– Оля, ты не поверишь, кого я вчера на вашей даче видела! – Валентина Ивановна перегнулась через забор, едва не уронив в снег вязаную шапку.
Ольга замерла с пакетом продуктов в руках. Январский мороз щипал щеки, но ей вдруг стало жарко.
– Кого же?
– Веронику, сестру твоего Павла! С чемоданами приехала, вещи таскала. Я еще подумала – может, вы сдавать решили?
Сердце екнуло. Ольга натянула улыбку:
– Да нет, просто... приглядывает наверное. Спасибо, что сказали!
Она быстро зашла в подъезд, не дожидаясь продолжения разговора. В лифте достала телефон, набрала мужа. Длинные гудки.
– Алло, Оль, что случилось? – голос Павла звучал буднично.
– Паш, Валентина Ивановна говорит, видела Веронику на даче с вещами. Что происходит?
Пауза. Слишком длинная для простого вопроса.
– А, это... Да я попросил за домом присмотреть. Зима же, мало ли что.
– С чемоданами присматривают?
– Оль, ну что ты сразу накручиваешь? Поговорим дома, я на совещании.
Короткие гудки. Ольга сунула телефон в карман. Пять лет копили на эту дачу. Пять лет она откладывала премии, брала подработки, отказывала себе во всем. "Будет наше гнездышко", – говорил Павел. "Детям свежий воздух, тебе грядки, мне мангал".
Вечером муж вернулся поздно. Дети уже легли, в квартире тишина. Ольга ждала на кухне.
– Ну что, рассказывай.
Павел снял куртку, прошел к холодильнику.
– Да что рассказывать? Вероника поругалась с мамой, попросилась пожить на даче недельку. Я разрешил. Что тут такого?
– Почему ты мне не сказал?
– Забыл. Подумаешь, проблема. Сестра же, не чужая.
Ольга смотрела, как он наливает чай, достает остатки ужина. Движения нарочито спокойные, но челюсть напряжена.
– Паш, мы же договаривались – все решения по даче вместе принимаем.
– Господи, Оля! Неделю поживет и съедет. Мама с ней не разговаривает, отец болеет. Куда ей деваться?
– К подругам? Снять квартиру? Ей тридцать лет!
Павел поставил чашку на стол с такой силой, что чай выплеснулся:
– Хватит! Моя сестра, моя дача, мое решение!
Тишина. Ольга медленно подняла глаза:
– Что значит "твоя дача"?
Он отвел взгляд.
– Ну... в смысле... наша, конечно. Просто оговорился.
Но было поздно. Ольга уже все поняла.
В субботу поехали на дачу всей семьей. Дети радовались – давно не выбирались. Четырнадцатилетний Сергей тащил лыжи, одиннадцатилетняя Лиза болтала о новогодних подарках.
Еще от калитки Ольга увидела изменения. На окнах – новые занавески. У крыльца – незнакомый коврик.
Дверь открыла Вероника. В домашнем халате, с чашкой кофе, хозяйка.
– О, привет! Заходите, что ж на морозе стоять.
В доме пахло чужими духами. Мебель переставлена – диван у другой стены, стол развернут к окну. На стенах – постеры каких-то музыкальных групп.
– Ника, что ты тут наделала? – Павел озирался растерянно.
– Да так, уюта добавила. Тут же как в казарме было!
Ольга прошла на кухню. Ее любимые чашки в горошек задвинуты в дальний угол, на видном месте – безвкусные кружки с надписями. В холодильнике – чужие продукты.
– Вероника, мы приехали на выходные. Ты же временно здесь?
Сестра мужа пожала плечами:
– Паша сказал, живи сколько нужно. А вы предупреждайте, когда соберетесь. Места всем хватит.
– Предупреждать? – Ольга почувствовала, как закипает. – О приезде в собственный дом?
– Оль, не начинай, – Павел положил руку ей на плечо. – Дети же...
Она скинула его руку.
– Дети, идите во двор. Снеговика слепите.
