это нормально? Нет! Это с рук спускать пацану точно нельзя, иначе уверует в собственную безнаказанность!
– Немедленно извинись, – произнёс он чётко и спокойно, но в голосе звучала непреклонность. – А потом мы вместе пойдём к той девочке, и ты искренне извинишься перед ней. Так, чтобы даже я поверил. И если я ещё хоть раз услышу, что ты обижаешь кого‑то…
Юра вскинул голову, в глазах вспыхнул дерзкий огонёк. Он не собирался сдаваться – наоборот, почувствовал, что может взять верх, если проявит упорство.
– И что тогда? Что ты мне сделаешь? – нагло усмехнулся он, чуть подавшись вперёд. – Кто ты такой, чтобы мне указывать? И ни перед кем я извиняться не буду! Понял? А если будешь лезть, я маме пожалуюсь. Она тебе такое устроит, пожалеешь, что вмешался!
Стас стоял, крепко сжав кулаки. Внутри бушевала буря: ему отчаянно хотелось дать волю гневу, взять ремень и преподать Юре наглядный урок. Но он понимал – это не решит проблему, а только усугубит её. Глубоко вдохнув, он процедил сквозь зубы, едва сдерживая ярость:
– Значит, так. Ты наказан! Во‑первых, ты не поедешь на море – проведёшь три недели у бабушки в деревне. Во‑вторых, лишаешься компьютера, игровой приставки и планшета.
Юра побледнел, глаза его расширились от шока. Он явно не ожидал такой решительности от Стаса. На секунду замер, словно пытаясь осознать услышанное, а потом взорвался:
– Никуда я не поеду! И ничего не отдам! – его голос дрожал, в нём зазвучали истеричные нотки. – Я маме пожалуюсь! Она тебя выгонит, вот увидишь!
Стас даже не дрогнул. Он твердо решил проучить наглого, зарвавшегося парня. А если Оксана полезет его защищать… Что ж, предложение он ей сделать еще не успел. Поэтому он спокойно, почти буднично, добавил:
– Новый велосипед тоже отменяется.
С этими словами он потерял интерес к разъярённому подростку и повернулся к Мише – второму участнику конфликта. Пускай Юра ему не родной, но ответственность за его поступки нести всё равно придется.
– Твоей сестре нужна какая‑нибудь помощь? Я хочу загладить его вину. Может, стоит сходить к врачу? Или купить что‑то, чтобы ей стало легче?
Юра не дал Мише ответить. Он резко шагнул вперёд, лицо его исказилось от злости.
– Ничего ей не надо, перебьётся! – выкрикнул он. – Хватит жалеть всяких убогих, нам домой пора, готовиться к поездке!
Стас медленно повернулся к нему, взгляд его стал ещё твёрже. Он говорил спокойно, но в голосе звучала непреклонность:
– Ещё раз говорю – ты никуда не поедешь. А будешь спорить, на собственном опыте узнаешь, что такое витамин “Р”!
Юра сжал кулаки, на лбу проступила испарина. Он понимал, что Стас не шутит, но не хотел сдаваться. В глазах вспыхнул упрямый огонёк. Мама всё равно встанет на его сторону!
– Это мы ещё посмотрим! – бросил он, развернулся и направился к двери, громко хлопнув ею на прощание.
Стас провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Похоже, его браку не суждено состоятся. Найти общий язык с этим мальчиком он не сможет, а портить себе нервы из-за глупого ребенка… Зачем? Девушек на свете много, на Оксане свет клином не сошелся.
Миша стоял в стороне, наблюдая за происходящим. Он не знал, как реагировать – с одной стороны, ему было приятно, что кто‑то наконец решил поставить Юру на место. С другой – он понимал, что возможно проблем станет только больше...
Когда Стас вернулся домой ближе к вечеру, его мысли всё ещё были заняты случившимся. В голове снова и снова всплывала картина: девочка не способная вымолвить ни слова от страха и обиды. Её мама даже ту самую курточку, со следами подошвы, показала! Сердце сжималось от жалости. “Такой светлый, безобидный ребёнок… Чем она могла помешать?” – размышлял он, медленно поднимаясь по лестнице.
