– А сапоги–то у тебя, Лена, совсем каши просят, – заметила коллега, глядя на то, как Елена переобувается в офисной раздевалке. – Вроде зима на носу, снег с дождем обещают, а у тебя подошва отходит. Не боишься заболеть?
Елена вздохнула, пряча старый кожаный сапог под банкетку, словно стыдливый школьник – двойку.
– Да ничего, Ира, они еще крепкие, я их в мастерскую занесу, проклеят – и как новые будут. Сейчас не до обновок. Мы с Сережей каждую копейку откладываем. Сам знаешь, цены на недвижимость взлетели, а мы мечтаем о даче. Чтобы лес рядом, банька... Потерпеть можно ради мечты.
Ирина покачала головой, поправляя прическу у зеркала.
– Ну, дело твое, конечно. Только жизнь–то проходит, пока вы терпите. Ты вон третий год в одном пуховике ходишь, на обедах экономишь. А Сергей твой, я смотрю, тоже в старом ходит?
– Конечно! – горячо возразила Елена. – Он у меня вообще неприхотливый. Говорит: «Зачем мне новые джинсы, если эти еще не протерлись? Лучше лишнюю десятку на вклад кинем». Мы с ним в одной упряжке, Ира. Зато потом заживем.
Разговор этот оставил неприятный осадок, но Елена привыкла не обращать внимания на чужие мнения. У них с Сергеем была цель. Большая, светлая цель – загородный дом. Ради этого стоило есть макароны по акции и штопать колготки. Елена верила мужу безоговорочно. Сергей был надежным, серьезным, настоящим мужчиной. Он работал инженером, брал подработки, часто задерживался по вечерам. Приходил уставший, с серым лицом, и Елена сразу кидалась его кормить, подкладывая лучший кусок мяса, а себе оставляя гарнир.
Вечером того же дня, когда за окном завывал осенний ветер, Елена сидела на кухне и подсчитывала расходы за месяц. Цифры не радовали. Продукты подорожали, коммуналка выросла, а зарплата оставалась прежней.
– Сереж, – позвала она мужа, который ужинал в гостиной перед телевизором. – Иди сюда, надо бюджет обсудить.
Сергей вошел на кухню, вытирая губы салфеткой. Вид у него был, как всегда, озабоченный.
– Что там, Лен? Опять не сходится?
– Да как–то странно не сходится, – она постучала ручкой по блокноту. – Я все расписала. Твоя зарплата, моя зарплата, твоя премия... А на счет мы в этом месяце сможем перевести всего пятнадцать тысяч. Сереж, мы так на дачу и к пенсии не накопим. Ты говорил, что тебе за проект обещали бонус.
Сергей отвел глаза и полез в карман за сигаретами, хотя курить на кухне Елена не разрешала.
– С бонусом пролетели, Лен. Кризис, заказчик оплату задерживает. Начальство сказало: скажите спасибо, что вообще оклад не урезали. Сейчас времена тяжелые. Придется затянуть пояса потуже.
– Куда уж туже, Сережа? – тихо спросила она, глядя на свои руки с облупившимся маникюром – на салон красоты денег тоже было жалко. – Я на обеды с собой ношу гречку пустую. Сапоги вот порвались, клеить буду. Может, мне подработку взять? Полы мыть по вечерам?
– Ну зачем ты так утрируешь? – поморщился муж, подходя к окну. – Какие полы? Ты у меня женщина с высшим образованием. Просто надо еще немного потерпеть. Все наладится. Заказчик расплатится, я сразу крупную сумму внесу. Ты же знаешь, я для нас стараюсь. Для семьи.
Слово «семья» действовало на Елену магически. Она кивнула, прогнала обиду и пошла доставать клей «Момент», чтобы реанимировать сапоги. Сергей прав. Он старается. Он устает. Нельзя его пилить.
