Весной 1943 года в белорусской деревне Козловичи местные жители задержали незнакомца. Тот осторожно выспрашивал дорогу к партизанам, а это в оккупации было слишком опасным любопытством, чтобы оставить его без внимания. О странном госте тут же сообщили в отряд, и разбираться приехал боец Игнат Каленников. На прямой вопрос, кто он такой, человек представился красноармейцем по фамилии Кузнецов. Якобы попал в окружение, угодил в лагерь военнопленных, потом его погрузили в эшелон и повезли в Германию на работы. По дороге, уже на белорусской территории, сумел бежать и теперь хочет примкнуть к партизанам.
Ситуация была скользкая. В деревне оставлять его нельзя — если попадётся немцам, погибнет и сам, и те, кто с ним общался. Но и сразу принимать в отряд рискованно: вдруг засланный агент? После недолгих раздумий командир решил взять «Кузнецова» к себе. Однако наивности здесь не было: за новеньким закрепили бойца и приказали наблюдать незаметно, шаг в шаг.
Поначалу беглец старался быть полезным, рвался помогать и не отказывался ни от какой работы. Но быстро проявилась его странная черта — болезненное любопытство. За несколько дней он обошёл все землянки, перезнакомился со всеми и без конца расспрашивал: сколько людей в соседних отрядах, где они стоят, чем вооружены, как держат связь с «большой землёй». Для партизан подобное поведение выглядело, мягко говоря, подозрительно. А однажды он и вовсе «случайно» забрёл в лагерь соседнего отряда, будто бы заблудившись.
После этого с ним решил поговорить сам командир. Но и тут Кузнецов нашёл объяснение: дескать, о соседнем отряде ходят хорошие слухи, а здесь к нему относятся с недоверием — вот и хотел бы перебраться. Попытались проверить его через разведчиков, но никаких сведений о таком человеке нигде не обнаружили. Документов при нём не было: по его словам, всё отобрали немцы. Подозрения росли, а доказательств не находилось. Тогда командир решился на проверку, которая либо разоблачит чужака, либо снимет с него все вопросы.
Вскоре отделение, где числился Кузнецов, получило «особо важное» задание. Нужно было пройти десятки километров и доставить к железнодорожной ветке Бобруйск–Рабкор двенадцатикилограммовый заряд тротила и артиллерийский снаряд от 122-мм пушки. Груз несли по очереди, делая короткие привалы. Перед выходом предупредили: в районе якобы расположен немецкий гарнизон, засады — дело обычное, осторожность предельная.
Когда группа подошла к путям, командир спокойно заявил: места знакомые, пойдём по дороге, врага всё равно заметим заранее — каждый куст тут как родной. И ровно в тот момент, как бойцы вышли к полотну, с двух сторон ударили автоматные очереди. Ответить никто не успел: партизан мгновенно окружили «немцы». Всё выглядело как идеально поставленная засада.
Пока двое солдат удерживали командира отделения, фельдфебель стал демонстративно избивать его. Следующим в «очереди» оказался Кузнецов, стоявший с поднятыми руками. И тут случилось неожиданное: он сорвался и начал кричать на фельдфебеля по-немецки, требуя, чтобы его немедленно отпустили. Возмущённо заявил, что он «свой», что его нельзя путать с этими «бандитами», и что расправа над ним обернётся серьёзными проблемами для самих немцев.
Дальше его словно прорвало. Он сообщил, что давно работает на оккупационные власти, что направлен Бобруйским разведывательным отделением, что он местный и уже успел собрать ценные сведения. Он стал выдавать всё подряд: имена командиров, численность отряда, вооружение, расположение базы, данные о соседних подразделениях — всё, что сумел выведать за несколько дней среди партизан.
«Ну всё, хватит. Вяжите его, — произнёс фельдфебель. — За предательство ответишь сполна». Ошеломлённого Кузнецова связали, бросили в повозку и повезли обратно — в расположение партизанской бригады. Там его ждал долгий и предельно жёсткий допрос.
А «немцы» тем временем сняли форму, под которой оказались партизаны, и продолжили путь к настоящей цели операции. Никакого гарнизона на участке не существовало, а взрывать заброшенную ветку никто и не собирался — она была лишь декорацией для ловушки. Задание было выполнено безупречно. Единственным, кто тихо бурчал, оказался командир группы, которому «фельдфебель» изрядно намял бока в ходе спектакля. Но иначе было нельзя: проверка должна была выглядеть абсолютно настоящей.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.