Он открыл входную дверь, шагнул в прихожую и едва успел закрыть за собой замок, как из гостиной появилась Оксана. Её лицо выражало явное недовольство, а голос звучал резко:
– Что это за глупости? Почему ты сказал, что Юра не поедет с нами на море?
Стас не спешил с ответом. Он спокойно снял куртку, повесил её на крючок, потом присел на банкетку, чтобы снять обувь. Он намеренно тянул время, чтобы собраться с мыслями. Наконец, не глядя на Оксану, ответил:
– Потому что он наказан.
– Наказан? За что? – Оксана шагнула ближе, скрестив руки на груди. Её сыночек настоящий ангел! За что его наказывать? Он правильно поступил!
– Он рассказал тебе, что натворил? – Стас поднял глаза, внимательно глядя на женщину. Он хотел увидеть, насколько она в курсе произошедшего.
– Рассказал, – кивнула Оксана, слегка пожав плечами. – Но я не вижу в этом ничего страшного! Нечего было этой девчонке лезть к ребятам. Пусть держится подальше от их компании. И вообще, нечего таких детей одних из дома выпускать!
Стас выпрямился, оперся руками о колени и медленно поднялся. Он старался сохранять спокойствие, хотя внутри нарастало раздражение.
– “Лезть к ребятам”? – повторил он, стараясь говорить ровно. – Ты серьёзно? Девочка просто шла по улице, а они напали на неё. Ударили, испачкали одежду, оставили след от ботинка на спине. Она к ним не лезла, Оксана. Это они напали на беззащитного ребенка!
Оксана слегка передёрнула плечами, будто отмахиваясь от его слов.
– Ну, может, она их спровоцировала. Дети часто сами не понимают, как ведут себя. Юра не из тех, кто просто так полезет в драку. Наверняка она его чем‑то разозлила.
– Даже если она его разозлила – это не повод так поступать. Нельзя бить тех, кто слабее. Нельзя унижать людей. Юра должен понять, что за свои поступки нужно отвечать. И наказание – это не каприз, а необходимость.
Оксана нахмурилась, её губы сжались в тонкую линию. Она явно не собиралась так легко сдаваться.
– Ты слишком строго к нему относишься. Он же ещё ребёнок! Он не совершил ничего ужасного! Он не заслуживает такого строгого наказания!
– Ребёнку нужно знать границы, – твёрдо ответил Стас. – Иначе он никогда не научится уважать других. Я не собираюсь закрывать глаза на то, что он сделал. И поездка на море – это привилегия, которую он потерял.
Стас говорил твёрдо, без тени сомнения в голосе. Он смотрел прямо на Оксану, и в его взгляде читалась непоколебимая решимость.
– Ты недавно говорила, что хочешь, чтобы я стал настоящим отцом для Юры. Вот я и выполняю твою просьбу! Он наказан, и это не обсуждается. Быть таким жестоким в его возрасте – недопустимо. Ты слишком его балуешь, вот и получаем плоды твоего воспитания. Трое на одну девочку! Это не просто шалость, это серьёзный проступок.
Оксана побледнела, а потом её лицо резко покрылось красными пятнами. Она шагнула вперёд, сжимая кулаки, словно готова была броситься в спор с новой силой.
– Я не позволю наказывать МОЕГО сына! – её голос дрожал от гнева. – Хочешь стать ему отцом – сначала женись на мне! Это ты всё усложняешь! Юра просто ребёнок, он не понимает, что делает.
Стас даже не дрогнул. Он стоял ровно, сложив руки на груди, и говорил спокойно, но в каждом слове звучала твёрдая уверенность.
– Пока Юра ведёт себя так, свадьбы не будет. В твоих интересах его приструнить. И раз уж он ТВОЙ сын, я не обязан оплачивать его желания. Так что о море и велосипеде ему лучше забыть. Я не собираюсь поощрять такое поведение.
Оксана на секунду замерла, словно не веря своим ушам. Она смотрела на Стаса, пытаясь найти в его лице хоть каплю сомнения, но видела лишь холодную решимость. Её глаза наполнились слезами, но она быстро сморгнула их, стараясь сохранить достоинство.
