В жизни героини было всё — муж, дети, свой дом, уютный бизнес. Но как только умерла мать, всплыли старые обиды, зависть и слова, что режут глубже ножа. И всё это — из-за клочка земли.
Глава 1. Сороковой день
В тот день моросил ледяной дождь, и земля на кладбище прилипала к сапогам. Мы стояли втроём: я, моя сестра Лариса и наш двоюродный брат Витя. Батюшка дочитывал молитву, ветер хлестал по лицу, а где-то в голове крутилось только одно: мама теперь там, где нет ссор, обид и зависти. Или я просто в это верила?
— Ну, теперь и делить-то нечего, — бросила Лариса, пока батюшка не ушёл. — Дом старый, сарай гнилой. Земля — одно название. Кому она, кроме меня, нужна?
Я не ответила. Мокрое пальто прилипло к спине. Мне было всё равно, что она говорит. До тех пор, пока не прозвучало:
— Ты и так живёшь лучше нас.
Глава 2. Завещание
Мама оставила нам поровну: по шесть соток и по половине старого дома. Без сюрпризов. Мы выросли там, вместе. Делить было нечего — формально.
— Мне твои юристы тут не нужны, — сказала Лариса, прижимая к груди папку с документами. — Я по-человечески. Ты в городе, у тебя всё есть. Мне эта земля нужнее.
— Но это не об этом, — попыталась я сказать. — Это о памяти. Мы же…
— Ой, не начинай! — перебила. — Ты всегда была любимица, и стипендию мама тебе выпросила, и на курсы платные ты ходила, а я? Я в огороде корячилась! Вот и считай.
Я смотрела на неё, на это вздёрнутое лицо, обветренное, жёсткое. Как у мамы, когда она сердилась. Только в маминых глазах всегда была доброта, а тут — ни капли.
Глава 3. Соседи расскажут
Когда я приехала одна, через неделю, на участке уже стоял забор. Новый. Прямо поперёк границы, делящий участок не поровну, а так, как Ларисе было удобно.
Соседка, тётя Галя, пригласила меня на чай:
— Не обижайся на неё, детка. Зависть — она как тля, не видно, а сожрёт всё. Ты лучше…
— А мне обидно, — сказала я, не сдержавшись. — Не из-за земли. А из-за того, что это я ей верила больше всех.
Тётя Галя вздохнула, посмотрела в окно:
— Ещё с детства, помнишь, она яблоки с твоего дерева собирала и говорила, что "тебе ж всё равно — ты их не ешь".
Я молча допила чай. Всё было, как всегда. Лариса брала — потому что считала, что мне и так досталось больше.
Глава 4. Письмо из прошлого
Разбирая мамины старые вещи, я нашла письмо. Пожелтевший лист, подписанный её рукой. Не завещание. Не просьба. Просто записка:
«Если будете ссориться — значит, я плохо вас воспитала. Прости меня, если я тебя больше любила. Это не потому, что ты лучше. Просто ты — слабее. А Лариса выстоит. Она злая не от силы, а от боли».
Я долго сидела с этим листом в руках. Слёзы текли, капали на буквы. Мне вдруг стало легче.
Глава 5. Я не спорила — Бог судья
Я уехала. Ни в суд, ни в полицию, ни к нотариусу. Я могла — но не захотела. В каком-то смысле, я ей дала то, чего она хотела всю жизнь — почувствовать, что она победила.
Прошло полгода. Лариса не звонила. Только один раз пришло сообщение:
«Землю затопило, забор смыло. Сама не справляюсь. Прости, если сможешь».
Я не ответила. Просто поставила свечку в церкви. За маму. За Ларису. За себя.
Потому что у каждой свой путь.
И если Бог видит, кто прав, — мне уже и не надо никому ничего доказывать.
Я не спорила — Бог судья.
А вы делили с завистниками?