– Ну и гадость эта ваша руккола, словно одуванчиков с огорода нарвали, только горьких, – тетка Валя брезгливо отодвинула тарелку с салатом, который Полина старательно готовила к ужину. – Разве ж это еда для мужика? Колька с такого силоса ноги протянет к утру. Ему мясо нужно, картошечки со шкварками, а не этот козий корм.
Полина, стоя у плиты, молча сжала ручку половника так, что побелели костяшки пальцев. Это был уже третий упрек за вечер, и, наверное, тысячный за последние два месяца. А ведь начиналось все вполне безобидно. «Полиночка, племянница дорогая, мы к вам в город на недельку заскочим, мне зубы подлечить надо, а Коле спину проверить, у вас же врачи светила, не то что наш фельдшер Степаныч, который от всего подорожник выписывает», – елейным голосом вещала тетя Валя по телефону в начале июня.
Полина, добрая душа, согласилась. Родня все-таки, да и отказать было неудобно. Родители Полины всегда учили помогать близким, даже если эти близкие – седьмая вода на киселе и вспоминают о тебе только тогда, когда им что-то нужно. Муж, Андрей, поначалу тоже не возражал, пожав плечами: «Неделя – не год, потерпим. Расстелим им в гостиной на диване».
Кто же знал, что «неделька» растянется в бесконечную резиновую ленту времени, которая начала душить их маленькую семью.
– Тетя Валя, это не просто трава, это полезно, – стараясь сохранять спокойствие, ответила Полина. – И котлеты в духовке доходят, никто голодным не останется.
– В духовке они сухие, – не унималась родственница, подперев пухлую щеку кулаком. Она занимала собой почти половину их небольшой кухни. В халате в крупный цветочек, она выглядела как монумент деревенской основательности посреди городской суеты. – Надо на сковороде, да на смальце. Я ж привезла банку, чего ты ее в дальний угол задвинула? Брезгуешь?
За столом, громко чавкая, сидел дядя Коля. Он уже успел намазать толстый кусок хлеба маслом и теперь с аппетитом уплетал его в ожидании основного блюда. Рядом, уткнувшись в телефон, развалился их сын, двадцатилетний Витек. Он приехал через три дня после родителей «помочь сумки донести» и тоже как-то незаметно осел в квартире.
– Мам, дай хлеба еще, – буркнул Витек, не отрывая глаз от экрана, где бегали какие-то человечки.
– Сейчас, сыночка, сейчас, – тетка Валя тут же вскочила, проворно метнувшись к хлебнице. – Полина, а хлеб-то заканчивается! Ты что, не купила? Я ж говорила утром, что Витюша батон за раз съедает.
– Я купила два батона, – устало ответила Полина, доставая противень с котлетами. – Видимо, кто-то пообедал очень плотно.
– Растущий организм! – парировала тетка. – Ему силы нужны, он же работу ищет.
Поиски работы Витька заключались в том, что он спал до двенадцати, потом завтракал час, потом лежал на надувном матрасе, который перегородил проход в коридоре (в гостиной на диване спали родители), и играл в игры на телефоне, подключившись к их вай-фаю. Вечером он выходил «прогуляться» и возвращался заполночь, пахнущий дешевым пивом.
Андрей, муж Полины, зашел на кухню, и вид у него был такой, будто он только что разгрузил вагон с углем, хотя работал он программистом в соседней комнате. Работа из дома, которая раньше была благом, превратилась в ад.
– Привет всем, – тихо сказал он, пробираясь к чайнику.
– О, хозяин явился! – громогласно приветствовала его тетя Валя. – Что-то ты бледный, Андрюша. Совсем тебя эта компьютерная жизнь доконала. Тебе бы на воздух, лопату в руки, да огород вскопать. Сразу бы румянец появился!
– У меня нет огорода, Валентина Петровна, – сдержанно ответил Андрей. – У меня есть отчет, который я не могу сдать, потому что интернет сегодня три раза падал. Вить, ты что-то качал?
Витек лениво пожал плечами:
– Да так, фильмец в 4К поставил на закачку, скучно же.
Андрей закрыл глаза и глубоко вдохнул. Полина видела, как на его виске пульсирует жилка. Она знала этот знак – терпение мужа было на исходе.
Вечер прошел по привычному сценарию. Родственники оккупировали телевизор в гостиной, включив какое-то ток-шоу на полную громкость. Дядя Коля комментировал политику, тетя Валя охала и ахала, обсуждая «бесстыдниц» на экране, а Витек просто лежал, занимая собой все свободное пространство на полу.
