Йенс быстро пришёл в себя. Он, долго не думая, схватил принцессу за руки, закружил по зале и рассмеялся вместе с ней. Когда веселье спало, и на губах остались лишь лëгкие улыбки, Йенс посмотрел на их руки. Её - нежные, беленькие, как фарфоровая чашка. И меж её осколков - этих тонких пальчиков - его собственные, грубые, загорелые, точно красная глина.
Щëки Лизбет заалели, и она попыталась отстраниться. Йенс мягко удержал её, не позволив.
- Вы снова можете смеяться, ваше высочество, - торжественно прошептал сказочник.
- А вы достигли своей цели, - улыбнулась ему принцесса.
- П-правда? - Йенс вдруг оторопел. Он так обрадовался, что совершенно забыл, что имел какие-то личные мотивы.
И тут зал оглушили аплодисменты. Силле с Гансом кричали "ура" и приплясывали вокруг них с принцессой, периодически обнимая друга, король Генрих плакал от счастья в жилетку Ружеро, который успокаивающе похлопывал его по спине.
Хозяйка харчевни прижала к груди пастушек, охотники были первыми, кто захлопал. Их поддержала и труппа Олафа, и все остальные в цепочке. Кажется, они любили свою принцессу.
А Олаф стоял весь злой и красный, как рак, сжимая кулаки.
- Ты не должен был этого получить, - ядовито выплюнул он. - Это даже не выступление, это дешёвый волшебный трюк.
- Весь мир - театр, а люди в нём - актёры, - фыркнула Силле.
- А волшебство есть неотъемлемая часть нашего бытия, - философски заметил Ганс.
- Но это сейчас не имеет значения, - остановил друзей взмахом руки Йенс. Другой он продолжал держать ладонь принцессы, будто черпая из этой связи внутреннюю силу. Сказочник повернулся к бывшему другу. - Прости меня. За что, я сам не знаю, но прости.
- За-зачем? - проблеял Олаф.
- Потому что я тебя прощаю, - выдохнул Йенс, чувствуя, как последняя птица, что сидела в его грудной клетке, вырвалась на волю. Всё было кончено, воспоминания, плохие и хорошие, утекали рекой. У жизни Йенса новый виток.
- Ты... Ты... Ты просто невозможен! - голос Олафа сорвался на крик, и он выбежал из зала, мельком бросив осуждающий взгляд в сторону своей труппы.
Йенсу даже стало его жалко, но только на миг.
- Господин Фоттейлер, вы оказали нам неоценимую услугу, - Ружеро почтительно склонился.
- И это, друзья мои, стоит отпраздновать! - воскликнул пришедший в себя король. - Сию же секунду, Ружеро, устраивай пир!
- Да ладно, ваше вели... - начал сказочник, но тут его живот предательски заурчал.
И все вновь рассмеялись.
***
Ружеро и впрямь справился за секунду. Взмахнул скатертью, загадочно улыбнулся - и вуаля!
Пир был горой - столы, протянувшиеся от самого тронного зала до ворот замка, ломились яствами. Отдельный столик выделили и животным. Фру-фру с удовольствием уплетала яблоки - любимое своё лакомство, Пеплу поднесли свежайших мышек, заранее порубив их мелко, а золотому гусю предложили в качестве угощения кукурузу.
В замок стекались и дворяне, и крестьяне, все, до кого успела долететь благая весть - принцесса снова смеётся.
Друзьям пришлось задержаться почти на неделю. За это время они дали несколько весьма успешных выступлений, а ещё Йенс и Лизбет провели вместе много времени, гуляли по замку и беседовали.
Что-то в принцессе отзывалось в Йенсе до боли родным, у них оказалось и впрямь очень много общего. От личной истории, вроде ранней потери матери и любящего отца, до характера.
Как-то принцесса осмелилась выйти за ворота замка. Без отца, Ружеро или иных слуг, без всякого сопровождения, кроме сказочника. Йенс держал её за руку, пока она смотрела на бескрайние поля, среди которых были разбросаны маленькие деревеньки, на крошечные деревья в отделении, за которыми начинался густой и прекрасный лес, и даже почувствовала в воздухе привкус соли - видно, ветер принёс его с моря.
У Лизбет перехватило дух, так стало хорошо.
Йенс спросил:
- Слушайте, а почему вы тогда рассмеялись?
- Все до вас пытались меня рассмешить, - пожала плечами Лизбет. - А вы развеселили самого себя. Думаю, я просто почувствовала, будто тысячи окон в замке распахнулись, и теперь стало можно. Можно всё.
Йенс на это только улыбнулся.
***
Празднество подходило к концу. Тронная зала без столовой и людей ощущалась пустой, но Йенс, как и Лизбет, понимал, что такою она будет недолго. Потекут дела, и вновь напонится дворец людьми. И ещё больше, чем прежде, будет процветать это удивительное королевство под руководством мудрой и доброй будущей королевы.
Ну, а пока... Им оставалось решить последний вопрос.
- Господин Фоттейлер, я хотел бы предложить вам после свершенных вами деяний занять пост нашего придворного драматурга, а вашим друзьям - стать придворными актёрами, - провозгласил король с лукавой улыбкой.
Йенс обвёл взглядом друзей. Силле нахмурилась, Ганс помрачнел, но прошептал одними губами "тебе решать". Принцесса отчего-то тоже не выглядела довольной предложением отца.
- Ваше высочество, неужели я так вам надоел? - полюбопытствовал мягко Йенс.
- Нет, нет, что вы! - тут же воскликнула принцесса. - Я была бы очень рада, если бы вы остались... Но за стенами этого замка такой прекрасный мир, вы сами показали мне его!