– Мам, холодно...
– Идите!
Когда за детьми закрылась дверь, Ольга повернулась к мужу:
– Объясни немедленно, что происходит. И не смей врать.
Вероника демонстративно включила телевизор. Павел дернул ее за рукав:
– Выключи и выйди.
– Это еще почему? Мой дом!
– Что?!
Вероника достала из сумочки сложенную бумагу. Протянула Ольге.
Договор дарения. Павел Андреевич передает в собственность Веронике Андреевне... Дата – две недели назад. Подпись. Печать.
В ушах зашумело. Ольга села на ближайший стул.
– Паша... это что?
Муж молчал. Вероника улыбалась.
– Это подарок на день рождения! Правда, Паша?
– Какой день рождения в ноябре? – Ольга смотрела на мужа. – Паша, скажи, что это подделка.
– Мама попросила, – выдавил он наконец. – Сказала, Веронике нужнее. У нас квартира есть, а у нее ничего...
– У нее ничего, потому что она десять лет нигде не работает! А дачу мы покупали на мои деньги! Премии, которые я пять лет копила!
– На семейные деньги, – поправила Вероника. – В браке все общее.
– Ты вообще молчи! – Ольга вскочила. – Паша, как ты мог? Мы же мечтали... планировали... Ты обещал оформить на двоих!
– Мама сказала, если не поможем Веронике, у отца сердце не выдержит. Он места себе не находит, что младшая не устроена...
– А то, что твоя жена пять лет горбатилась ради этой дачи, никого не волнует?
Вероника встала между ними:
– Не ори на моего брата! Он хороший сын, в отличие от некоторых жен!
– Я поеду с детьми домой, – Ольга взяла сумку. – А ты, Павел, решай. Либо ты отменяешь эту сделку, либо... либо мы серьезно поговорим о нашем будущем.
В машине было тихо. Дети чувствовали напряжение, не задавали вопросов. Только Лиза тихо спросила:
– Мам, мы больше на дачу не поедем?
– Посмотрим, солнышко. Посмотрим.
Дома Ольга заперлась в спальне и плакала. Потом звонила брату.
– Дима, мне нужна консультация юриста.
– Что случилось?
Она рассказала. Брат молчал, потом выругался.
– Сволочь. Прости, но другого слова нет. Документы есть какие-то? Чеки, переводы?
– Все есть. Я же бухгалтер, привыкла все хранить.
– Собирай. Завтра встретимся. И не подписывай ничего, что он принесет.
Павел вернулся поздно. Лег на диван в гостиной. Утром попытался поговорить:
– Оль, ну что ты так реагируешь? Подумаешь, дача. Купим другую.
– На какие деньги? На те, что я опять пять лет буду копить?
– Не драматизируй. Вероника сказала, мы можем приезжать когда захотим.
– В гости? В дом, который я обустраивала? Спасибо, не нужно.
Ольга ушла на кухню. Павел пошел следом.
– Мама звонила. Просила приехать, поговорить по-семейному.
– По-семейному? А когда решали подарить МОЮ дачу, я к семье не относилась?
– Это не твоя дача!
– Да? А чья? Кто копил? Кто ездил смотреть варианты? Кто торговался с продавцами?
– Я тоже вкладывал!
– Десять процентов от суммы! Паша, у меня все чеки есть, все переводы. Не нужно сказок.
В дверь заглянула Лиза:
– Мам, пап, не ссорьтесь, пожалуйста.
Ольга обняла дочку:
– Мы не ссоримся, солнышко. Просто обсуждаем.
Девочка ушла, не поверив. Павел сел за стол:
– Ладно. Я признаю, ты больше вложила. Но я же не со зла. Мама так просила... Отец действительно болеет. Вероника – его любимица.
– И что? Из-за этого я должна остаться без дачи?
– Не без дачи! Мы можем туда ездить!
– Нет, Паша. Мы не можем. Потому что это больше не наш дом. Это дом твоей сестры, которая уже хозяйничает там как хочет.
