Ключ в замке заело. Опять, черт бы его побрал... Я дергала и закипала от злости. Псих накрывал. Сумки руки режут, пакет этот треклятый из «Пятерочки» сейчас лопнет. И вдруг замок, слава всем богам, поддался.
Вхожу. Тишина? Ага, как же. Щас. Слышу... храп. Богатырский такой. Заливистый. Три часа дня! Среда! И запах. О, этот букет. Знаете, смесь жареной мойвы — откуда он ее взял вообще? — и нестиранных носков. Грязных, мужских, знатно поюзанных.
Я скидываю туфли. Ноги гудят. Захожу в зал... и всё. Ступор. Челюсть на полу. Потому что на моем диване, на моем велюровом, светлом диване, лежит не только братец мой, Витюша, страдалец неприкаянный. Там лежит... собака. Огромная. Лохматая. Прямо на подушке с вышивкой! Грязными лапами! Витя приоткрывает один глаз. Мутный такой. Спросонья. И выдает фразу, от которой у меня потемнело в глазах. Реально потемнело. Он зевнул и сказал...
— Ленк, ну ты потише шурши, Джесси стрессует, мы только с прогулки.
Джесси! Стрессует!
Я села на пуфик. Прямо там, в коридоре. Пакет сполз, йогурт, кажется, протек. Ну и фиг с ним. Сил нет спорить и биться с этим оболтусом.
Вспомнила октябрь. Дождь этот противный, мелкий. Звонок в дверь. Стоит. Глаза как у кота из мультика про Шрека. Сумка спортивная через плечо. «Ленусь, ну выручай. Хозяйка — зверь, выставила, даже собраться не дала. Я недельку перекантуюсь? Только работу найду и сразу съеду. Честное пионерское».
Недельку. Ага.
Щас январь! Конец января!
Муж мой, Паша, он святой человек. В принципе. Молчал первый месяц. Только желваками играл, когда Витя его бритвой свои щеки скоблил. А Вите что? Ему норм.
Наша жизнь превратилась в перманентный день сурка. Реально.
Утром ухожу — он спит. Вечером прихожу — он «устал». Типа неистово работу искал. Запыхался бедолага..
— Вить, ходил на собеседование?
— Ну... — мнется, хлеб жует (мой хлеб, зерновой, дорогой!). — Там, Лен, короче, условия мутные. Зарплата в процентах от сделок. Кидалово. Не мой уровень.
Уровень! У него ПТУ за плечами и три года на складе. Директор мира, блин. Властелин вселенной!
А аппетит? Как у роты солдат. Я борщ варю. Пятилитровую кастрюлю. Думаю — на три дня. Ага. Вечером крышку поднимаю — там на дне сиротливо плавает нашинкованная капуста и лавровый листик. И записка: «Сеструха, суп огонь, спасибо!».
Спасибо в карман не положишь!
Холодильник пустеет быстрее, чем я его наполняю. Покупаю колбасу на завтраки ребенку. Спрятала вглубь, за банки с огурцами. Нахожу огрызок.
Спрашиваю:
— Вить, это на бутерброды в школу!
А он:
— Ой, да ладно тебе мелочиться, я же чуть-чуть. Голодающим родственникам еды зажала?
Ну вот. Стою я, короче, над этой собакой. Джесси. Чудище лохматое.
— Витя, — говорю. Голос дрожит. — Это что?
— Это друга собака. Толян попросил передержать пару дней.
— Пару дней? — у меня истерический смешок вырывается. — Это от создателей легенды «Поживу у вас недельку»?
— Ну ты чего начинаешь-то... Запилила совсем, бензопила «Дружба», блин. Я же ищу!
И тут Паша выходит из спальни. Он с ночной смены. Глаза красные. Видит собаку. Видит меня с йогуртом, растекшимся по сапогу. Видит Витю, который пультом (жирными пальцами!) кнопки клацает.
Паша подошел молча. Спокойно так. Взял Витину сумку. Ту самую. Спортивную. Открыл шкаф. Сгреб куртку. Вторую футболку. Кинул всё это в кучу.
Витя сел. Глаза вылупил:
— Э, зятёк, ты чего? Белены объелся? Мы ж договаривались!
Паша дверь входную открыл. Настежь.
Сквозняком по ногам потянуло. Холодрыга даже в подъезде.
— Договор истёк, — сказал Паша. — На выход. Вместе с блохастым. Даю вам пять минут на сборы.
— Ленка! — взвизгнул брат. — Ты чего молчишь? Родная кровиночка же! На улицу? В мороз?
А я смотрю на пятно на диване. Джесси лапу облизала и голову положила обратно.
Знаете... жалость — она как резинка. Тянется, тянется. А потом ка-а-ак даст по лбу. Больно.
— У тебя денег на такси нет, — сказала я. Достала кошелек. Последнюю пятихатку вытянула. Кинула на тумбочку. — Забери. И друга Толяна попроси приютить вас с псом.
Он орал. Грозился маме позвонить (мальчику сороковник!). Обувался так, что чуть зеркало не снес. «Да пошли вы, мещане! Подавитесь своим борщом!»
Дверь хлопнула.
Тишина.
Только часы тикают.
Мы с Пашей переглянулись. Он подошел, обнял. От него сном пахнет и теплом.
А на диване непрошенные гости оставили хаос... Ну что ж. Химчистку вызовем.
Зато колбаса завтра целая останется.
А теперь вопрос знатокам ) Сколько у вас родственники «гостили» максимум? И чем кончилось? Разводом или скандалом?