Просматривая свой канал, я обнаружила, что самым читаемым и комментируемым постом оказалась моя заметка об исповеди Нарцисса. Желание демонизировать нарциссов – огромное, но нельзя не отметить, как много людей пострадало от токсических отношений с ними. В целом, очень не многие понимают, с чем на самом деле имеют дело, и желание стигматизировать образ нарцисса (выявить и обезвредить), наверное, такое же сильное, как и шизофреника. Поэтому, попробуем внести ясности в понимание этого непростого феномена...
В повседневной речи «нарциссизм» почти всегда означает самовлюблённость, высокомерие и демонстративную потребность в восхищении. В психоанализе же этот термин с самого начала имел более широкий и нейтральный смысл: он описывает способы, которыми психика организует чувство собственной ценности, переживание целостности Я и распределение психической энергии между собой и значимыми другими. Поэтому нарциссизм не сводится к «пороку характера» и не равен клиническому диагнозу. Скорее, это континуум — от нормативных и адаптивных форм (необходимых для развития) до патологических конфигураций, ведущих к тяжёлым нарушениям идентичности и отношений.
Фрейд: нарциссизм как универсальный компонент психической жизни
Точка отсчёта — работа Зигмунда Фрейда «О нарциссизме: введение» (1914). Фрейд вводит идею, что либидо (энергия влечений) может быть направлено либо на объект (другого), либо на собственное Я. Отсюда возникает важное различение:
- первичный нарциссизм — ранняя фаза развития, когда либидо преимущественно инвестировано в Я;
- вторичный нарциссизм — ситуация, когда либидо, ранее направленное на объект, «возвращается» к Я (например, при утрате объекта, разочаровании или определённых психопатологических процессах).
В фрейдовской рамке первичный нарциссизм — не патология, а базовое условие формирования психики. Ребёнок ещё не различает устойчиво себя и внешние объекты, а переживание удовлетворения и заботы организуется вокруг собственного состояния. По мере развития появляются устойчивые объектные привязанности, но нарциссическая составляющая не исчезает: она остаётся как ресурс самосохранения, самоуважения, амбиций, способности защищать границы.
Важным продолжением темы становится связь нарциссизма с формированием Идеал-Я и Сверх-Я (особенно в «Я и Оно», 1923). Нарциссизм оказывается включённым в то, как человек строит внутренние стандарты, оценивает себя, переносит чувство вины и стыда. В этом смысле он лежит в основании не только «любви к себе», но и самокритики, перфекционизма, потребности соответствовать.
При этом классический психоанализ долго считал выраженно нарциссических пациентов трудными для анализа: предполагалось, что у них ослаблены объектные связи, а значит, затруднён перенос и работа через отношения с аналитиком. Дальнейшее развитие теории (прежде всего у Кохута) во многом было ответом на эту клиническую проблему.
Кохут: нарциссизм как развитие Самости
Хайнц Кохут предложил иной акцент: нарциссизм — это не просто «инвестирование либидо в Я», а линия развития Самости, тесно связанная с тем, как значимые взрослые выполняют поддерживающие функции для ребёнка. В работах «Анализ Самости» (1971) и «Восстановление Самости» (1977) Кохут вводит понятие самообъекта — другого человека, который переживается не как отдельный субъект, а как психологическая функция, необходимая для поддержания целостности Самости.
С точки зрения Кохута, ребёнку нужны определённые формы эмоционального отклика, чтобы сформировались устойчивые механизмы саморегуляции. Упрощённо можно выделить три ключевых направления самообъектных потребностей:
- Отражение — переживание, что тебя видят, признают, эмоционально подтверждают («ты важен», «я рад тебе», «ты справился»);
- Идеализация — возможность опереться на переживаемо сильного, надёжного взрослого, которого можно «держать внутри» как источник устойчивости;
- Сходство/принадлежность — ощущение, что ты не изолирован, что есть общность и подобие, позволяющие переживать себя «человеческим среди людей».
Если эти функции постоянно нарушаются (холодность, стыжение, непредсказуемость, инструментальное отношение), то Самость формируется уязвимой: самооценка становится зависимой от внешних сигналов, а внутри остаётся хроническая пустота, стыд или ощущение несуществования. Тогда грандиозность, демонстративность и потребность в восхищении рассматриваются как вторичные компенсаторные конструкции, призванные удержать распадающуюся самоценность.
