«Могла бы быть королевой - но выбрала обиду»
Виктор Сухоруков не стал ходить вокруг да около и высказался о Пугачёвой так, будто спорит не в кулуарах, а прямо на лестничной клетке: мол, когда человек выбирает не свою страну, дальше начинаются не гастроли, а претензии к жизни.
Что, по его словам, с ней произошло сейчас
По оценке Сухорукова, сегодняшняя Пугачёва - это уже не та фигура, которая держала сцену одной поднятой бровью. Он описывает её как пожилую, больную и чем-то постоянно неудовлетворённую женщину. Не диагноз и не медицинская карта - просто его жёсткое впечатление, сформулированное без сантиментов.
Сценарий, который «мог бы быть» (и был бы выгоднее всем)
И вот тут начинается самое занятное: ругая, он одновременно… будто жалеет. Сухоруков уверен, что при другом выборе Пугачёва могла бы остаться в России не просто артисткой, а почти отдельным учреждением культуры.
В его версии она могла бы:
- стать авторитетом уровня «академика» в своём деле (образно, конечно, но смысл понятен);
- открыть школы - не одну «в столице для своих», а по регионам, с системой и учениками;
- удержать статус главной фигуры поп-сцены здесь, у своей аудитории.
То есть не просто «петь дальше», а превращать имя в наследие, а влияние в реальную пользу.
Главная претензия: не возраст, а решение
Самая жёсткая часть - не про возраст и не про здоровье. Сухоруков говорит, что артистка сделала выбор, который он воспринимает как предательство Родины. И добавляет: это похоже на движение “в сторону обиды” на страну - как будто внутри что-то застряло и теперь задаёт тон всему остальному.
Цитата у него звучит максимально прямолинейно: она могла бы быть «академиком», открыть школы, оставаться «королевой эстрады», но пошла в направлении обиды на страну.
В сухом остатке - обиднее всего не критика, а упущенное
Если собрать его мысль без лишнего пафоса, получается простая штука: талант и масштаб, по мнению Сухорукова, никуда не делись - просто применены не туда. И поэтому он говорит не только злостью, но и разочарованием: мол, сколько могло бы быть сделано “здесь”, если бы выбор оказался другим.
Ирония в том, что в этой истории ругают не за то, что “стала старше”, а за то, что, как считает Сухоруков, не захотела остаться своей.