– Тогда я… Я уйду от тебя! Сегодня же соберу вещи и уйду! – воскликнула она, голос её дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. – Ты не можешь так со мной разговаривать! Я не позволю тебе унижать меня и моего сына.
Стас остался невозмутим. Он не сделал ни шага навстречу, не попытался успокоить её. В голове промелькнула мысль: “Хочет уйти? Пусть уходит. Шантажировать меня не получится. Красивых женщин много, один не останусь”. Он просто стоял и ждал, что будет дальше.
– Я и правда уйду! – Оксана с тревогой смотрела на него, недоумевая, почему он не пытается её остановить. Она ожидала, что он начнёт уговаривать, оправдываться, может быть, даже пойдёт на уступки. Но его молчание и спокойствие только усиливали её растерянность.
– Уходи, – спокойно ответил Стас, не меняя позы. – Забрать можешь только то, с чем пришла. Подарки твоему сыну я не отдам. Они были сделаны с условием, что он будет вести себя достойно. А сейчас он этого условия не выполнил.
Оксана стояла, сжимая и разжимая кулаки, будто пыталась найти слова, которые смогли бы переломить ситуацию. Но, как назло, ничего не приходило в голову. Она чувствовала, как внутри нарастает смесь обиды, злости и растерянности.
Стас не отводил взгляда. Отступать он не собирался, иначе всё вернётся на круги своя. Юра продолжит вести себя как прежде, Оксана будет его защищать, а он сам снова окажется в роли того, кто пытается достучаться до них обоих. Но он твёрдо решил, что на этот раз он не сдастся.
*********************
Оксана ушла, устроив грандиозный скандал. Стас стоял в прихожей, молча наблюдая, как она метается по квартире, хватая то одну вещь, то другую, будто не могла решить, что взять с собой в первую очередь. Её голос звучал громко, почти срываясь на крик, и каждое слово было пропитано обидой и гневом.
– Ты просто невыносимый! – выкрикивала она, швыряя в сумку какую‑то одежду. – Скучный, серый, грубый и жадный человек! Ты даже не пытаешься понять меня, не хочешь войти в положение!
Стас не перебивал. Он просто стоял, скрестив руки на груди, и слушал. В её монологе было много резких слов, далеко не все из них можно было повторить без цензуры. Она обвиняла его в чёрствости, в нежелании идти на компромисс, в том, что он “ломает жизнь” её сыну и пытается разрушить их семью.
– Ты думаешь, это правильно – так поступать? – продолжала она, резко разворачиваясь к нему. – Юра просто ребёнок, он ошибся! А ты сразу карать, лишать всего… Ты же хотел быть ему отцом! Где же твоя отцовская любовь?
Стас глубоко вдохнул, стараясь сохранять спокойствие. Он понимал, что сейчас любые его слова только подольют масла в огонь. Поэтому он просто молчал, наблюдая, как Оксана мечется по квартире, собирая вещи.
Она не забывала добавить в свой монолог и другие “комплименты”: упрекала его в отсутствии чуткости, в чрезмерной строгости, в том, что он “не ценит того, что имеет”. Её голос то повышался до крика, то срывался в почти шёпот, будто она пыталась подобрать самые обидные слова, чтобы задеть его побольнее.
Наконец, когда сумка была наполовину наполнена, она остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на него с вызовом:
– Вот и всё! Я ухожу! И не вздумай меня останавливать!
Стас лишь слегка пожал плечами. Он не чувствовал ни злости, ни обиды – только усталость. Мужчина просто кивнул:
– Уходи. Оставшиеся вещи привезу позже.
Оксана замерла на секунду, словно ожидая, что он всё же попытается её удержать. Но когда поняла, что этого не произойдёт, резко развернулась, схватила сумку и направилась к двери. Хлопнув ею с такой силой, что задрожали стёкла, она исчезла в подъезде.
Стас остался один в пустой квартире. Тишина, наступившая после её ухода, казалась почти оглушающей. Он медленно прошёл в гостиную, опустился в кресло и закрыл глаза. В голове крутились мысли: “А ведь она могла бы жить в комфорте, ни о чём не беспокоясь… Но из‑за собственной глупости лишилась всего”…