Так прошел месяц, за ним другой. Наступила зима. Морозы ударили неожиданно сильные, и старые сапоги Елены окончательно сдались – лопнула кожа на сгибе, и теперь левая нога постоянно мокла. Но просить у Сергея денег на новые она не решалась. Каждый раз, когда она заикалась о тратах, он делал такое несчастное лицо и начинал рассказывать о проблемах на фирме, о том, как тяжело дается каждая копейка, что Елена чувствовала себя транжирой и эгоисткой.
В одну из суббот Елена отправилась на рынок – там овощи были дешевле, чем в супермаркете. Она тащила тяжелые сумки с картошкой и капустой, мечтая о том, как сварит борщ, который так любит Сергей. На выходе с рынка она нос к носу столкнулась с давней знакомой, Ларисой. Лариса была женщиной бойкой, осведомленной обо всем на свете, и работала в банке.
– Ленка! Сколько лет, сколько зим! – завопила Лариса, хватая ее за рукав пуховика. – Ой, ты чего такая замученная? И сумки эти... У тебя же муж вроде начальник, чего сама таскаешь?
– Привет, Ларис. Да никакой он не начальник, обычный инженер. И экономим мы, на дачу копим, – улыбнулась Елена, перехватывая ручки пакетов, которые резали ладони.
– А–а, понятно. Молодцы. Слушай, а я тут недавно твою, ну, эту, бывшую Серегину видела. Нату.
У Елены внутри что–то екнуло. Наталью, первую жену Сергея, она видела всего пару раз на фотографиях. Знала, что у них есть общий сын, десятилетний Димка, и что Сергей исправно платит алименты. Это было святое, Елена никогда не возражала. Ребенок не виноват, что родители разошлись.
– И что? – настороженно спросила Елена.
– Да ничего. Цветет и пахнет! – Лариса заговорщицки понизила голос. – Приходила к нам в отделение, перевод оформляла. Вся в мехах, шуба норковая, в пол. И на машине новой, кроссовер такой беленький. Говорит, квартиру расширили, ремонт сделали дизайнерский. Я еще подумала: вот молодец баба, одна ребенка тянет, а так поднялась! Или замуж вышла удачно?
– Наверное, вышла, – пожала плечами Елена, чувствуя укол какой–то непонятной зависти. Она–то в своем старом пуховике выглядела на фоне рассказов о мехах жалкой серой мышью. – Ну, рада за нее. Главное, чтоб Сергея не дергала.
– А она и не дергает, – хмыкнула Лариса. – Довольная такая. Ладно, побежала я, холодно!
Всю дорогу домой Елена думала об этом разговоре. Наталья всегда жаловалась Сергею на нехватку денег. То Димке на куртку не хватает, то на лекарства, то в школу на шторы сдать. Сергей всегда тяжело вздыхал, рассказывая об этом, и Елена сама, по своей инициативе, предлагала: «Сереж, ну переведи ей лишние пару тысяч, жалко же мальчишку». А теперь – шубы, машины, ремонт. Неужели так удачно вышла замуж?
Дома Елена разобрала сумки, поставила вариться бульон. Сергей был на работе, сказал, что выйдет в субботу, чтобы закрыть отчет. Вернулся он поздно, уставший, злой.
– Есть хочу, умираю, – буркнул он, не разуваясь. – Там пробки жуткие, пока доехал – озверел.
Елена накрыла на стол. Борщ дымился в тарелке, рядом лежали нарезанное сало и черный хлеб. Сергей ел жадно, молча. Когда он насытился и подобрел, Елена решилась спросить:
– Сереж, а как там Димка? Ты давно его не видел.
Сергей напрягся. Ложка замерла на полпути ко рту.
– Нормально Димка. Учится. А что?
– Да так, встретила знакомую, она Наташу видела. Говорит, хорошо живет, шубу купила, машину поменяла. Замуж вышла, что ли?
Сергей поперхнулся чаем. Он закашлялся, лицо его покраснело. Елена испуганно похлопала его по спине.
– Ты чего? Осторожнее.
