У Григория Лапшина, молодого писателя, давно настал кризис в творчестве. Старые книги давно прочитаны читателями, а новые всё никак не могли увидеть свет. Он бесцельно сидел сутками напролёт над чистым листом бумаги и не мог написать ни слова. В голове ни одного сюжета, муза его окончательно и бесповоротно покинула. Он медленно "уходил в себя" от всего мира, почти не выходя на улицу. Писательство было для него смыслом жизни, но последние полгода всё пошло наперекосяк. Ничтожные сюжеты, которые приходили ему в голову, были безжалостно отброшены в сторону издательством, которое в последнее время намекало ему, что если в ближайшее время он не предоставит им шедевр, договор между ними будет расторгнут.
Григорий совсем отчаялся. Уныние стало его родным братом, с которым он встречал и провожал день, по-немногу прикладываясь к бутылке.
Помощь пришла к нему совершенно внезапно в лице старого друга, который прослышал от общих друзей о состоянии молодого писателя. Его телефонный звонок буквально вернул к жизни Григория и наконец загорелись его глаза. Где-то совсем рядом, он почувствовал летящую ему навстречу музу и тотчас засобирался на встречу с ней. А вернее на встречу с единственным, оставшимся последним из живых, санитаром заброшенного морга в глухой провинции города N.
Именно старый друг рассказал ему любопытные вещи об этом морге, который закрыли ещё в незапамятные времена. Местные жители утверждали, что морг "живой". По ночам в нём загорается свет и из заброшенного здания раздаются жуткие, отчаянные стоны. А в тусклом свете фонарей или луны можно отчётливо увидеть в окнах темные силуэты, которые медленно бродят по секционному залу. Говорят, что необъяснимые вещи начали твориться ещё при работающем морге и со временем работники начали поголовно увольняться, а новые не спешили устраиваться в "паранормальное" место. Работать стало некому и морг просто закрыли.
Раздобыть контакты старого санитара, проработавшего там до самого его закрытия, помог Григорию всё тот же друг, сказав, что у Захара Валентиновича наверняка есть шокирующие истории, которые происходили в стенах не самого приятного здания. А это значит, что у Григория появится новый сюжет для фантастического шедевра!
Писатель еле убедил старика по телефону, чтобы он согласился с ним встретиться. Настороженным тоном Захар Валентинович ответил, что не принимает гостей и Григорий с восторгом назначил ему встречу прямо в здании заброшенного морга. Некоторое время старик сомневался, но наконец сдался под умоляющие просьбы молодого писателя.
И вот Григорий Лапшин летел на крыльях, а вернее ехал в автобусе, сотрясая все свои внутренности на ухабистой дороге, на встречу своей музе и великому шедевру.
Добрался Гриша до провинциального городка уже ближе к вечеру. Благо на улице стояла приветливая весна и темнело уже гораздо позже.
Заброшенный морг располагался за городом, на выезде(или въезде), поэтому Григорий громко крикнув, чтобы водитель автобуса высадил его прямо тут, на въезде в город, быстро выскочил из открывшихся дверей. Бодро зашагал по дороге, мысленно вспоминая маршрут до старого здания, который выучил наизусть. Ему понадобилось ровно десять минут, чтобы до него добраться.
Заброшенный морг одиноко стоял в самой гуще зарослей. Оглядевшись по сторонам, Григорий увидел ещё несколько зданий, стоящих чуть вдали, напоминающие больницы. Скорее всего, как и в некоторых городах, за городом находится не только морг, но и психиатрическая больница, туберкулезный диспансер и подобные здания.
Пробравшись сквозь густые заросли, Григорий наконец столкнулся лицом к лицу со своей музой, которая бабочками запорхала по телу, разрывая фантазию писателя. Он смотрел на двухэтажное, старое здание, на удивление оставшееся практически целым, лишь с одной стороны был разрушен угол дома. В окнах не было практически ни единого целого стекла, облупившаяся и выгоревшая на солнце краска, и потрескавшиеся от времени стены.
Григорий с замиранием сердца подошёл к входной двери, которая была распахнула настежь и уставился на полустертую табличку справа от неё:
МОРГ
Выдача тел производится с 10:00 до 15:00
Чуть поежившись от неприятной записи, Григорий шагнул внутрь здания. Его шаги эхом разлетелись по пустому помещению. Молодого писателя сразу встретил мусор под ногами и ржавые каталки, навсегда одиноко застывшие без своих обычных "пациентов". Григорий прошёл дальше, поглядывая на часы - уже подошло время встречи с Захаром Валентиновичем. Неужели он передумал? Молодой писатель подошёл к большим дверям и аккуратно их распахнул, замерев на пороге. Секционная. Шагнув внутрь, Григорий вдруг ощутил какой тишиной и тяжёлым, застывшим воздухом пропитаны стены заброшенного морга, хранящие свои многолетние истории. Секционный зал был забит грязными столами для вскрытия и тележками для перемещения тел. Аккуратно проходя между ними, Григорий рассматривал забытые, жуткие инструменты, валяющиеся на столах, которые уже никогда не попадут в руки патологоанатома.
Внезапно, где-то с левой стороны, раздались шаркающие шаги. Григорий машинально дернулся от испуга и обернулся на звук. В другом конце большого зала стоял седой старик, который вышел из какой-то комнаты, которая соединялась с секционной. Старик, тяжело ступая, приблизился к Григорию. Его неухоженный вид - длинные, седые, лохматые волосы и борода, неопрятная одежда - делали похожим его на бомжа.
- Захар Валентинович? - неуверенно произнёс Григорий.
- Он самый, - сквозь кашель, ответил старик. - Говори зачем звал.
- Я писатель, - решил не юлить молодой человек. - Услышал жуткие слухи про этот заброшенный морг. Друг помог узнать, что один из сотрудников ещё жив и так я вышел на вас. Слухи никогда не рождаются на пустом месте, значит тут, что-то когда-то происходило. Или происходит. Я прошу вас помочь мне в написании книги. Расскажите мне, что необъяснимого происходило в этих стенах? Почему местные жители так боятся этого места?
Старик прошёлся по секционнной, разглядывая её, как будто видел впервые.
- Эти стены повидали многое, - наконец заговорил он. - Они скрывают в себе самое страшное, самое трагичное, слезы, скорбь и многое другое. Это место пропитано болью. И эта боль не только родственников. Эта боль и работников, боль наших холодных пациентов. Стены буквально впитали в себя не только запах формалина, но и все эмоции, через которые проходили мы и наши молчаливые спутники, которые ежедневно менялись на этих столах. Я до сих пор слышу здесь их плач.
- Кого? - тихо спросил Григорий. - Трупов?
- Это для вас они просто трупы, - оглянулся на него старик. - Для меня они были безмолвными пациентами, которых внезапно обездвижили и навсегда лишили голоса. Я чувствовал боль каждого из них.
- Захар Валентинович, так вы мне поможете? - опять тихо произнёс Григорий. - Расскажите мне то, что возьмёт за душу любого и заставит замереть сердце от ужаса?
- Уверен, что хочешь услышать мои истории?
- Конечно! - с жаром воскликнул молодой писатель.
- Главное не пожалей потом..
Старик повернулся к Григорию, мысленно погружаясь в прошлое.
Спасибо за то, что дочитали. Буду благодарна за ваши комментарии и реакции.