Полина и Андрей заперлись в спальне. Это был их единственный островок безопасности, хотя и здесь слышимость была отличной.
– Поль, сколько это еще будет продолжаться? – шепотом спросил Андрей, падая на кровать. – Они живут у нас второй месяц. Второй! Они съели мою заначку на отпуск, потому что продукты улетают как в черную дыру. Свет горит круглосуточно. Вода льется так, будто у нас тут Ниагарский водопад. Квитанция за прошлый месяц пришла такая, что я подумал – ошибка. Но нет, не ошибка.
– Я знаю, Андрюш, знаю, – Полина села рядом и погладила его по голове. – Тетя Валя говорит, что лечение затянулось. Врач в поликлинике назначил дополнительные анализы, очередь большая...
– Какая очередь? – Андрей резко сел. – Я вчера слышал, как она по телефону говорила, что в поликлинике была последний раз три недели назад. Они просто живут здесь! Бесплатно! В Москве! Зачем им уезжать? Кормят, поят, интернет есть, телевизор большой. Курорт!
– Неудобно выгонять, – виновато пробормотала Полина. – Родня же... Мама звонила, просила потерпеть, говорила, у них в деревне сейчас тяжело, работы нет, пусть хоть немного отдохнут люди.
– А мы? Мы не люди? – Андрей посмотрел на жену в упор. – Я не могу работать. Они заходят в комнату без стука. Вчера дядя Коля зашел, когда у меня созвон с заказчиком был, и начал спрашивать, где у нас плоскогубцы, потому что у него ноготь на ноге врос. Ты представляешь? Заказчик все слышал!
Полина закрыла лицо руками. Ей было стыдно и обидно до слез. Она чувствовала себя предательницей по отношению к мужу, но и жестко указать на дверь не могла – воспитание не позволяло. Синдром хорошей девочки, который вдалбливали с детства, сейчас играл с ней злую шутку.
На следующее утро ситуация накалилась еще больше. Полина собиралась на работу в офис, опаздывала. Ванная, как обычно, была занята тетей Валей. Она плескалась там уже сорок минут.
– Тетя Валя, мне зубы почистить и бежать! – постучала Полина в дверь.
– Имей терпение! – раздалось из-за двери. – Человеку помыться нельзя? Я маски делаю, омолаживающие.
Когда дверь наконец открылась, оттуда выплыли клубы пара, как из турецкой бани. На полу были лужи, тюбик с дорогой зубной пастой Полины был выдавлен варварским способом – посередине, а крышка валялась в раковине. Любимый шампунь Андрея, который стоил как крыло самолета, был пуст.
– Ой, Полинка, у тебя шампунь какой-то немылкий, – пожаловалась тетка, вытираясь полотенцем Полины (хотя ей выдали специальное гостевое). – Пришлось полфлакона вылить, чтоб хоть как-то намылить. Ты в следующий раз бери «Крапивный», он дешевле и пенится лучше.
Полина проглотила комок в горле, быстро привела себя в порядок и выскочила из дома, даже не позавтракав. На кухне уже хозяйничал дядя Коля, доедая вчерашние котлеты прямо со сковородки.
День на работе прошел как в тумане. Полина думала о том, что вечером ей снова придется стоять у плиты, потому что «гости» привыкли к ужину из трех блюд, а сами готовить не рвались, мотивируя это тем, что «на чужой кухне хозяйничать – примета плохая». Хотя есть из чужого холодильника приметы не запрещали.
В обед позвонил Андрей.
– Поль, я не выдержу, – голос у него был странный, звенящий. – Ты знаешь, что они сделали?
– Что? – сердце Полины упало.
– Витек решил починить слив в бачке унитаза. Сказал, что вода долго набирается. Он его сломал. Совсем. Вода хлещет на пол, я перекрыл вентиль на всю квартиру. Мы сидим без воды. Сантехник придет только завтра. А еще он взял мой рабочий ноутбук, «просто почту проверить», и пролил на него сладкий чай. Клавиатура залипает.
Полина замерла посреди офисного коридора.
– Ноутбук работает? – тихо спросила она.
– Работает, но его надо в сервис, чистить. Это время и деньги. Поль, это край. Вечером будет серьезный разговор. Я сам поговорю, если ты не можешь.
– Нет, – твердо сказала Полина, чувствуя, как внутри поднимается холодная ярость, вытесняя привычную мягкость. – Я сама.