Телефон зазвонил. Елена Петровна, свекровь.
– Оленька, милая, приезжайте к нам. Нужно поговорить, уладить недоразумение.
– Какое недоразумение, Елена Петровна? Ваш сын подарил сестре нашу дачу. Тут все ясно.
– Ну что вы так резко? Вероника же не чужая. И потом, девочке тридцать лет, а у нее ничего нет. Вы же мать, должны понять.
– Я понимаю, что меня обманули. Простите, мне нужно идти.
Ольга сбросила звонок. Павел смотрел виновато:
– Она переживает. Может, правда съездим?
– Езжай один. Мне нужно подумать.
Неделя прошла в молчании. Павел пытался наладить контакт – приносил цветы, готовил ужин. Ольга была вежлива, но холодна. В пятницу позвонил Дмитрий:
– Сестренка, я изучил документы. Есть зацепки. Во-первых, дарение недвижимости, приобретенной в браке, без согласия супруга – спорный момент. Во-вторых, у тебя есть доказательства вложения личных средств.
– И что это дает?
– Можем оспорить. Или потребовать компенсацию. Но для этого нужно... ну, ты понимаешь. Официально заявить права.
– Развод?
– Хотя бы раздел имущества. Решай. Я поддержу любое решение.
Вечером Ольга села напротив мужа:
– Паша, последний раз спрашиваю. Ты можешь отменить дарение?
– Оля, ну как я это сделаю? Вероника не отдаст. Мама не простит. Отец...
– Ясно. Тогда я подаю на развод.
Павел побледнел:
– Ты шутишь?
– Нет. Ты сделал выбор в пользу своей семьи. Я делаю выбор в пользу себя и детей.
– Детей? Ты хочешь разрушить семью из-за дачи?
– Не я разрушила. Ты, когда обманул меня. Предал наши планы, мечты. Показал, что мнение матери и комфорт сестры важнее, чем пять лет моего труда.
– Оля, давай обсудим спокойно...
– Мы обсуждали. Неделю назад. Ты выбрал. Теперь моя очередь выбирать.
На следующий день Павел собрал вещи и ушел к матери. Дети восприняли тяжело. Сергей замкнулся, Лиза плакала.
– Это из-за тети Вероники? – спросила дочь.
– Нет, солнышко. Это взрослые проблемы. Папа вас любит, будете видеться.
Елена Петровна названивала ежедневно. То угрожала, то плакала, то уговаривала.
– Вы разрушаете семью! Подумайте о детях!
– Я о них и думаю. Учу, что предательство имеет последствия.
– Какое предательство? Паша помог сестре!
– За мой счет. Разговор окончен.
Через месяц состоялся семейный совет у свекрови. Ольга пришла с Дмитрием. За столом – Павел, его родители, Вероника.
– Давайте решим мирно, – начал свекор. – Оля, чего ты хочешь?
– Справедливости. Компенсации за украденную дачу.
– Не украденную! – взвилась Вероника. – Подаренную!
– Без моего согласия. Дом куплен в браке, я вложила восемьдесят процентов средств.
Дмитрий выложил папку документов:
– Вот чеки, выписки, переводы. Все заверено. Моя сестра имеет право на компенсацию.
– Где я возьму деньги? – Вероника смотрела на мать.
– А это не наши проблемы, – отрезал Дмитрий. – Продавайте дачу.
– Это подарок! Я не продам!
Елена Петровна заплакала:
– Оленька, ну что вы так? Мы же родня были...
– Были. Пока вы не решили, что можно меня обобрать.
Павел молчал, глядя в стол. Наконец поднял голову:
– Оля, если я выплачу тебе половину стоимости дачи, ты отзовешь заявление о разводе?
– Нет. Ты показал, что твоя семья всегда будет важнее меня. Зачем мне такой муж?
– Но дети...
– Дети вырастут и поймут. Лучше развод, чем жизнь с человеком, которому нельзя доверять.
