Понятие моды в среде высших руководителей СССР попросту отсутствовало. Сталин отказался от золотого мундира генералиссимуса, назвав его «павлиньим», Хрущёв гордился тем, что носит только советское, включая кальсоны на верёвочках.
Суслов ходил в одном пальто тридцать лет, пока коллеги не предложили скинуться ему на новое, а Громыко однажды упал в обморок на трибуне ООН, потому что под пиджаком, в тропическую жару, были надеты шерстяные кальсоны.
Сталин: «Это что за павлин?»
После Победы генерал армии Хрулёв получил деликатное поручение. Для нового звания генералиссимуса требовалось разработать соответствующий мундир. Хрулёв подошёл к делу с размахом и нарядил молодого офицера атлетического сложения в образец с накидкой на красной атласной подкладке, с золочёными пуговицами и аксельбантами. Привели его к вождю.
Сталин глянул, и лицо его скривилось:
- Это что за павлин?
Так мундир и не надел ни разу, а продолжал носить свой маршальский китель, к которому привык. Хоронить, как вспоминал Молотов, его было почти не в чем:
«Рукава обтрепанные у мундира подшили».
Личный гардероб вождя на Ближней даче поражал скудостью. Два кителя да двое брюк на подтяжках, толстовка и пара серых френчей. Из обуви имелись сапоги, валенки подшитые и унты нанайские. Когда охрана однажды заменила его растрескавшиеся довоенные туфли на новые, Сталин устроил скандал и требовал вернуть старые.
С шинелью вышла похожая история. Начальник охраны предложил сшить новую, а вождь оборвал его:
- Вы пользуетесь тем, что можете мне каждый день приносить новую шинель, а мне ещё эта лет десять послужит!
Отдельная легенда ходила о сталинских тапочках. В середине сороковых он их забыли в Сочи. Чтобы не накликать высочайший гнев, отправили домашнюю обувь экстренным авиарейсом под охраной офицера-чекиста. Тапочки прибыли на Ближнюю дачу раньше своего владельца, который, как известно, самолётами не летал.
Хрущёв: кальсоны на верёвочках
Заместитель начальника охраны Василий Николаев вспоминал главный принцип Никиты Сергеевича:
«И не дай бог, чтобы он что-нибудь импортное одел. Он носил только наше».
Охранник Сальников, работавший при Хрущёве с 1956 по 1964 год, описывал гардероб подробнее. Кальсоны были на лямочках, которые в народе называли «на верёвочках». Трусы носил сатиновые «семейные», чёрного или тёмно-синего цвета. Нижние рубашки предпочитал «в рубчик».
«Эти предметы туалета было стыдно даже отдавать в стирку, особенно за рубежом», - признавался Сальников.
Конструктор ОДМО Игорь Угольков получил однажды срочное задание: «Надо было срочно Хрущёву кальсон сшить из хлопка на верёвочках». Нашил ему целую дюжину.
И ведь кальсоны на верёвочках тогда были у всех членов Президиума ЦК.
Купался первый секретарь исключительно в тех же чёрных сатиновых трусах. Никаких плавок не признавал. В «семейных» трусах плавал и в Чёрном море, и в бассейне Белого дома во время визита в Америку.
Перед поездкой в Женеву в 1955 году разгорелся спор о фраке. Жена настаивала, что для такого мероприятия положено, а Хрущёв упирался. В итоге пошли на компромисс, и для Англии он согласился надеть чёрный пиджак вместо фрака.
Суслов: человек в футляре
Главного идеолога партии академик Чазов сравнивал с чеховским Беликовым из рассказа «Человек в футляре». Галоши стали его визитной карточкой. ЗИЛ Суслова ехал по Кутузовскому проспекту со скоростью тридцать километров в час, чтобы не растрясло.
Пальто он носил одно и то же тридцать лет. Коллеги по Политбюро это заметили. Брежнев как-то пошутил:
«Давай скинемся по червонцу Мише на пальто соберём».
Перед поездкой во Францию дочь не выдержала:
- Пап, ты сними шапку, когда будешь с самолёта выходить. Там же тепло!