Она отпросилась с работы пораньше. Зашла в магазин, но не за продуктами. Купила торт. Самый дешевый, вафельный, который тетя Валя терпеть не могла.
Придя домой, она обнаружила картину маслом: в прихожей плавали тряпки – последствия потопа, в кухне сидела вся честная компания и пила чай. Ее чай, коллекционный, который она берегла для особых случаев.
– О, Полинка пришла! – обрадовался дядя Коля. – А у нас тут авария небольшая. Но ты не переживай, Витек сказал, там делов на пять минут, просто прокладку надо купить. Завтра купишь, он сделает. А ты чего пустая? Ужина не будет?
Полина молча прошла в центр кухни, поставила вафельный торт на стол и села. Она не стала переодеваться, не стала мыть руки (воды-то все равно не было). Она просто смотрела на них. Внимательно, изучающе. Словно видела впервые.
– Тетя Валя, – начала она тихо. – А как там ваш дом в деревне? Не скучает без хозяев? Огород, наверное, бурьяном порос?
Тетка Валя поперхнулась чаем, отвела глаза и начала крошить печенье.
– Да что ему сделается... Соседка приглядывает.
– Соседка? – переспросила Полина. – А мне вот мама сказала, что звонила той соседке. И та ей рассказала интересные вещи. Оказывается, вы дом сдали на лето. Дачникам из города. За тридцать тысяч в месяц. И огород они поливают, и кур кормят. А вы, значит, здесь «лечитесь»?
Повисла звенящая тишина. Слышно было только, как капает вода из крана – остатки давления в трубах. Дядя Коля перестал жевать. Витек убрал телефон. Лицо тети Вали пошло красными пятнами.
– Ну... сдаем, – наконец выдавила она, переходя в наступление. – И что? Нам копейка лишняя помешает? У нас пенсии копеечные, не то что ваши зарплаты московские! Вы тут жируете, в деньгах купаетесь, а родне помочь жалко? Кусок хлеба пожалели?
– Мы не жируем, – голос Полины окреп. – Мы работаем. И платим ипотеку. И за свет, который вы жжете, и за воду, которую вы льете. И за еду, которую вы едите за троих.
– Ах ты, неблагодарная! – взвизгнула тетка, вскакивая со стула. Стул жалобно скрипнул. – Мы к ней со всей душой, гостинцев привезли! Картошки мешок! Сала банку! А она нас попрекает! Да мы... да мы сейчас же уедем!
– Отличная идея, – кивнула Полина. – Прямо сейчас.
– На ночь глядя? – опешил дядя Коля. – Полин, ну ты чего? Ну пожили немного, ну с кем не бывает? Куда мы сейчас?
– На вокзал, – в дверях кухни появился Андрей. Он держал в руках тот самый залитый чаем ноутбук. Вид у него был решительный. – Поезд до вашего райцентра уходит в 23:15. У вас есть три часа на сборы. Билеты я вам сейчас куплю онлайн. За свой счет. Это будет мой прощальный подарок.
– Вы нас выгоняете? – трагическим шепотом спросила тетя Валя, прижимая руки к необъятной груди. – Родную кровь? На улицу?
– Вы не на улице, вы в квартире, которую превратили в общежитие, – отрезал Андрей. – Витек сломал унитаз. Витек залил мой рабочий инструмент. Я потерял заказ. Вы знаете, сколько это стоит? Больше, чем ваша аренда за все лето. Если вы не уедете сегодня, завтра я вызываю участкового. У вас нет регистрации, вы находитесь здесь больше положенного срока без постановки на учет. Штраф заплатите и вы, и мы. Но нам будет не жалко.
Упоминание участкового и штрафов подействовало на дядю Колю магически. Он, как человек старой закалки, властей боялся панически.
– Валь, собирайся, – буркнул он, вставая. – Нечего тут... раз не рады нам.
– Коля! Ты что, позволишь им так с нами обращаться? – возмутилась тетка, но муж уже побрел в комнату, шаркая тапками.
– Собирайся, говорю! – рявкнул он неожиданно громко. – Хватит позориться. И так засиделись.
Сборы были шумными и драматичными. Тетя Валя демонстративно швыряла вещи в сумки, причитая о том, что «мир перевернулся» и «молодежь нынче пошла волчья». Она пыталась забрать с собой не только свои вещи, но и «случайно» прихватить пару полотенец и почти полную банку кофе. Полина молча вынула кофе из ее сумки и поставила на полку. Тетка лишь фыркнула, но спорить не стала.
