Когда дверь за Вадимом захлопнулась, я думала, что на сегодня всё. Но через час позвонила соседка и рассказала, что на самом деле происходило в подъезде, пока я мыла посуду. Кухня после них выглядела так, будто здесь только что пересчитывали чужие деньги. Пирог остыл и подсох по краям. Кружка с недопитым чаем потемнела, на поверхности собралась тонкая пленка. Я не спешила убирать. Сидела и смотрела на пустой табурет у батареи, тот самый, где Вадим сидел, как хозяин, и резал пирог широкими ломтями. И вдруг зазвонил городской телефон. Не мобильный, а этот старый, с проводом, который Вадим называл музейным экспонатом. — Алло. — Лен, ты? Это Люба, со второго подъезда, — зашептала соседка так, словно у нас на лестничной клетке тайник. — Ты там как? Нормально? — Нормально, Люб. — Слушай… твои только что вылетели, как ужаленные, — Люба аж воздух втянула. — Вадим дверью хлопнул так, что у меня стаканы звякнули. Орал во дворе, я слышала даже через окно. Я провела пальцем по клеенке, словно иска
Публикация доступна с подпиской
Ловцы откликаЛовцы отклика