Вероника вскочила:
– Да что ты о себе возомнила? Паша, не дай ей ни копейки! Пусть идет...
– Заткнись! – рявкнул Павел. – Из-за тебя я потерял семью!
– Я не просила дарить мне дачу!
– Не просила? А кто ныл маме каждый день? Кто грозился уехать в другой город?
Ольга встала:
– Выясняйте отношения без меня. Дмитрий передаст документы в суд. Жду решения.
Развод оформили через три месяца. Суд обязал Павла выплатить Ольге компенсацию – продал машину, занял у друзей. Вероника то появлялась на даче, то исчезала на недели. Елена Петровна слегла с сердцем – переживала, что сын теперь редко заходит.
Ольга с детьми сняла квартиру поближе к своей работе. Было тяжело – и финансово, и морально. Но она справлялась. Сергей помогал с Лизой, дочь старалась не расстраивать маму.
Павел забирал детей по выходным. Возил в кино, кафе. Но на дачу – ни разу. Однажды Лиза спросила:
– Пап, а почему мы туда не ездим?
– Там тетя Вероника. Ей нужно место.
– А раньше не нужно было?
Павел не ответил.
Летом Ольга встретила соседку по даче – ту самую Валентину Ивановну.
– Ой, Оленька! Как вы? Что-то не видно вас.
– Да так... обстоятельства.
– А дача-то ваша совсем запущена. Вероника появится на день-два и опять уедет. Трава по пояс, забор покосился. Жалко смотреть.
Ольга кивнула. Было не жалко. Это уже не ее дача, не ее мечта. У нее теперь другие планы.
– Знаете, Валентина Ивановна, все к лучшему. Теперь я точно знаю, кто есть кто в моей жизни.
Прошел год. Ольга получила повышение, дети привыкли к новой жизни. Павел пытался вернуться – приходил с цветами, обещал, что все будет по-другому. Но Ольга знала – ничего не изменится. При первой же просьбе матери он снова предаст.
Вероника так и жила на даче урывками. Пыталась сдавать, но дом требовал ремонта, а денег не было. Елена Петровна жаловалась соседям, что невестка разрушила семью. Забыв упомянуть, с чего все началось.
А Ольга? Ольга начала новую жизнь. Без иллюзий, но и без обмана. И знаете что? Ей это нравилось. Потому что теперь она точно знала – ее дом там, где ее ценят. А не там, где красивая дача, купленная на украденные мечты.
Иногда Лиза спрашивала:
– Мам, ты жалеешь?
– О чем?
– Ну... что мы больше не семья.
Ольга обнимала дочь:
– Мы семья, солнышко. Ты, я и Сергей. А папа... папа сделал выбор. И нам остается только принять это и жить дальше.
– А дача?
– Дача – это просто дом. Когда-нибудь у нас будет другой. Лучше. И он точно будет наш.
Лиза кивала. Она многое понимала для своих двенадцати лет. Понимала, что иногда самые близкие люди могут предать. И что мама поступила правильно, не простив.
Потому что прощение без раскаяния – это просто разрешение обмануть снова. А Ольга больше не хотела быть обманутой. Ни мужем, ни его семьей, ни своими иллюзиями о счастливой жизни.
Она строила новую жизнь. Честную. Свою. И пусть без дачи, зато с чистой совестью и гордо поднятой головой.
А дача? Дача медленно разрушалась. Как и семья, которая построила свое благополучие на чужих мечтах. Вероника металась между родителями и съемными квартирами. Павел пытался наладить отношения с детьми, но те все больше отдалялись. Елена Петровна продолжала считать себя правой.
И только старая яблоня во дворе дачи, которую Ольга когда-то с любовью сажала, продолжала цвести каждую весну. Но некому было собирать ее плоды. Потому что дом без любви – это просто стены. А семья без доверия – просто чужие люди под одной крышей.
Ольга это поняла. И начала все сначала. Без дачи, но с верой в себя. И знаете что? У нее все получилось.