Оказалось, что в этом месте расслабляться было нельзя, так как из гущи папоротников неожиданно вылетела крылатая змея, но была сбита «орком».
Все ошарашенно рассматривали его добычу. Она была золотисто-зелёная, и имела прозрачные, отливающие перламутром крылья.
– Красивая. Просто чудо какое-то! Наверное, съедобная, – заявил Мик. – Знаете, животных можно без опаски есть, если не трогать кишечник и мозг.
Змея всхлипнула и в упор взглянула на Кита, тот представил, что они её едят, и ему поплохело.
– Отпусти её, – посоветовал он Мику. – А вдруг она какое-то разумное существо? Смотри, глазёнками моргает!
– Жалко, что ли, – и «орк» подбросил змею в воздух. – Лети, красотка!
Змея расправила веера крыльев, облетела всех и метнулась назад к «орку». Расположившись на шее Мика, она по-кошачьи замурлыкала.
– Надо же лапочка какая. Всё, зову тебя Лапочка! – провозгласил тот и почесал змее основания крыльев. Крылатая красотка закатила глаза и, видимо от счастья, обдула его. Все засмеялись, а Мик погладил её. – Знаете, а ведь она почти дракон, только маленький.
– Это-то и пугает, а вдруг есть и большие такие. У них, конечно, крылья будут побольше, но и зубы тоже, – Кит присмотрелся к их неожиданному приобретению. Крупная чешуя их крылатой змейки переливалась, как драгоценные камни. – А вообще-то ты прав, она красавица. Змеиная Шемаханская царица. Вот уж не знал, что змеи бывают такими красивыми!
Лапочка задрожала и опять обдула Мика, который выругался, но не прибил её, после чего получил весёлое замечание от Кита, что он змеиная нянька.
– А меня не это волнует, – обеспокоенно проговорил Клавка.
– Насекомые? – забеспокоился Кит.
– Нет, паразиты, а у нас нет прививок. Понимаю, что если и подхватим что-нибудь, то ненадолго, но всякое бывает. Да и лекарства мои не приспособлены для лечения паразитарных инфекции, а ведь нам надо пить. Придётся пользоваться доморощенными методами, – Клавдий достал пузырёк с марганцовкой и стал задумчиво осматриваться, куда идти в поисках воды. – Мы воду и прокипятим и марганцовки добавим.
– Пока не дергайся, потом видно будет – посоветовал Никита.
Девчонки разбрелись по периметру их лагеря, пытаясь разглядеть развалины города через гущу растений.
– Почему бросили этот город? – Дед хмуро обозревал развалины. – Как правило, города просто так не бросают. Может действительно он древний. Смотри-ка всё развалилось уже. Как ты углядел, диву даюсь? Смотри они как-то ловко все пристроили, вон в той щели тоже что-то строили. А знаете, он ведь когда-то красивым был.
– Вот уж не знаю, может и был красивым, – рассеянно ответил Кит и зашипел, так как обнаружил, что пока он лупился на ступени города, какие-то две чёрные пиявки с наслаждением начали высасывать из него кровь.
Змея, висящая на шее Мика, скользнула к Киту. Миг, и пиявок нет.
– Спасибо, Лапочка! – погладил её тот.
Его защитница помурлыкала в ответ.
Птицы неожиданно примолкли. Кит мгновенно поднял автомат и выстрелил в мрачную темноту развалин, оттуда кто-то рыкнул. Никита не знал, кто это был, однако был уверен, что это существо опасно, и старался не попасть, а отогнать. В ответ на автоматную очередь из развалин раздалось дьявольское завывание, а потом хруст ломаемых веток.
Все вздрогнули, нервно доставая оружие. За прелестями курортного утра никто не подумал, что здесь могут быть и хищники. Несколько минут все ожидали нападения, однако было тихо, лишь вокруг порхали яркие бабочки с мохнатыми изрезанными крыльями.
Только перевели дух, как раздался переливчатый свист. Свистели прилетевшие стрекозы, как решил для себя Никита, правда в отличие от земных стрекоз у них были непрозрачные бархатно-синие крылья и длинные носы. Стрекозы расселись на ветках дерева, ближайшего к Никите, и внимательно посмотрели на него.
Внезапно он опять услышал пичугу «Поть, поть, поть», и, не задумываясь, расстрелял воздушных красавиц. Каждая «взорвалась» кровавыми каплями. Никита, подошёл, рассматривая, кого укокошил, и с омерзением понял, что имеет дело с какими-то паразитами-кровососами, потому что каждая из них была набита яйцам, и их хобот был похож на шприц. Все с удивление уставились на него.