Витек был самым спокойным. Ему было все равно, где лежать с телефоном – здесь или в плацкарте. Он только спросил:
– А денег на такси до вокзала дадите? А то у нас налички нет.
– На метро доедете, – ответил Андрей. – Тут прямо, без пересадок. Полезно для здоровья.
Когда за ними закрылась дверь, в квартире наступила оглушительная тишина. Она была такой плотной, что казалась осязаемой. Пахло валерьянкой, которую пила тетя Валя «от нервов» перед выходом, и сыростью из туалета.
Полина прислонилась спиной к входной двери и медленно сползла вниз, сидя на корточках.
– Уехали? – спросила она, не веря своему счастью.
– Уехали, – выдохнул Андрей. Он подошел к ней, сел рядом на пол и обнял. – Я проверил в приложении такси – они уже едут к вокзалу. Видимо, на метро решили не спускаться, раскошелились.
– Андрюш, мне так стыдно, – вдруг заплакала Полина, уткнувшись ему в плечо. – Я как базарная баба с ними... Про деньги, про еду...
– Ты не базарная баба, Поль. Ты защищала наш дом. И нашу семью. Если бы ты этого не сделала, они бы жили тут до Нового года. А потом привезли бы еще кого-нибудь. Ты все сделала правильно.
– А что маме сказать?
– Правду. Что они сдали свой дом и жили за наш счет, обманывая про болезни. Думаю, твоя мама тоже не оценит такой предприимчивости.
Они сидели на полу в прихожей, среди разбросанной обуви, без воды в кране, с залитым ноутбуком и пустым холодильником. Но впервые за два месяца они чувствовали себя дома.
На следующий день пришел сантехник, починил бачок. Андрей отвез ноутбук в сервис – ремонт обошелся в копеечку, но данные удалось спасти. Полина отмыла квартиру, выветрила запах жареного лука и деревенского табака, которым тайком баловался дядя Коля на балконе.
Неделю спустя позвонила мама Полины.
– Доченька, тут такое дело... – голос мамы был растерянным. – Валька вернулась, всем рассказывает, что вы их выгнали ночью на мороз, голодными, обобрали до нитки. Говорит, вы в секту какую-то попали, глаза стеклянные, людей ненавидите. Вся деревня гудит.
Полина рассмеялась. Легко и свободно.
– Мам, на улице плюс двадцать пять, какой мороз? А насчет секты... Называется она «Личные границы». И вступительный взнос туда очень дорогой, но оно того стоит.
– Ох, Полина, – вздохнула мама. – Ну ладно. Я ей так и сказала: нечего было на шею садиться. Соседка-то мне подтвердила, что они с квартирантов деньги вперед взяли за три месяца. Так что не переживай. Пусть болтает.
Жизнь вошла в привычную колею. Но кое-что изменилось. Полина и Андрей научились говорить «нет». Твердо, спокойно и без чувства вины.
А через месяц пришло письмо. Обычное, бумажное, в конверте. Без обратного адреса, но почерк был до боли знакомый – корявые буквы Витька. Внутри лежал сложенный вчетверо листок из тетради в клетку и две купюры по пять тысяч рублей.
На листке было написано: «Мать орет, что вы гады, а батя сказал, что правильно нас поперли. Стыдно ему. Это за ноутбук и за воду. Я работу нашел, грузчиком пока. Не поминайте лихом».
Полина показала письмо мужу. Андрей хмыкнул, повертел в руках купюры.
– Надо же. А я думал, там совсем безнадега. Оказывается, лечебный пинок творит чудеса.
– Может, позвонить им? – неуверенно спросила Полина.
– Нет, – твердо сказал Андрей, убирая деньги в ящик стола. – Пусть живут своей жизнью. А мы – своей. И давай договоримся: в ближайший год никаких гостей. Даже на «чашечку чая».
– Согласна, – улыбнулась Полина. – Только мы, кот и тишина.
Они заказали пиццу, открыли окно, впуская теплый летний вечер, и включили любимый сериал. И никто не просил переключить на новости, не комментировал количество сыра в пицце и не спрашивал, почем нынче помидоры. Это было счастье. Тихое, спокойное, свое собственное.
Если эта история показалась вам знакомой и жизненной, не забудьте поставить лайк и подписаться на канал. А как вы поступаете с навязчивыми родственниками – терпите до последнего или указываете на дверь?