ЧЕРНЫЕ ПЕСКИ
Задача звучала предельно просто. От границы с Угандой, придерживаясь реки Убанги, пройти тихо и незаметно. Наблюдать природу. Зверье и людей не тревожить. Если попадутся черные камни, то отбить маааленький кусочек, записать с какого места и, хорошо спрятав, донести до нужного места. Место это, если по карте, то ровно на 420 километров пути. Расчет показал, что это на месяц, два, хода. Едой не обеспечили. Место точек общепита не указали. На подножном корму. Хоть мы и не олени, но не впервой. Даже бывают такие экзотические блюда- не сыщешь в самом-самом ресторане. Одежда самая простая. Надувные матрац-палатки. Набор таблеток, марля, бинты, оружие. Остальное-по мелочам. Сильно не грузились, но килограммов пятнадцать, на брата, набежало.
Идем своей группой, двенадцать человек. Первую сотню отмахали за три дня, если так пойдет, то к Рождеству будем дома. Жара терпимая, а палатки ночью хорошо защищают от влаги. На четвертый день мы кому-то не понравились. Заметили только, что эти товарищи сверкали биноклями, значит ученые, а потом, не спрашивая нашего имени и отчества, врезали из трех минометов. Очень невежливо. Очень. Минометы маленькие, бьют плохо, но нам еще хуже. Побегали по долинке, заросшей мелким кустарником, погоняли нас, как зайцев, и успокоились. Десяток километров продвигались на карачках, ползком. Пытались оторваться. Остановились. Чисто и пусто. Но червячок точит. Не простые это встречные. Зря палить не будут. Давай вернемся, понаблюдаем. Описали кружок, вышли на их позицию. Ящики лежат, барахло всякое, а хозяев нет. Ну, следопыты, покажи класс. Кругами, кругами каждую соринку, каждый примятый листок.
Топают ножками. Следов транспорта нет. Да, по правде сказать, здесь и не проедешь. Груженые тяжело, след глубокий. Значит, не все расстреляли. Следы в нашем направлении. Погуляем вместе. Пять, десять километров. Вот видно, что побежали. Уж не нас ли догоняют? Забавно! Ближе к вечеру дымок унюхали. Ползем ужами. Суслик в норку не нырнет.
Вот они. Два десятка, не хилых, ребят. Языки вывалили набок, дышат тяжело. Чернявые. Один только бело-рыжий. Начальник. Лает публику на чистом баварском диалекте, обзывает всех мартышками, грозит на лапшу разделать при удобном случае. Хорошо бы! Не мешали бы и не путались под ногами. Они едят и мы подкрепились, но каждый своим. Мясо кусманами рвут, бульоном запивают. Курят сигары в руку толщиной. Дымища-вонища. Этот рыжий фрукт не отстает, но сигарка тоненькая и оччень пахучая. Часовых не выставляют. Спят на шерстяных ковриках. Мы тоже улеглись. Правда, пару бодрствующих оставили.
Утром поднял их светлый, растолкал, наскоро поели и припустили прямо по нашему маршруту.
- Эй, други! Так не пойдет. В таком режиме мы своих камешков не найдем. Потише бы.
Как услышали наши просьбы. Стали на целый день. Белый кипятится, а этим «до лампочки». Поняли, что не догнать.
И мы уразумели, что нас предали на каком то эшелоне согласования. Ну не могут же точно так путь свой торить. Мало места, что ли? Нет, по нашей нитке идут. Два дня стоим. Ждем их решения.
Уходят назад.
А мы? Не будем торопится. Игра в кошки мышки не для нас. Мы любим покой, мы люди мирные. Подождем. И правильно. Через три дня заявились снова. Ох, мамочка! Как же исхудали. Задергал бело-рыжий, с лица спали совсем. Скоро цвет поменяется на кофе с молоком. Раскинули лагерь.
Не ждать же их. Продолжим путь. Вдруг и камешки пойдут. Пять дней спокойного хода. Кто под ноги смотрит, кто по сторонам, кто в небеса. И сверху может напасть случится. Камешки стали попадаться. Черные, как из печки. Но редко.
- Стой! Тихо! Что поет?
- Бах! Бух!
- Ложись. Ползком пятьдесят влево. Еще пятьдесят. Ящерицами скользнули на сотню метров.
А он молотит туда, где увидел нас. Вставать нельзя, лежать опасно.