– Запоминайте! Они вроде наших комаров, только гораздо хуже, так что, если на вас так смотрят, то – это гастрономический интерес, – поделился он пережитым.
– У меня такое ощущение, что я это откуда-то знаю. Не то, чтобы точно, но как-то знаю. Вроде как из детства что ли воспоминания. Однако я уверен, что здесь никогда не был, – прошептал Мик, и стал осматривать себя. – Ребята, я ведь теперь не человек. Вы заметили?
Клавка утешил его:
– Я давно это заметил, а что тебя тревожит?
– И что теперь делать? – всхлипнул «орк».
– А что ты до этого делал? – дед Фёдор усмехнулся. – Жил. Вот и живи дальше, тебе что-то мешает?
– А как же дом? – змея немедленно его придушила, «орк» содрал её с шеи, но пожалел и не шмякнул о землю. – Ладно, живи, только без всяких удушений.
– Вот что, паря, забудь! Прохода ведь нет! Теперь, если Бог даст, здесь дом найдём. Э-хе-хе! Если даст! Ить можем и могилу найти, – Дед тяжело вздохнул. – Вот что, ребятки, надо бы нам к реке выйти. У рек-то издавна люди селятся.
– Ага, – мрачно возразил Клавка, – если они здесь есть. А если здесь только змеи, или какие-нибудь пауки живут. Как мы тогда с ними договоримся?
Снизу раздался странный кашляющий смех.
– Это кто там? – закричал Никита. – Выходи! Мы тебя не боимся!
«Боимса, имся, имся», – тщательно ответило эхо. Все вздрогнули от неожиданности. Дед остановил Никиту, готового опять что-то прокричать.
– Не стоит, паря! Это ведь не зверь кричал, и уж точно не эхо. Уж больно хорошо повторяли, старательно. Уверен, что они в размышлениях и проверяют нас.
Все замерли с оружием в руках, прошло несколько томительных минут, но из лощины больше не доносилось ни звука. Потом опять джунгли зачирикали, зашуршали, застрекотали.
Никита вслушивался в лесные заросли, как тогда в тайге, не ушами, а всем телом. Звуки были не опасными, тогда он нашёл круглый булыжник, размером с футбольный мяч, и спустил его по одной из ступенчатых тропинок. На какое-то время внизу всё стихло, и он крикнул:
– Я никого не задел? – и стал ждать, но в этот раз эха не было. Он повернулся к друзьям. – Если разумные существа, то они не хотят с нами общаться. Интересно почему? Мы вроде не опасные.
Змея сорвалась с плеча орка, сделал круг над развалинами и, опустившись на плечо Мика, что-то зашипела ему, тот угрюмо огрызнулся:
– Не тараторь! Ребята! Лапочка говорит, что прямой опасности нет.
Девчонки застыли от изумления, а Кит угрюмо хыхыкнул:
– Забавно!
– Это что же тебя развеселило? – поинтересовался Клавка.
– Мы перестали удивляться. Заметил? Разумная змея говорит, а Мик понимает. Заманка!
Павла кивнула, соглашаясь с ним.
– Да, я тоже это заметила. Но мне не страшно, а как домой вернулась. Смущает, конечно, что Мик понимает змею, но я в своей жизни встречала людей, которые за пару дней выучивали чужие языки. Слышала и о таких, которые после часа разговоров, понимали чужую речь. Мик, видимо, умеет быстрее. Нам повезло!
– А я, вообще, не вижу причин для волнений! – Клавдий пожал плечами. – Это нормально! Я слышал о детях, которые после одного единственного сна, начинали говорить на чужих языках. Мозг умеет многое. Что касается волнения, то просто предохранители сработали. Когда впечатлений больше, чем сознание может принять, наступает торможение. Надо поесть и спокойно разобраться! У меня есть фляга с чистой водой и немного еды – сыр, в нарезке. Всем раздам поровну. Будем экономить. Посмотрим, у кого, что есть с собой.
– У меня восемь сухарей, пряников штук шесть, – сообщил Никита.
– У меня тоже пряники, но только три, между прочим, «Тульские» – сообщила Лизавета.
– Опять сладкое лопаешь! – укорила её Ульяна. Её подруга только фыркнула в ответ.
Вскоре на импровизированной скатерти, сделанной из льняной салфетки, в которую был завернут запас Никиты (не любил он полиэтиленовые пакеты) расположили скромный завтрак. Каждому досталось по прянику, куску сыра и нескольких глотков воды. Сухари решили не трогать. Лапочка долго рассматривала и нюхала предложенный пряник, потом, фыркнув, метнулась в кусты. Вернулась через пару минут довольная, держа в зубах двух толстых червяков, которые раздала Мику и Киту.