Суслов послушался.
Громыко: «Мистер Нет» в кальсонах
Министр иностранных дел Андрей Андреевич Громыко прославился непреклонностью на переговорах. За это получил прозвище «Мистер Нет». Но в вопросах гардероба был непреклонен не менее.
Переводчик Виктор Суходрев сопровождал его в Индонезию. На улице стояла жара под сорок градусов. Громыко вышел из самолёта в шерстяном костюме. Суходрев заметил странную деталь, что из-под тонких чёрных носков виднелись белые кальсоны.
На трибуне ООН министр однажды потерял сознание от перегрева, и всё по той же причине.
Отдельная история случилась на Кубе. Кубинцы попросили советскую делегацию одеться неформально для встречи с Кастро. Громыко надел бежевую куртку. Но поверх рубашки и галстука. Суходрев был в шоке.
- Андрей Андреевич, так же не носят!
Министр невозмутимо ответил, что иначе не умеет.
Единственной слабостью Громыко были шляпы фасона «хомбург».
Он отыскал их в магазине Stetson на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке, покупал только мышино-серого цвета и заказывал золотое тиснение своих инициалов «ААГ». Такие же шляпы дарил соратникам, с инициалами «ЛИБ» для Брежнева и «ЮВА» для Андропова.
Брежнев: от галстука-прищепки до куртки президента
В начале семидесятых у генерального секретаря появился личный модельер Александр Игманд. На первой примерке случился конфуз. Портной принёс с собой профессиональный нож, и охрана переполошилась. Брежнев успокоил:
- Пусть работает.
Игманд стал единственным гражданским лицом, которому разрешили приносить холодное оружие в присутствие генсека.
Портной заметил физическую особенность, что левое плечо у Брежнева было выше правого. Игманд корректировал это конструктивно.
«Левое плечо - очень важная зона в костюме Генерального секретаря, - объяснял он. - На нём помещались все его ордена».
Бельё, в отличие от Хрущёва, Брежнев носил импортное.
«Очень качественные трусы, каких в Советском Союзе днём с огнём было не сыскать».
Но имелась у генсека странная привычка. Он любил галстуки на прищепке, какие в Америке носили разве что бедняки. Громыко поручил Суходреву провести целую «спецоперацию Галстук», найти и закупить такие галстуки в Нью-Йорке.
В ноябре 1974 года во Владивостоке проходил саммит с президентом Фордом. Американец прилетел в роскошной меховой куртке из волка, ласки и бобра. Брежнев не мог отвести глаз, гладил мех, расспрашивал о фасоне. По воспоминаниям очевидцев, даже причмокнул губами от восхищения.
У трапа самолёта Форд снял куртку:
- Пусть она напоминает вам о нашей встрече.
Брежнев расплылся в улыбке. В ответ подарил норковую шапку.
Последняя примерка у Игманда состоялась за два дня до смерти генсека. В этом костюме его и похоронили, а шапка, подаренная Форду, до сих пор хранится в президентском музее в штате Мичиган.
Горбачёвы: перестройка гардероба
С приходом Горбачёва в Кремле впервые заговорили о моде. Точнее, заговорила его жена.
Раиса Максимовна выбирала себе модельера лично. В Общесоюзном доме моделей ей представили шестьдесят художников. Она остановилась на Тамаре Мокеевой. При первой встрече дизайнер поставила условие:
- Раиса Максимовна, мне сказали, что вы из шестидесяти художников выбрали меня. Это значит, что мы будем делать то, что я считаю нужным.
Горбачёва согласилась, но с оговорками. Ткани привозила из-за границы, советские она отвергала. Раиса Максимовна предпочитала строгие костюмы в серых и бордовых тонах. От авангарда отказывалась категорически: «Это не сочетается с образом жены советского руководителя».
Пьер Карден, очарованный первой леди, предложил ей в подарок целую коллекцию. Раиса Максимовна приняла только костюм и лёгкое пальто. Остальное вежливо отклонила.
За элегантность советские острословы прозвали её «Товарищ Гуччи».