- Витя, быстро назад-вправо, посверкай биноклем, погоняй чуть.
- Во! Клюнули. Бьют по цели.
А Витя уже здесь, даже не пыхтит, что значит не ест мяса. Жмем во все лопатки прямо на запад. Да, видно, придется играть с ними всю дорогу. Откуда только мины берут?
Мы разделились. Двое охотятся за камнями, остальные обеспечивают безопасность. Не до шуток. Вторая сотня километров прошла. Половина третей. Ущелье стало глубже, камешки мельче, но чаще. Так и запишем. «Друзья» пропали, но где- то появятся, ибо, дураку ясно, что охотятся серьезно. Надо «лечь на грунт». Очертили кружок метров на пятьдесят, разлеглись, с метра не увидишь и превратились в слух. Смотрим, слушаем. Пока ничего. Собрались по темному, заночевали. Третий день. Оно бы ничего, да слишком жарко без движения.
А вот и наши преследователи. Справа 150 м. Тащатся при полной загрузке. Поуменьшились в количестве, приустали. Рыжий тоже притих. На себе весь боезапас.
Нет. Надо с ними побеседовать поближе. Что ж это такое. Мы мирно, а они минами. Прошли следком на брюхе, до привала. Ночью они дали храпака, а утречком проснулись, сходить по надобности, а не могут. Ножки- ручки связаны. Во рту платочки надушенные. Хороший запах. Сам выбирал на складе. Да и мы поспали.
- Доброе утро, что видели во сне. Гутен морген, мин херц, а вам что снилось?
Не поймем, мычит. Спрашиваем на его баварском диалекте: почто прицепился, почто гулять нам мешаешь, зачем пуляешь в нас всякую гадость. Так и убить можно, с дуру.
Вытащили платочек, заговорил. Так мол и так, приказано вас найти и уничтожить.
- Зачем?
- Не знаю. Приказано и все.
- А кого нас? Ты же немец?
- Немец.
- А мы кто, раз на твоем родном баварском диалекте с тобой общаемся?
- Приказано, кто идет по этому маршруту -уничтожить.
- И своих?
- Свои дома. Здесь все чужие!
Честный товарищ. Можно в разведку идти.
- Ладно. Карту. Что за знаки? Места встречи и дозаправки? Да.
- По каким дням?
- Без сроков , уже стоят ждут по всему маршруту.
- Все 200 километров?
- ДА.
Вот затраты то бешенные. Нет, капитализму скоро конец. Сами себя разорят, по ветру пустят.
Ну, организовали им туалет, покормились. А дальше? Не с собой же брать? - Так, баварец, по - джентльменски. Если под честное слово отпустим -сдержишь? Могу тебе твердо обещать, при первой попытке обмануть, жену твою Хильду ( фото с надписью и адресом в кармане носит, молодец) найду вместе с мамой и папой. Найду и тебя, но попозже. Устыжу на глазах всего вашего капиталистического общества, если терпения хватит. Заканчиваешь игру, али нет?
- Честно! Возвращаюсь на базу и выхожу из игры. - Темненьких заберешь с собой. Решили.
Час дела-минометы в негодность, взрыватели мин -в реку, из табельного оружия затворы туда же. Патроны на память, или на рынок. Курс 90-домой.
Распрощались, взяли карту, бинокли. Побрели дальше. А что? Мы не враги, наша задача мирная, а жизнь может преподнести любые встречи. Так уж лучше пожать руку, чем всадить нож. Да и сказано однозначно -не убий. Значит отпусти. Что и сделали.
Погода меняется. Руки, ноги ломит. Скоро их заправочный лагерь. Выходим тихонько, на брюшке. Три парня. Оружие за спиной. Десяток ящиков мин, два с харчами. Режутся в карты с азартом, на деньги. Э, ребята, поймал вас хвостатый. Так и себя проиграть можно.
Подошли, поздоровались. Смотрят, вытаращив глаза. Что глазеете, нет у нас телеграфа, чтоб телеграмму отстучать. «Идем, встречайте, готовьте ужин.» Вот пришли, смотрите и радуйтесь.
Трясутся, думают побьем. Как с ними говорить? Чем соблазнить, чтобы не вредили? - Домой хотите?
- Да!
- Еда нужна?
- Очень! Семьи голодают.
- А что ж вы так плохо работаете. При колонизаторе неплохо питались, а при независимости похужело.