– Смотри, дала тому, кто ей нравится! – Дед захихикал. – Угощайтесь!
Кит закрыл глаза и смело съел червяка, который оказался вкуса мёда с грецким орехом.
– Нет, это я не смогу! Даже не потому, что он живой, я и жаренного не смог бы. Бррр! – Мик передёрнулся и отдал своего червяка Никите.
Змея озадаченно зашипела, но не стала возражать, теперь Кит употребил червяка с открытыми глазами. Усталость исчезла.
– Пакость! Тьфу! – Павла сплюнула в кусты.
– Отвали! – огрызнулся Кит. – Спасибо, Лапочка, очень вкусно!
– Лапочка, – та повернулся на голос Клавки, тот подмигнул змее, – в следующий раз мне принеси, пожалуйста!
Змея подлетела к нему и полизала лоб.
Мик прошептал:
– Ненормальный! Как ты можешь?
– Я с Китом в каких только переделках не бывал, и, если он съел, то это на пользу, – Клавдий осмотрел всех. – Дед! Вы бы сняли фуфайку. Как бы теплового удара не было!
– Ты за меня не волнуйся, паря! Жар костей ить не ломит, и попить что, есть у меня. Если ничего не найдём, на обед будем пить мой отвар. Надо обмозговать, что делать дальше! Кто-то же здесь живёт. Надо же понять, где мы, и что за жители здесь?
– За-аманка! – Никита вздохнул полной грудью. – Ай, заманка!
Клавдий заулыбался, если его брательник, говорил, что ему интересно, то значит, он уже адаптировался. Посмотрел на всех. Хорошая у них группа, и всё у них здесь будет хорошо!
Солнце поднялось высоко, и стало очень душно. Снизу постоянно доносились чавкающие и шуршащие звуки.
– Надо бы поняться повыше и осмотреться! – заявила Павла. – Может, дорогу какую-нибудь углядим?
Минуту поразмышляв, все направились к ближайшей разрушенной башне, на которой красовалось высокое дерево, с большим количеством ветвей.
Несколько минут блуждания по лепёшкообразным ступеньками, и они оказали на открытой площадке. В её центре был чёрный камень, покрытый неприятными бурыми потёками.
– Это какое-то древнее капище, – заметил Никита, прислушиваясь к звукам. – Похоже на этом камне кого-то резали.
– Глупости, это не жертвенная кровь! – дед Фёдор походил вокруг камня и подвёл итог. – Это сок какой-то.
Всех отодвинула Павла, она легла на гладкие камни площади и прижалась к ним щекой. Лицо её стало отрешённым, она поднялась с закрытыми глазами и проговорила нечто несообразное с точки зрения её попутчиков:
– Пошли знак! Пошли! Мы не враги, случайно оказались.
Было тихо, только из папоротников раздался чей-то кашель.
– Ну что, колдунья на букву хорошо, получила?! – и Никита заржал. Как только исчезла опасность, у него возникло неодолимое желание её уязвить. – Эх! Ты попляши вокруг капища, руками помаши, тогда и знак будет. Глядишь, птичка на голову нагадит.
Павла нахмурилась.
– Не болтай зря! Должен же быть знак, я чувствую. Она нас не приняла, не верит. Надо как-то объясниться.
– Кто? – раздражение накатило такое, что Никита с трудом сдерживался.
– Земля! Она же услышала, я чувствую! Еще чувствую, что-то близится, – прошептала их валькирия.
– Близится. Ну, сказанула! Геморрой на твою дурную башку, близится! Не-ет! Все-таки наши предки были правы. Все женщины независимо от возраста – курицы! Надо не знак, а помощь просить, лопушина здоровая!
– Что зря болтаешь-то? Если ты умнее её, тогда сам-то и попроси помощи, – остановил его Дед. – Кстати и повзрослеешь, а то, как малолетка, право!
– Что?! Малолетка! – взвился Кит. – Ну, Дед! Ну, погоди, Дед!
Никита лёг на землю, и прижался к ней щекой, как тогда у болота. Он лежал на этой земле, и нежился от тепла идущей от неё. В отличие от того раза у болота здесь пришло ощущения дома, заботы, такой которую чувствовал только в детстве, рядом с отцом и мачехой. Пришло понимание, что его так долго ждали, а он припозднился.
– Хорошо здесь! – пробормотал он. – Здравствуй, родной, я пришёл! Ты уж не сердись, что не сразу поздоровался! Что-то меня всё время отвлекает.
Клавдий удивился, с кем же он разговаривает, взглянул на брата, тот обнимал землю, закрыв глаза.