– Да ничего, не туда пошло, – прохрипел он, вытирая слезящиеся глаза. – Какая шуба? Какая машина? Глупости это. Сплетни. Наташка концы с концами еле сводит. Звонила на днях, плакала, что за ипотеку платить нечем, коллекторами пугали. Я ей сказал: «Извини, у самого денег нет». Врет твоя знакомая. Или перепутала с кем.
– Ну, может, и перепутала, – неуверенно согласилась Елена. Но червячок сомнения, маленький и скользкий, уже начал точить ее изнутри.
Прошла неделя. Червячок рос и превращался в удава. Елена стала замечать странности, на которые раньше закрывала глаза. Сергей стал неразлучен со своим телефоном. Он брал его в ванную, в туалет, клал под подушку. Раньше он бросал его где попало, а теперь экран всегда лежал вниз.
Однажды вечером, когда Сергей был в душе, его телефон, оставленный на тумбочке в коридоре (видимо, забыл в спешке), коротко дзынькнул. Пришло сообщение. Елена знала пароль – четыре единицы, Сергей никогда его не менял, говоря, что скрывать ему нечего. Рука сама потянулась к аппарату. «Я не буду читать переписки, – сказала она себе. – Просто посмотрю, кто пишет. Вдруг с работы срочное».
На экране висело уведомление от банка: «Перевод 45 000 руб. выполнен. Получатель: Наталья Игоревна К.».
У Елены потемнело в глазах. Сорок пять тысяч. Это была почти вся ее зарплата. Это были три пары хороших сапог. Это была половина суммы, которую они с таким трудом откладывали в «жирные» месяцы.
Дрожащими пальцами она разблокировала телефон и зашла в приложение банка. История операций.
20 ноября. Перевод Наталья Игоревна К. – 45 000 руб.
5 ноября. Перевод Наталья Игоревна К. – 15 000 руб.
20 октября. Перевод Наталья Игоревна К. – 45 000 руб.
5 октября. Перевод Наталья Игоревна К. – 20 000 руб.
Елена листала вниз, и волосы на голове шевелились. Сентябрь, август, июль... Каждый месяц, двадцатого числа, уходила фиксированная сумма – сорок пять тысяч. И пятого числа – разные суммы, от десяти до двадцати. «На жизнь», видимо.
Она быстро открыла мессенджер. Чат с контактом «Наташа (Димка)».
*«Сереж, спасибо, деньги пришли. Мы закрыли платеж за ноябрь. Ты наш спаситель. Димка просит новый планшет, посмотришь?»*
Ответ Сергея: *«Посмотрю, Натусь. С премии выделю. Главное, чтоб ты не нервничала. Как там ремонт в детской? Закончили?»*
*«Да, обои поклеили, классные, итальянские. Дорого, конечно, но ты же сам хотел, чтобы у сына все лучшее было».*
Елена опустилась на пуфик в прихожей, чувствуя, как ноги становятся ватными. Итальянские обои. Планшет. Ипотека.
В это время она ходила в рваных сапогах. Она не покупала себе фрукты, считая их баловством. Она штопала носки мужу. Она экономила на электричестве, выключая свет в комнатах.
А он... Он содержал другую семью. Не просто помогал ребенку алиментами – это было бы понятно. Он оплачивал ипотеку бывшей жене! «Натусь». «Ты наш спаситель».
Шум воды в ванной стих. Елена положила телефон на место, точно так, как он лежал – экраном вниз, чуть наискосок. Она встала и пошла на кухню. Ей нужно было что–то делать, иначе она бы просто закричала. Она начала мыть посуду, которая была и так чистой. Ледяная вода текла по рукам, немного приводя в чувство.
Сергей вышел из душа, распаренный, довольный, пахнущий гелем, который Елена купила по акции «2 по цене 1».
– Ох, хорошо помылся! – сказал он, заходя на кухню. – Ленусь, а чайку нальешь? С лимончиком.
Елена выключила воду. Повернулась к нему. Лицо ее было бледным, как мел, но глаза горели сухим, страшным огнем.
– Чайку? – переспросила она тихо. – С лимончиком? А лимоны нынче дорогие, Сережа. Мы же экономим.