- Но этот мир очень опасен, - заметил Йенс. - А мы оба с вами люди очень ранимые.
- Теперь у нас есть самый надёжный щит, - улыбнулась Лизбет даже немного нагло, и это шло ей.
- Ваше величество, ваша дочь права, - Йенс обернулся к королю и подмигнул ему. - Мы уже усвоили этот урок.
- Отрадно слышать, - усмехнулся Генрих Мудрый в усы.
- Но вы ведь будете приезжать? - вдруг с тревогой спросила Лизбет.
- Безусловно, - Йенс приблизился а ней, встал на одно колено и поцеловал руку. Принцесса зарделась.
- Попросите хоть о какой-нибудь награде... - растерянно предложила Лизбет.
- Ну, если вы настаиваете, - хмыкнул Йенс. - Я бы хотел иметь лютню. И соломенную шляпу - всегда мечтал о такой, тем более, Ганс постоянно таскает мою...
- Эй! - возмутился принц, тут же виновато снимая шляпу друга и пряча её за спину.
А сбоку от сказочника тут же оказался Ружеро, протягивающий ему именно то, что он просил.
- С инструментом обращайтесь, как с хрупкой девушкой, - в голосе главного придворного проскользнула сталь. - Будьте нежным и обходительным, иначе вам не поздоровится, уж будьте покойны.
- Можете во мне не сомневаться, - кивнул ему Йенс. - Кстати, раз уж речь о подарках...
- Точно! - Силле выскочила из зала, но быстро вернулась, принеся с собой золотого гуся. Ганс обеспокоенно на него покосился - всё время, пока Йенс гулял с Лизбет, а Силле набивала живот, он бегал от гуся - тому отчего-то понравились его золотые кудри, и милая птичка вечно хотела выщипать их себе на память.
Гусь не разочаровал, и тут же вцепился в кудряшку, стоило только подруге с ним на руках мимо пройти.
- Мы хотели оставить вам на память эту чудесную птичку, ваше высочество, - пояснил Йенс принцессе, едва сдерживая смех, пока Силле пыталась отцепить их "подарочек" от Ганса. - Но, кажется, это невозможно...
- Просто нужно дать ему имя! - догадалась Лизбет. - Ты будешь... Die goldene Gans!
Гусь сразу отстал, с любопытством глядя на новую хозяйку, Силле засмеялась, а Ганс обиженно засопел.
- А чего сразу "Ганс"? - протянул он.
- Это... - начал было Йенс.
- Я языки учил, в курсе, что это "золотой гусь" на здешний манер. Но всё равно...
- Экий ты важный гусь! - продолжала подтрунивать Силле, пока принцесса забирала своего питомца из её рук.
- Береги себя и своих друзей - вы все просто чудесные, - шепнула Лизбет Йенсу на ухо.
- Всенепременно, - твёрдо произнёс Йенс.
***
Принцесса, её отец, гусь Ганс, запрыгнувший на перила балкончика, и Ружеро наблюдали, как маленькая повозка удаляется в сторону моря - друзья решили проехать по берегу.
- Папенька, мне нужно несколько частных уроков географии. На свежем воздухе, - решительно заявила Лизбет.
- В вашем расписании есть свободное время в понедельник, среду и субботу, - доложил Ружеро невозмутимо, переглянувшись с гусем.
- Но, крошка моя, я не думаю, что... - король вздохнул. - А если вдруг ты снова утратишь свой смех, или случится что-то похуже?
- Я родилась, чтобы править этой землёй. Я не должна её бояться. Я хочу её любить, - честно сказала принцесса. - Ты отпустил Йенса, ты знал, что он ни за что не согласиться остаться. Попробуй дать свободу и мне.
Король обнял дочь и поцеловал её в макушку:
- Ты стала совсем взрослая.
Принцесса радостно закружилась на месте и упорхнула к себе в комнату - собираться в своё собственное путешествие.
Генрих Мудрый облокотился на перила, глядя вдаль.
- Я горжусь вами, - встал рядом с ним Ружеро с ехидной ухмылкой.
- Да иди ты, - беззлобно фыркнул король, и вдруг совсем не по-королевски дёрнул давнего друга за бороду. Тот ойкнул и пихнул его в бок. - Она так похожа на свою мать...Тоже не удержишь на месте.
- Кажется, тебе тоже нужно отпустить прошлое, - хмыкнул всезнающий Ружеро.
Генрих поднял взгляд на небо. Та, кто вместе с верным другом вернул ему смех, уж точно хохотала бы от души, услышав эту сказку.
Золотой гусь положил голову ему на плечо.
***
«Когда я к тебе приеду, я привезу новую сказку - "Сказку Слезах от Смеха". Надеюсь, она тебе понравится, потому что она - про меня!
С любовью,
Твой сын, Йенс»
Йенс запечатал письмо и передал его Пеплу. Сокол взмыл в небо, унося весточку Фоттейлеру старшему. Йенс посмотрел на блокнот с уже второй законченной сказкой, с облегчением выдохнул, подхватил лютню и забрался к Силле на крышу балаганчика. Ганс, не скрывая своего восторга, вёл Фру-фру всё дальше и дальше. Силле сидела и болтала ногами.
А Йенс ударил по струнам и наконец-то запел:
- Раз и раз, и раз, и два, раз и два, и три.
Золотой чудесный гусь, вперёд ты нас веди!
Раз и раз, и раз, и два, раз и два, и три.
К счастью настоящему ключ нам покажи!
Шесть и шесть, шесть и шесть,
Запал в нас ещё есть!
Так веди же нас ты за солнцем вслед,
Чудеснейшим историям конца и края нет!