- Так он работать заставлял, а теперь свобода.
- А что, при свободе калачи с неба падать должны?
Ну, не будем злить молодое свободное поколение. Сами поймут.
- Берите еду, берите имущество и топайте домой. На глаза сильно не показывайтесь. Отберут и накажут.
Идем дальше. Приустали хорошо. Ноги отяжелели. Отдохнуть бы.
ВО! Опять этот знакомый свист. Летит «голубушка», что б тебе пусто было.
С другой стороны засвистело! Это серьезно.
- Ну, Хильдын муж. Живой останусь, выпрошусь в ваш новый рейх, выкопаю из под земли. Я с тобой, гадом, побеседую на баварском диалекте. Ты на мой русский сразу перейдешь, если, конечно, это твоя работа.
Пометались хорошо. Ушли вглубь ущелья. Совсем от маршрута отошли. Точнее согнали. Форма несколько пооборвалась, кто и без сапог уже. Но «путь далек у нас с тобою, веселей солдат гляди». Оторвались на пару километров. Отлеживаемся. Мастерим из частей одежды новую обувь, вспоминаем моду 18-19 веков. Тык туда, тык сюда. Нет, не пущают на нашу тропу. Да. Надо лезть в ущелье. Лезем. Попахивает тухлятинкой. Знатоки квалифицируют, как сероводород. Ну, с этим запахом бороться можно. В казарме и что похуже бывает при большой двухэтажной плотности заселения. Остается двадцать километров. Слева река катит свои чистые воды, обгоняя нас, справа песчаная полоса 70-100 метров шириной. Река под обрывом высоким, за песками обрыв тоже. Скальные породы. Заросло держидеревом. Коза дикая не пролезет. Только змеюки шелестят, да, сорвавшись, падают в воду. По карте ущелье через десяток километров сужается, только проход для реки. Во, дела. Попали в капкан. Назад не пускают, впереди явно встречу приготовили. Идем, сильно не торопимся. А то и стоим, лежа. К запаху привыкли, голова не кружится..
Думаем. Поштурмовать скалы? Можно, но получится ли? Уж такой неприступный вид. Продвигаемся. Как на ладони.
Стоп! Что за каракули на песке. След, как куриный. Левая, правая, левая правая. Цепочка восемь следов. Затем пара рядом. Далее нет ничего. Взлетела «курочка». Длина шестьдесят сантиметров, глубина пять сантиметров. Ширина –десять. - Саша, замеряй глубину своего следа. - Четыре. - А Витька на себя посади. Сколько? - Пять. - Пять, как у этой птички. Площадь твоего следа? - Шестьсот сорок. - А у этой. Считаем все, кроме наблюдателей. - Прямой девятьсот, да боковые по семьсот, итого две триста. Почти в четыре раза. У вас с Витькой вдвоем полтораста. Курочка , стало быть в четыре раза больше. Шестьсот! Это ж кукурузник! А если она кушать захочет, а если, поевши, над кем пролетит? Все, надо лезть в горы.
Прошли с километр, еще такой же след. - Шутки в сторону. Следопыты изучайте. Ройте носом, но ответ дайте. Что за зверь, надо ли бояться? Может задружить, да нас вынесет вверх на свободу. Ройтесь. Время не ограничено.
Отошли под скалы. Улеглись на песочек. Наши знатоки ползают на четвереньках, нюхают, линзы бинокля крутят. Двое ушли осторожно вперед Их хорошо видно. Стали. Машут руками. Зовут к себе. Осторожно продвинулись.
Человек. Дышит. Одежда порвана, руки покусаны. Лицо целое. Сделали укол. Ожил. Спрашиваем, кто? Откуда? Что случилось?
Перепуган сильно. Дали крепенького из аптечки. Полегчало. Помаленьку разговорился.
Плыл на лодочке, ловил на ходу рыбку. Вдруг подурнело. Сознание ушло, очухался, какая- то тварь по песку тащит и собирается скушать. Рвет одежду, Руки клюет. От страха вновь отключился. Серьезный враг. Кто бы это?
Вот следопыты идут с докладом. Первое-след от воды, второе отпечатки мокрые, следы не прямые, а дугой, следов крыльев не обнаружено, посторонних предметов в следе нет, но песок под следом …ЧЕРНЫЙ. - Таааак! Двое доставайте фотоаппараты. Один на воду, другой к скале. Оружие к бою! Мужику еще 150.
Прижались к скале. Цепочкой, рваным ходом, то быстро, то чуть ли не ползком. Все под наблюдением! Полкилометра, километр. Ойкнуть не успели: из воды выметнулось шарообразное существо, скакнуло, пробежало и сигануло в воду. Дыханье остановилось, кровь застучала в голову. Хорошо не пальнули со страха. Надо же, дельфин убангийский.
- Витя, успел? Заснял?
- Успел.
- Покажи!.
- Трое на реку, двое в гору. Остальные можете смотреть. Витя отодрал покрытие с карточки. Точно, клюв, зубило метровое. Бедный мужик. Стой! А где он. Да вот он лежит, снова укол и 150 просит. В песок зарыться хотел, но вовремя отключился. Дела. Если так прыгать начнут, либо привыкнем, либо сами на уколы сядем. Только бы не стрельнуть. А если полезет целоваться? История.
Ущелье все уже. Песок все чернее. Уже совсем черный. Скалы чуть светлее. - Дима, ты собираешь свой «гербарий»?
- Конечно.
Вот что значит дисциплина. Стрельба, хищники прыгают, а он скурпулезно подбирает материал и карандашиком записывает. Уралец. Заузилось вконец. Только река да черный, графитового цвета, крупный песок. Все стволы на реку. Молчим! - Командир, трещина. Здесь. Вот, смотри. В ладонь шириной , в полруки глубиной.
- Саня, шнуры с собой, ползи. Четыре ножа возьми. Крепись через каждый метр. Все. Пошел.
Саня ящеркой стелется по камню. Вяжет сеть из шнуров, мы полукругом, лицом к реке с оружием на изготовку. Двадцать метров за полтора часа. Но это вверх. Там чисто. Лезем следом. Один, другой, …Мужика восьмым подняли. Лежит трясется. 150 не помогают. Два крайних пошли разом. Больно жутко одному стоять там. Все. Лечь, осмотреться. Осталось восемь километров. Видна горка, где назначено рандеву. Более 400км позади. Ползем по над обрывом, подниматься не хочется. Лучше все восемь на пузе, чем опять наматывать километры, мотаясь влево-вправо, вперед- назад, сбивая прицелы и теряя остатки одежды. Ползем. Камешки все черные. Брать уже надоело, но надо. Не колем на маленькие кусочки, а просто выбираем мельче. Донесем. Шуметь нельзя. Вдруг слева внизу от реки рев. Вроде как не одна глотка. Замерли. А там ор стоит. Жуть берет. Слушаем, головой на 360 вертим.
Спереди, в полукилометре , человек двадцать мчатся к реке. Добежали, легли, ползут. Явно посмотреть, что там творится. Самим интересно, но сие не для нас. Решаем. Минем их или повяжем? Минуть лучше, но как узнаешь, что там. А они стоят смотрят, руками рассуждают. И, вдруг, заполошились. Один, раззява, оступился и вниз. Все столпились, орут. Там от воды рев стоит. Ищут, что- то.
Нет, Братцы, мимо никак нельзя. Поможем. Быстро «побеседовали», да они и не усердствовали. Сложили их рядком, а двое к круче.
- Что?
- Висит. За кусты держится.
- Трое спускайте одного нашего, тот веревку не возьмет. Побоится сорваться.
Вадика обвязали, дали еще ленту и стали спускать вниз. Вадька морщится, колючки рвут ткань и шкуру, внизу рев, этот трясется ,аж камни сыплются. Кровища от порезов. Привязал Вадик пострадавшего, принял еще одну ленту для страховки и полез наверх.
- Друже, друже. Лучше бы я сам полез. Руки искромсаны колючками-лезвиями, ноги в порезах, лицо в царапинах. Лейте весь спирт. Колите от заразы. Терпи, товарищ! Вытащили и оступившегося. Зашили ладони, Замазали йодом, его совсем не видно на коже, отпоили спиртом. Трясется. Его понять можно.
А там, внизу. Десяток особей рвут что- то и вопят страшными голосами. Сделать бы пару снимков, но один уже посмотрел. Лежит стонет. Хорошо, не его едят!
Успокоились все, как смогли. Начали беседовать. Точно. Их задача не выпустить нас из этой западни. Что бы собранная коллекция попала в брюхо этих гадов, не будут же они раздевать нас перед едой. Все и концы в воду.
Да, финал неважный.
На добровольную сдачу в плен согласились сразу, пострадавший только молчал. Собрали оружие, покидали в реку. И тихо побрели к горушке. За пару часов осилили последние километры и попадали на травку. Лежим. Думать не хочется ни о чем. Эти молчат, гладят друга по головке. Хоть бы крыша не съехала! К нам отношение самое доброе. Развязали. Пожимают руки. Благодарят за спасение. Клянутся никогда против русских не выступать.
Как уж они сообразили кто мы?
- А нам, просто, хорошо. Дело сделали. Целы, живы. Кто еще так сможет! Покажи!
Появились встречающие. Как узнали, что мы пришли?
Покормили хорошо, прям, как у нас дома, забрали тяжести. А через час уже ехали в машине на аэродром.
Все, прогулка кончилась. А год спустя, как и обещал, посетил Хильду. Милая, где твой муж. Вот он, в саду. Пойдемте покажу. Он рассказывал о вас. Он все честно исполнил.
- Гутен таг, рад вас видеть.
В глаза смотрю честно! - Как прошел поход?
Уже далеко заполночь, когда Хильда с детьми уже смотрела цветные сны, достал я из кармана коробочку и передал Гансу маленький черный камешек. - Держи, собрат, честность - великое дело!
СВИСТОК
Совещание шло уже пятый час. Решение не прорисовывалось и ситуация не прояснялась. Крупная голова, седевшего за торцом стола, поворачивалась то к одному говорящему, то к другому. У каждого было свое мнение и сложить в одно толковое решение не представлялось никакой возможности. Главный горячился, слов не подбирал и крыл уже по полной. «Ты, Иванович, не мерь по своей Армении. Мы страна огромная. Нам ее предки составили, не мы! Нам и отвечать, и честь блюсти, и не клонить свою голову в поклоне. Ну и что, у них это налажено, ну и что, что они этим богаты. Ты посмотри сколько тысяч раз они на нашей территории помещаются, и во сколько раз меньше народу у них. Нет, не буду шапку ломать. А вы, мидовцы, мне не указ, со своим международным этикетом. У кого сила, тот и этикет прописывает. Не поеду я к нему! У нас великая держава и перед предками срамиться нельзя! Да, надо только с ним говорить, согласен. Но почему должен ехать туда я? Ну и что, нам надо. Ему тоже это выгодно. Взаимный интерес. Вот пусть за честь и сочтет побывать у нас. Не всякого приглашаем. И не грози мне международным правом. Не можете мужика уговорить, так и скажите. Право, право. Вот кормить их перестанем, и будет право.»
Шум, шумом, а решения нет! Ладно, на сегодня все. Яковлевич, останься.
Помолчали.
Головатый походил из угла в угол, поворчал. «Яковлевич, а организуй свидание ты. Доставь его сюда. На часик, два. Потом домой. Он где сейчас, дома? Пошли своих ребят. Привезут, побеседуем и увезут. В целости и невредимости. И, чтоб никто не знал. Мы еще пошумим несколько дней об этом, а ты сотвори. Но молчком.»
Несколько угловатый Яковлевич кивнул, седящей, на короткой шее, умной головой, встал и вышел.
Командир сидел над картой, тихо пел : не искушай меня без нужды, не искушай, не искушай….Считал на логарифмической линейке и прихлебывал из своей любимой кружки остывший чай. Настроение не рядовое! Что-то есть интересное. - Садись. Думать не надо. Все легко и просто. - Раз легко, зачем меня звал. Раз просто, то пошли пионеров. Раз думать не надо, то и само сделается. - Оно то так, «но могут быть и дети». Можно и пионеров, но потом тебе же ехать их вытаскивать. Лучше уж сразу ты.
- Задача простая. Едешь сюда. Берешь товарища N…, привозишь в центр, сдаешь Яковлевичу лично, забираешь, отвозишь домой и возвращаешься. Сейчас просчитаю, сколько тебе надо средств обеспечения, страховки, запасные варианты. Но это здесь. А там смотри и действуй сам. Главное не попортить ему сильно настроение. Он не знает о нашем желании и не догадывается, что есть такой вариант развития отношений. Вот такое дело. Маршрут вот этакий, и командир широким жестом обвел дугу на полмира.
- Что дуга большая, ладно, но, что больше над голубым -это хуже. Что, спрашиваю, ты меня морем катать надумал, на королевской яхте? - Нет, НАД МОРЕМ. Здесь надо управиться за неделю. У него отпуск кончается. И вот, мы на месте. Красивый особняк. До ближайшего строения чуть больше километра. Молодая роща. В центре ее белое одноэтажное здание. Высокий забор. Метра три! Шириной два И, поверху , прогуливается охранник. Помнишь, Аркаша, как ты на базе перелетал через такой?
Дело было по молодости, еще учились. База была окружена трехметровым широким забором, по которому циркулировала вооруженная охрана. Аркашка загорелся перемахнуть через это сооружение. Долго крутил петли, рассчитывал движение часовых, чертил схемы. Нам толковал, что есть возможность незаметно перескочить на ту сторону. Мы слушали, поддакивали, но в эту аферу не влезали. Соорудил себе, наш друг, на берегу реки тренажер: веревка с ручкой, и летает. За ручку держится, в другой руке секундомер, отделяется от опоры, описывает дугу и, пролетев над установленной жердиной, падает в воду. 10, 20, !00 раз. Потом подходит к командиру и ему все рассказывает и показывает. Заинтересовался майор, прямо загорелся. Ну-ка, посрамить охрану! Велик шанс! Рулит к командиру полка. Тот оценил, и всю организацию взял на себя. Это мы потом узнали, что охране заменили патроны на холостые, где только достали, мы сроду и не слышали о таком. Что в эту смену поставили самых опытных, провели редкий по строгости инструктаж. И, вот, в рощицу, что прилегает к забору, на брюхе, чтобы не всполошить охрану, потянулись те, кому дозволили это увидеть. Аркаша залез на площадку, уцепился за веревку, включил секундомер.
Мы перестали дышать. Часовые движутся навстречу друг другу, осматривают полосу контроля, вертят головами (строго по инструкции, это тоже важно для успеха дела), а он напружинился, снежный барс с эмблемами, и, пошел. Описал свою дугу, бросил веревку, перелетел преграду и скрылся на той стороне! Секунда, другая. Тишина! Охрана не увидела! Только мы открыли рты заорать славу победителю, как сам оный, размахивая руками, летит обратно, да еще выше, чем туда. Но охрана, в два ствола, резанула. Мы ужаснулись! Все, решето будет. Но, друг, рухнув в траву, поднялся. Белый, аж прозрачный.
Охрана не имеет права остановиться, они идут, караульная смена бежит по стене. АУ! Нас не тронь, мы дома.
Все к Аркаше. Полковник наш уставился на него: - Сынок, что за фокус? Мы так не договаривались! Все должно быть по задуманному.
Курсант белый, губы трясутся: - Т..Т..Товарищ полкооовник, там бугай. - Какой бугай? Причем бугай? - Да, причем. Я туда, в самом радужном настроении, приземляюсь на травку. А он, во главе своего коровьего взвода, глядь. Мужик. Копытищем землю раз! Два! Шмотья по пуду летят! Рогами землю взрыл, да на меня! Пружиной взлетел, не подумал даже ни о чем. Само-собой получилось. Вы, уж, меня простите, что план нарушил.
Крутнул головой командир, пойдем глянем. Объехали, смотрим, точно! Громадина землю роет, рогами по стене бьет! Увидел машину, да к нам, надо ж на ком-то разрядится, а, может быть, Аркашку узрел. Водитель по газам, не ожидая команды, только нас и видели.
Командир с уважением глянул в сторону героя.
- Да! Молодец. Не посрамил.
- Ну, что ж Аркаша, блесни.
И блеснул. Все рассчитал, Навязал шнуров, петли. Как лягушки, только ножками дрыгнули. Минута и в гостях. Конечно, мы уже знали весь распорядок жизни этого беленького дома. Чего, кого и сколько. Не наобум! Дальше проще.
- Здравствуйте, простите, не хотели вас будить. Мы с такой-то целью. Либо все тихо-мирно, почти по собственному желанию, либо тоже, но с применением насилия.
N…толковый! Может и сам помышлял в гости, но что-то не пускало. А тут такая оказия. Грузимся в авто. Забираем остальных и на «двадцатый километр». Там уже стоят машины, на расстоянии трех километров друг от друга. Выходят на полосу, загораются, перекрывая полностью движение. По этому сигналу, как ниоткуда, с небес падает серебристая птица, заглатывает нас, и снова туда, откуда прилетела. Кусочек родной территории. Как хорошо! Гудят моторы. Штурмана разносят еду. Улыбаются! Все по-нотам.
Земля кончилась и мы повисли над голубым простором. Так медленно движется машина. Над землей так летит, а тут, просто, ползет. Высота небольшая, тысяч шесть, семь. Если хорошо присмотреться, видны корабли. Сколь их много! Вот не думал, что на таких просторах и такая давка. Главный штурман дал бинокль. Вот наш, говорит, нас обеспечивает, а во еще наш.
Сколько же стоит этот вояж?
Двигатели ровно гудят, но спать не хочется. Подозрительно.
- А ну, братва, одеваться. Ты чо?! Одеваться! Не то войско, где два раза повторяют.
Одеваются, подгоняют мешки с каким-то порошком, что по бокам. Хихикают про себя. Уселись, как груды имущества на складе после выгрузки, до их распределения по полкам. Вот теперь дрема взяла. Почти спим.Толчок! Машина вздрогнула. Моторы взревели.
Что такое? Жму к пилотам.
- ЧТО?
- Глянь туда.
Елки-палки, а где кусок крыла? Было бы целое, если бы не успели крутнуться, но была бы дыра в брюхе, где вы сидите.
Что начинаем падать -это уже видно не профессионалу. Бегу обратно, думать будем потом.
- Саша вяжи к себе N… Тебе объяснять не надо. Если эти мешки не надуются, надувай сам, своими легкими. Понимаешь все. «Слушай меня. Быстрая выброска. На воду.!!!!!» Пока падаем прилично, с креном, по дуге. Но не будем ждать, вдруг рухнет.
- Все! «Пошел.!!!!!!»
Дверка, три на четыре ментра, открылась и высыпала дюжину, уже проснувшихся, друзей.
Пробираюсь к экипажу. По уставу экипаж подчиняется командиру группы. - Командир экипажа, покинуть самолет! Тот спокойно дает команду. Экипаж летит за борт, а сам продолжает держать машину, сколь это можно. Мы видим раскрытые купола, видим купола экипажа. Кивает мне головой. «Радиограмма: два эсминца идут в квадрат, наших вылавливать.»
Уже чуть больше четырех тысяч. - Командир экипажа, покиньте корабль! - Не, друже, я боюсь. Я лучше грохнусь с машиной, чем шлепнусь так. В училище весь сахар отдавал за то, чтобы кто-то за меня прыгнул. У меня и парашюта нет. Сижу на подушке, что жена сделала по моему чертежу. Давай, брат, прыгай! Высоты совсем мало. Не припомню, на чем сломил его и как, но пристегнул его подвесную систему к своей, пробрались к люку и прыгнули. Парашют раскрылся, мы повисли над водой. Снижаемся. Митя, пилот, вертит головой, улыбается. А, хорошо! Вот дурак! Столько приятного пропустил.
Ему, да. А меня вдруг захлестнула мысль. В воде чего только нет: акулы, кальмары, киты. Что с того, что горло у него узкое, может это и хуже: В пасть заберет, а потом будет давиться глотать. Помнет всего. Чушь, а страшно.
- Митя, а свисток у тебя есть? - Какой свисток? - Говорят, что всем пассажирам дают на полет свистки, если, мол, в воду упадут, то акул отгонять. - Ха-ха! Ты что? Сдурел? Как же акула из воды свисток услышит. - Правда. Вот же придумают.
Тут мы булькнулись в теплую океанскую воду. Хлебанули изрядно. Мешки надулись, образовав кольцо.
Митя треплется без остановки и я его понимаю.
Через час выловил нас эсминец. Никто не пострадал. Все живы здоровы. N…не успел и струхнуть, как слетел с небес, глотнул водички и поплавком вертелся на воде. Его, кстати, мысль о акулах тоже потерзала.
Обратный путь был спокойнее. Все вопросы порешали, договорились, и, через чужой забор лазать не пришлось. Погостили у N… пару дней, получили даже гостинцы и с порядочного аэродрома укатили для дальнейшего прохождения службы.
Через два года получил письмо от Мити. Пишет, что нашел того мерзавца, который «откусил» кусок крыла. Врезал по физиономии, предварительно обосновав мероприятие, а, потом выпили весьма крепко за морской флот (он подводник), за воздушный и за настоящую мужскую дружбу, что позволила этой встречи состояться.