– Ну, один кружочек–то можно, – улыбнулся он, не замечая ее состояния. – Ты чего такая серьезная? Случилось что?
– Случилось, Сережа. Я вот тут посчитала... Сорок пять тысяч в месяц. Плюс еще пятнадцать–двадцать сверху. Итого – около шестидесяти тысяч. Умножаем на двенадцать месяцев. Семьсот двадцать тысяч в год. Сереж, мы за три года могли бы уже купить дачу. Без ипотеки. Просто на те деньги, что ты отправляешь «Натусе».
Улыбка сползла с лица Сергея, как старая краска. Он замер, судорожно соображая.
– Ты... ты лазила в мой телефон? – его голос стал жестким, атакующим. – Как ты посмела? Это мое личное пространство!
– Твое личное пространство оплачивается из нашего общего бюджета! – закричала Елена, не в силах больше сдерживаться. – Из моих порванных сапог! Из моей пустой гречки! Ты врал мне! Ты говорил, что урезали зарплату, что нет премий, что заказчики не платят. А сам платил ипотеку бывшей жене?!
Сергей, поняв, что отпираться бессмысленно, сменил тактику. Он сел на стул и устало потер лицо руками.
– Лен, ты не понимаешь. У нее сложная ситуация. Она осталась одна с ребенком. Квартира съемная была, хозяин выгнал. Ей нужно было где–то жить. Она взяла ипотеку, но не тянула платежи. Что мне было делать? Бросить сына на улице? Я мужчина, я должен нести ответственность.
– Ответственность? – Елена подошла к нему вплотную. – Ответственность – это алименты. По закону. А оплачивать квартиру бывшей жене, делать там дизайнерский ремонт и покупать итальянские обои, пока твоя нынешняя жена ходит в обносках – это не ответственность. Это предательство, Сережа. Это подлость.
– Какой ремонт? Какие обои? – попытался он соврать снова, но под ее взглядом осекся.
– Я видела переписку. «Итальянские обои, дорого, но для сына все лучшее». А для меня что? Для меня – «потерпи», «затяни пояс», «клей Момент»? Я для тебя кто? Удобная домашняя тапочка? Бесплатная прислуга, которая кормит, стирает и экономит твои деньги, чтобы ты мог быть щедрым рыцарем для другой женщины?
– Она мать моего ребенка! – рявкнул Сергей, вскакивая. – И эта квартира потом достанется Диме!
– А мне плевать, кому она достанется! – Елена схватила со стола кружку и швырнула ее в раковину. Звон разбитой посуды прозвучал как гонг. – Я живу здесь и сейчас! Я хочу нормально есть, нормально одеваться и не чувствовать себя нищенкой! Ты украл у меня три года жизни. Ты украл у меня мою мечту.
– Я собирался тебе сказать, – пробормотал он уже тише. – Потом. Когда с долгами разберемся. Я думал, ты поймешь. Ты же добрая.
– Я была доброй. А теперь я прозрела. Я злая, Сережа. И очень уставшая.
Елена вышла из кухни в спальню. Достала с антресолей большой чемодан. Тот самый, с которым они мечтали поехать на море, когда накопят.
– Ты что делаешь? – Сергей стоял в дверях, испуганный. – Лен, ну не дури. Ну погорячилась и хватит. Ну виноват, да. Ну давай обсудим. Я перестану ей столько платить. Буду только минимум.
Елена молча открыла шкаф и начала выбрасывать его вещи на кровать. Рубашки, джинсы, свитера. Те самые, которые она бережно стирала и гладила.
– Это моя квартира, Сережа. Она досталась мне от бабушки. Ты здесь не прописан. Ты жил здесь на всем готовом, не платил за аренду, а свои деньги сливал в другую семью. Аттракцион невиданной щедрости закрыт. Собирай вещи.
– Лен, ты гонишь меня на ночь глядя? На мороз?
