Сижу я на кухне. Кофе мой уже остыл, горький, как осадок на душе. Думаю, как же я так жизнь облажал. До идиотизма просто. Началось всё с дурацкой, бабской идеи губы обновить.
Ну, жене сорок пять стукнуло. Кризис что ли... Её будто подменили. Приходит как-то, говорит:
- Хочу губки подкачать, чтобы пухленькими были.
Я буркнул:
- Да зачем? У тебя и так хорошо.
Не послушала же. Бабы, когда им в голову что стукнет - не переубедишь. Ты им про одно, они про своё.
Пошла, сделала.
Я в тот день телек смотрел. Приходит - я чуть с дивана не рухнул. На лице у неё не губы, а два огромных, глянцевых пельменя. Непонятно из чего. Я смотрю и понять не могу, куда делась моя Катя?
Она стоит, ждёт реакции, пытается улыбнуться. А эти штуки на лице не гнутся. Так, напрягутся и застынут.
Жуть!
Меня прямо холодный пот прошиб. Я молчу. Она молчит. В ушах аж звенит.
С тех пор жить стало невыносимо. Прямо пытка.
Разговариваю с ней, а сам будто загипнотизированный, смотрю на эти губы. Они двигаются как-то отдельно от всего лица. Особенно когда она злится (а злится она часто). Раньше ругалась, так глаза сверкали, всё живое, настоящее. А теперь эти надутые губы становятся багровыми и трясутся. Будто два студня на тарелке. Я смотрю и дикий смех меня душит. Прямо давиться приходится. И страшно одновременно.
А вчера с утра - всё. Молча собрала зубную щётку, трусы, фен. Демонстративно так, на моих глазах. И ушла, дверью громко хлопнув. Телефон не берёт. И от неё ни звонка, ни смс.
Я сижу, курю одну за другой. Передумал всё.
Может, к любовнику? Хрен его знает.
Может, к мамаше, чтоб поплакаться?
Прошло два дня.
Молчание. На третий вечером дверь открывается. Заходит и не раздеваясь садится напротив меня, на стул. Руки на коленях складывает. Лицо уставшее, но губы - всё те же, надутые. Я опять, как дурак, уставился на них. Отвести взгляд не могу, будто они магнитные.
- Давай честно, - говорит. - Тебя от меня воротит? Говори прямо.
Я хотел соврать, вот ей-богу. Хотел сказать, мол, всё нормально, привыкну. Но эти проклятые пельмени у неё на лице дёрнулись сами по себе, и я понял, что врать бесполезно. Она правду и так видит.
- Мне… трудно, - выдавил я. Горло пересохло. - Я не тебя вижу. Я вижу… вот это. - Показываю пальцем на губы.
Она кивнула, даже не удивилась моему ответу. Будто ждала. И отвечает:
- А ты знаешь, каково это - смотреть каждое утро в зеркало и видеть, как стареешь? А мужу всё равно? Он даже не замечает. Я подумала… если хоть что-то поменяю, хоть губы эти дурацкие, ты очнёшься. Посмотришь на меня.
И тут нас прорвало. Как гнойник резанули. Мы начали орать. Не кричать, а именно орать, перекрывая друг друга.
Я орал, что она уродину на себя напялила, что на неё на улице оглядываются как на дуру, что мне стыдно. Она орала, что я эгоист, что я её не видел годами, что она пыталась достучаться, а я в своём мирке сидел. Голоса сиплые, злые. Лица красные.
В какой-то момент она взвизгнула:
- Я ради тебя лицо себе изуродовала!
А я, не думая, выпалил в ответ:
- А я теперь с этим уродством жить должен?! Каждый день на это смотреть?!
И тут резко стало тихо. Так тихо, что в ушах зазвенело. Она медленно встала. Посмотрела на меня непонимающими стеклянными глазами.
- Всё, - сказала. - Поживу отдельно. Может, допрёшь наконец, что дело не в губах. А может, и я пойму, что перегнула.
Пошла в спальню. Я услышал, как чемодан на кровать ставят. Вот тут мне стало по-настоящему страшно. Из-за мысли, что если она сейчас уйдёт, то навсегда в памяти моей останется не прежняя Катя, а вот эта: с дурацкими губами. И всё хорошее, что было, всё сотрётся этим последним кадром. Я хотел встать, остановить, но не смог. Ноги не слушались. Обида и злость сковали меня.
Жили раздельно месяц. Почти не общались. Только смс-ки отправляли по бытовым вопросам. Каждый раз, когда телефон вибрировал, сердце в пятки уходило. Казалось, минное поле, а не жизнь.
Вот недавно объявилась. Стоит в дверях и говорит:
- Я записалась на коррекцию. Но не радуйся, для тебя, а для себя. Я поняла, что переборщила.
Тут я впервые за долгое время посмотрел ей в глаза, а не на рот. И увидел, что ей плохо от самой себя, от того, что всё пошло не так, как она себе придумала.
После коррекции губы стали меньше.
А вот конфликт… он никуда не делся. Просто сменил форму. Мы ещё долго учились говорить так, чтобы не смотреть друг на друга, как на врагов народа.
До развода дошли чуть не дошли, в последний момент остановились.
Пока не знаю, чем история закончится, но нервы поизмотал я себе прилично, да и ей, наверное, тоже...