Ключевой тезис Кохута — наличие нарциссических переносов, то есть особых форм отношения пациента к аналитику, где аналитик переживается как источник отражения или идеализации. Задача терапии — не «сломать» нарциссические ожидания, а обеспечить условия для постепенной внутренней интернализации функций саморегуляции. Так нарциссизм перестаёт быть только «проблемой характера» и становится областью, где важна эмпатия, точность понимания и устойчивость терапевтической рамки.
Кернберг: патологический нарциссизм и структурная организация личности
Если Кохут делает акцент на дефиците и нарушенной саморегуляции, то Отто Кернберг описывает патологический нарциссизм преимущественно как структурную организацию личности, связанную с ранними объектными отношениями, агрессией и доминированием примитивных защит. В книгах «Пограничные состояния и патологический нарциссизм» (1975) и «Тяжёлые личностные расстройства» (1984) Кернберг связывает нарциссизм с формированием грандиозного Я — защитной конструкции, которая поддерживает ощущение превосходства и исключительности, одновременно защищая от зависимости, уязвимости и зависти.
В этой рамке типичны:
- расщепление (деление опыта на «всё хорошее» и «всё плохое» без интеграции амбивалентности);
- циклы идеализации и обесценивания (себя и других);
- выраженная зависть, склонная разрушать значимые связи;
- использование других как источника подтверждения (объект как «зеркало» или ресурс), при слабой способности видеть в другом отдельного субъекта.
Патологический нарциссизм у Кернберга тесно связан с проблемой агрессии: грандиозность и контроль могут защищать от переживания зависимого положения, а обесценивание — от боли разочарования. Отсюда клиническая картина нередко включает нарциссическую ярость, трудности в эмпатии, эксплуатацию, неспособность выдерживать критику и склонность разрушать отношения, как только они угрожают образу превосходства.
Важно, что Кохут и Кернберг не столько «опровергают» друг друга, сколько описывают разные аспекты: у одних пациентов на первом плане дефицитарная уязвимость и потребность в поддержке Самости, у других — конфликтная организация, агрессия и жёсткие защиты. Современная психодинамическая клиника часто интегрирует эти перспективы.
Адаптивные стандарты поддерживают развитие и достижение целей. Тиранический идеал Я ведёт к перфекционизму, хроническому стыду и необходимости постоянно доказывать исключительность.
Преобладающие защиты
В норме используются более зрелые защитные механизмы, в том числе самоирония, рефлексия, способность просить поддержки и т.д. В патологии доминируют всемогущество, отрицание, расщепление и проективная идентификация.
В итоге патологический нарциссизм можно описать как устойчивую попытку поддерживать чувство собственной ценности ценой искажения реальности и разрушения отношений: самооценка «держится» только при постоянном внешнем подпитывании или при унижении/обесценивании другого. Именно поэтому в терапии ключевой задачей становится формирование более стабильных внутренних опор и повышение способности выдерживать уязвимость.
Заключение
Психоанализ рассматривает нарциссизм как фундаментальную ось психического развития. У Фрейда он связан с перераспределением либидо между Я и объектом и с формированием идеала Я. У Кохута — с развитием Самости и внутренней интернализацией самообъектных функций. У Кернберга — с защитной организацией личности, примитивными защитами и грандиозным Я. Эти подходы по-разному расставляют акценты (дефицит vs конфликт, эмпатическая поддержка vs анализ защит и агрессии), но сходятся в главном: нарциссизм сам по себе не является «пороком», а становится патологическим тогда, когда нарушается способность к устойчивой саморегуляции и к отношениям, признающим другого как отдельного субъекта.
Таким образом, различение нормы и патологии в области нарциссизма — это различение между живой самоценностью, допускающей уязвимость и взаимность, и хрупкой, оборонительной самооценкой, которая требует постоянного подтверждения и нередко оплачивается одиночеством, конфликтами и внутренней пустотой.
Читать больше в ТГ-канале: https://t.me/something_kind_of_psychoanalytic