– У тебя есть где жить. В той квартире, за которую ты платишь 45 тысяч в месяц. Там итальянские обои, там тепло. Вот и езжай к Натусе. Может, она тебя супом накормит. Хотя вряд ли, она же в шубе ходит, ей некогда у плиты стоять.
Сергей пытался спорить, давить на жалость, обвинять ее в меркантильности («Тебе только деньги важны!»), но Елена была непреклонна. Она словно окаменела. Внутри не было ни любви, ни жалости, только холодная пустота и брезгливость.
Через час за Сергеем захлопнулась дверь. Он уходил, сыпля проклятиями, крича, что она пожалеет, что она никому не нужна в свои сорок с лишним.
Елена закрыла замок на два оборота. Потом накинула цепочку. Сползла по двери на пол и заплакала. Она плакала долго, навзрыд, оплакивая не мужа, а себя. Свою доверчивость, свои штопаные колготки, свои несостоявшиеся мечты.
Утром она проснулась с опухшим лицом, но с удивительно ясной головой. Первым делом она позвонила в управляющую компанию и вызвала слесаря сменить замки. Мало ли, у Сергея были ключи.
Потом она собрала все его оставшиеся мелочи – бритву, тапки, старые журналы – в мусорный мешок и вынесла на помойку.
А потом Елена поехала в торговый центр. В тот самый, дорогой, куда раньше боялась заходить. Она зашла в обувной магазин. Там пахло кожей и богатством.
– Вам помочь? – подбежала к ней молоденькая продавщица.
– Да, – твердо сказала Елена. – Мне нужны зимние сапоги. Натуральная кожа, натуральный мех. Самые теплые и красивые. И, пожалуйста, не смотрите на ценник.
Она купила сапоги за двадцать пять тысяч. Это было безумие по ее прежним меркам. Но когда она надела их, мягкие, обнимающие ногу, теплые, она почувствовала, как внутри нее что–то расправляется.
Потом она зашла в кафе и заказала себе огромный кусок торта и кофе. Сидела у окна, смотрела на заснеженный город и думала.
Зарплата у нее была, конечно, не огромная, но вполне приличная, если тратить ее только на себя. Коммуналка за однушку была подъемной. Ей не нужно было больше покупать мясо килограммами для мужа, не нужно было копить на мифическую дачу, которой не будет.
Вечером позвонила Лариса.
– Ленка, ты не поверишь! Видела твоего Сергея! С чемоданом, на остановке. Вид побитый. Поссорились?
– Развелись, Ларис. Почти. Я его выгнала.
– Да ты что?! Из–за чего?
– Из–за ипотеки. Только не моей.
– Ох, ну ты даешь... А как же ты теперь одна?
– А я не одна, – улыбнулась Елена в трубку, разглядывая свои новые, шикарные сапоги, стоящие в прихожей. – Я с собой. И поверь, это самая лучшая компания. Кстати, Ларис, ты говорила, у вас в банке есть программы по инвестициям? Я хочу начать копить. На отпуск. На настоящий, на море.
Жизнь после ухода Сергея не закончилась. Наоборот, она заиграла новыми красками. Елена с удивлением обнаружила, что денег ей хватает. Она обновила гардероб, сделала стрижку, начала ходить в бассейн.
Сергей пытался вернуться через месяц. Пришел с букетом вялых гвоздик, пах перегаром. Говорил, что Наталья его не пустила («Сказала, места нет, и вообще у нее личная жизнь»), что он живет у друга на раскладушке, что он все осознал.
Елена даже не открыла дверь. Посмотрела в глазок на этого помятого, чужого мужчину и спросила через дверь:
– А как же итальянские обои, Сережа? Не греют?
И ушла на кухню пить чай. С лимоном. Теперь она клала в чашку по два кружочка. Потому что могла себе это позволить.
История эта научила Елену главному: доверие – это прекрасно, но проверять баланс семейного бюджета нужно лично. И никогда, никогда нельзя экономить на себе ради того, кто этого не ценит.
Если вам понравился рассказ и вы поддерживаете решение героини, ставьте лайк. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории, и пишите в комментариях – смогли бы вы простить такой обман?