Кит, как будто провалился в сон, ветер ласково поворошил его волосы, голос мачехи сказал: «Вставай, пора!». Хмыкнул, что-то внутри него лениво потянулось и проснулось. Показалось ему, что он стоит у распахнутого окна ранним утром и никак не может надышаться свежестью и ароматом утра.
Он очумело открыл глаза, встал и улыбнулся. Бывает же такое, не спал, а сон видел, озадаченно почесал в затылке и, видимо, «задел» кусок мозга с нужной информацией, что выразилось в дикой головной боли.
Когда боль чуть отпустила, Кит возмущённо воскликнул:
– Ты что обалдел?! Кончай давить, и так проникся.
Он повернулся по привычке к Клавдию и разозлился, тот смотрел на него, с высоко задранными бровями. Однако новый приступ боли скрутил его, и он зашипел, сжав зубы.
Клавдий, волнуясь за брата, который с его точки зрения вёл себя довольно необычно, прохрипел:
– Кит, ты как?
– Ничего, справлюсь! – просипел Никита.
Действительно боль скоро прошла, и возникло ощущение, что он содрал что-то со всех рецепторов, так как цвета стали яркими, запахи сильными. Он взглянул на попутчиков, они застыли, вытаращив на него глаза.
Никита мысленно отмахнулся. Что на нём узоры что ли, появились?! Мельком взглянул на руки, которые заметно потемнели, и подумал, что, наверное, весь таким стал, не зря в Африке побывал.
Он закрыл глаза, чтобы не отвлекаться, и опять как заснул, так ласково и тепло обнял его ветер. Мачеха всегда ему говорила, чтобы он не забывал тех, кто, так или иначе, учил его и жалел (не любила она слова «любил»).
Никита осознал, что ему, пусть через боль, этот новый Мир что-то подарил, ведь не зря он и видит ярче, и чувствует себя так, как будто в баньке побывал: окрепшим и чистым. Он широко улыбнулся.
– Спасибо!
Теперь все ахнули от порыва жаркого ветра, принесшего аромат трав и цветов. Всё опять стихло, даже насекомые замолчали.
Никита потянулся и раскинул руки, обнимая воздух.
– Помоги, родной, не только мне, а всем! Я ещё мало знаю, – а, чтобы тот, кому обратился, понял, что он не пустозвон, пообещал. – Я не останусь в долгу!
Почему так попросил, он не знал. Язык сам произнёс эту фразу. Однако что-то радостно тронуло сознание – его действительно давно ждали. Это было объёмным и воспринималось пушистым. Кит хмыкнул, попытавшись погладить мысленно это что-то, как котёнка, но понял, что это далеко. Очень далеко. Оно так давно ждало, что уже и верить перестало.
– И зря! А я вот он! Туточки! Здесь, почти рядом! – и, захмелев от воздуха, закричал. – Я здесь!! Здесь!!
Неожиданно ощутил, услышал, почувствовал «Жду!».
Кит, раскинув руки, как для объятий, пил аромат этого леса, а его друзья-попутчики смотрели на него с изумлением. Они боялись даже приблизиться к нему, потому что по телу Никиты пробегали волны света. Кит буквально пропитывался запахами и звуками леса, солнечным светом.
Лапочка носилась вокруг него, как заполошная, но не подлетала близко.
– Клав! – испуганно просипел Мик. – Это же нам кажется? Вот эти солнечные зайчики. Это же просто блики от качающихся ветвей?
– Не знаю, – шёпотом ответил Клавдий.
– Однако, это не солнечные зайчики, паря! Это что-то другое, – ответил Дед, также шёпотом. – Нам, похоже, сильно подфартило! С нами тот, кто может помочь!
Из зарослей раздался осторожный кашель. Девушки озадаченно переглядывались.
– Кит! – прозвал его Клавдий. Брат отстранённо посмотрел на него, он всё ещё был там, далеко. Клавдий начал волноваться. – Кит!! Очнись!!
Никита услышал его, тряхнул головой, сбрасывая колдовское наваждение, и подмигнул всем.
– Ну что же, ждём!
– Чего ждём? – Клавдий смотрел на него, не отрываясь. Он был потрясён тем, как Кит изменился. Для незнакомых людей это было незаметно, но Клавдий увидел эти изменения. Исчезли горькие морщинки, которые наметились от носа, расправились брови, а кожа отливала золотом, как после сауны.
Никита широко улыбнулся ему.
– Помощи, Клава! Помощи. Ведь мы же попросили, и Мир ответил.
– Тебе? – уточнил Клавдий.
– Нам!
– В смысле? Ты, что имел в виду? Я хотел узнать, кто ответил? – Мик растеряно умолк из-за того, как Никита на него взглянул, так смотрят родители на ребёнка, который никак не может повзрослеть.
– В смысле, этот Мир!
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: