Точка. Всё начинается с точки. Хотя не всё, но многое.
С точки начинается тропинка — но точкой же она и заканчивается. Точка на карте планеты. Точка, поставленная в нужном месте, станет базой. Или могилой.
Что нужно для катастрофы? Точка. Точка, поставленная не в том месте расчётов. Или в том самом месте. И вот уже отчёты копятся, как снег перед бурей, а потом — лавина. Системы рушатся, потому что кто‑то забыл: точка не терпит небрежности.
А что нужно для призыва стихии? Ничего. И точка.
Точка на карте. Точка на земле. Точка, где тень ложится ровно в полдень, как лезвие. Она же и будет алтарём. Точка становится алтарём, когда сама земля этого захочет. Но некоторые считают, что ещё нужен нож. Жертвенный нож. Который поставит точку жизни.
Нож не обязательно из стали. Иногда точка ставится перстом, смоченным в росе, или взглядом, пронзившим небо.
Зоряна провела пальцем по карте. Её точка светилась холодным светом — как замёрзшая звезда, упавшая на бумагу. «Это начало», — подумала она, чувствуя, как под пальцем карта пульсирует в ответ. — Или конец?
Где‑то вдали, словно эхо ветра в каменных трещинах, прозвучал шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
Всё началось с точки. С точки зрения, высказанной на совещании.
Зоряна заявила, что новые боевые машины не будут эффективны с точки зрения тактики. И это стало началом. Началом конца её карьеры. Кто‑то хотел добавить себе пару точек на банковском счету — и вот ей вручили направление. Направление в точку.
Точку, числившуюся очередным номером в каталоге Империи. Толстая книга в кожаном переплёте лежала на столе чиновника — каждая страница, как могильная плита для чьих‑то надежд.
Номер 117‑К: «Основание новой базы (или конец пути)».
Зоряна сжала папку так, что пальцы побелели. Точка. Опять точка. Сколько их уже было в её жизни — и сколько станет последними?
Она отвернулась к окну. Лучик солнца упал на руку — и тут же погас, словно его поглотила тень, всегда следовавшая за ней. Но виду она не подала.
Империя там, где двуглавый орёл бросает вызов Небесам. Или чужим звёздам. Официально это звучало как «основание новой базы». Но все знали, что это означает точку в карьере. Или точку… но уже жизни.
Где‑то вдали, как эхо давнего пророчества, шевельнулся шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
Всё закончилось тоже точкой. Точкой на карте планеты — чужой, с агрессивной флорой и фауной. Возможно, с жизнью. Корабль экспедиционного корпуса взревел посадочными двигателями, ставя точку в путешествии. Путешествии от одной точки к другой.
Щёлкнула клавиша — и мягко опустилась аппарель. Бодро сбежали боты, начиная разметку новой точки. Новой базы. Автоматические турели вставали на свои позиции, превращаясь в линию — линию обороны.
Распахнулись люки, и в воздух взмыли тени — автоматические разведчики. Механические птицы сканировали квадрат за квадратом. На мониторах точки складывались в линии, а линии — в ландшафт. Или в нечто иное.
Воздух пах металлом и сладковатой гнилью — как будто планета пробовала их на вкус. Первая бот-разведка замерла: из-под грунта вырвались щупальца лиан, с острыми кристаллами на концах, обвивая сенсоры. Тёмно-фиолетовые стебли пульсировали, словно живые вены планеты.
Зоряна смотрела в одну точку — точку на стене. Она пульсировала в такт её пульсу. Или это был ритм планеты?
«Где же я ошиблась?» — думала она. — «Или не ошиблась?»
Тени по углам не просто замерли. Они извивались, как живые существа, пульсировали, как вены под кожей мира. Их шепот становился всё громче, наполняя пространство древними звуками.
Где‑то вдали, словно эхо давнего пророчества, шевельнулся шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
День шёл за днём. Точка за точкой. Отчёт за отчётом. Все показатели в норме. Только молчит точка — обратная точка, куда уходили отчёты.
Но она не унывала. Двуглавый орёл всегда бросает вызов: чужим звёздам, Небесам, точкам на банковских счетах. И иногда он ставит точку. Такую, какую нужно. И тогда не спасают точки на счетах. Тогда уже никто не может спасти от точки.
Они пришли днём. Днём, когда солнце было в зените, а от тени флагштока осталась лишь точка. Странно: их тени не падали на землю — только точка под каждым, будто они не касались мира.
Она замечала странные точки на сканерах ближнего радиуса, но списывала на помехи. Как и чёрные точки на экранах механических птиц.
Теперь они здесь — у базы, у конкретной точки. На видеосенсорах они видны как множество точек. Но страха у неё не было.
Они привели зверей — больших, светлых, грозных. И говорили ли они? Один вышел вперёд, указал не на неё, а на базу. И воткнул посох в землю — поставил точку.
Бросился вперёд авангард на зверях, но автоматические турели знали, как поставить крест на атаке. Металлические иглы рассекали воздух с пронзительным свистом, останавливая жизнь. Впрочем, как всегда. Каждый выстрел оставлял светящийся след в воздухе.
Но те, кто пришёл, не останавливались. Один поднял руки к солнцу, достал нож. Жертвенный нож.
Короткий вскрик — и нож поставил точку. Воздух наполнился запахом железа и палёной травы. Её стебли, ещё живые, извивались, впитывая капли крови, а затем вспыхнули холодным пламенем. Не успела ещё влага впитаться в землю, как вперёд снова бросился авангард.
Пятитактовые пушки вновь поставили точку.
Тени по углам встрепенулись, чувствуя свежую кровь. Они потянулись к ней, как к корму.
Где‑то вдали, словно эхо давнего пророчества, шевельнулся шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
И снова нож. И снова вскрик. И снова авангард. И опять пять тактов — пять тактов точки. Но так не могло продолжаться долго.
Автоматические турели поставили точку: их работа оборвалась с тихим, почти разочарованным щелчком. На мониторе мигнул алый символ — «Боекомплект исчерпан». Ближайший склад находился в другой точке — на орбите. Всего‑то 200 км вверх, в космос. Но это было слишком далеко.
Зоряна коротко взглянула на экран и шагнула к выходу. К выходу из корабля, туда, где её ждала броня — не просто защита, а второй скелет, готовый обнять её сталью. И ещё меч — тонкий, изящный, словно остриё зари, обещающее последнюю точку.
Броня загудела, оживая под её пальцами. Защёлкнулись замки — глухо, словно челюсти, готовые к укусу. Меч в ладони дрогнул, будто чуя кровь. Она ступила на трап, и тени потянулись за ней — шепчущие, как ветер перед бурей.
Но она не видела этого. Её взгляд был прикован к точкам — к точкам глаз тех, кто пришёл. Холодные, немигающие, похожие на звёздную пыль, они не выражали ни гнева, ни страха. Они просто ждали.
Снова раздался удар посоха — и вперёд вышел один из них. Зоряна шагнула навстречу. Не успел он сделать и разбега, как бросок поставил точку: метательный нож вонзился точно в грудь, и враг упал в собственную тень — будто сама земля поглотила его.
Солнце начало свой медленный путь к закату, и тени вокруг удлинились. Или это лишь показалось?
Внезапно появился камень. Алтарь? Его поверхность была гладкой, почти зеркальной, но отражала не свет, а тьму — словно окно в иной мир. На камень легла жизнь.
Взмах ножа — и к солнцу потянулись влажные руки. Ещё взмах. И снова руки. Воздух наполнился острым запахом железа и горькой, почти металлической вонью горящей плоти.
Она смотрела. И тени смотрели.
Где‑то вдали, словно эхо давнего пророчества, шевельнулся шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
Вперед вышли двое. Их тени смазались в стремительном движении, но она была быстрее. Тонкий меч перехватил неуклюжую железяку, и клинок вонзился в грудь противника. Точка поставлена.
Но второй оказался опасным противником — быстрым и сильным. Они закружились в древнем танце, танце Смерти. Она отлетела от его удара, но успела ответить. Теперь он лежал в своей тени, став её частью.
Зоряна тяжело поднялась с земли, опираясь на меч. Всё имеет конец, но кто-то ухмыльнулся и решил поставить новую точку. Из тени Зоряны соткался зверь — белая пантера, странная в своей противоположности тьме. Её движения были плавными, как поток ртути, она вышла из-за спины и села справа. Глаза пантеры горели внутренним огнём, отражая все оттенки ночи. Она вышла из-за спины и села справа. Под ногами Зоряны возник маленький пушистый комочек тьмы, потёрся об её ногу.
Она улыбнулась. Точка превратилась в алтарь — алтарь Тьмы. Белая пантера посмотрела на пришельцев, на комочек и на неё, словно говоря: «Я здесь, чтобы присмотреть за этим мелким негодяем». Зоряна улыбнулась и погладила пантеру между ушей. Точка утратила своё ожидание.
Но те, кто пришёл, ничего не поняли. Вперёд вышел другой — с кругом на вершине посоха. На камень легла новая жизнь, взметая руки к солнцу. Нож блеснул, и потекла влага в чашу. Кровь дымилась на камне, словно смола, а тени плясали в ритме древнего танца. Воздух наполнился запахом древних трав и горящих благовоний. Десять фигур вышли вперёд, передавая чашу друг другу. Влага текла внутрь жизни из чаши — десять раз. Жрец с посохом вознёс руки к солнцу и опрокинул остатки в себя.
Один бросился вперёд — и пантера взмахнула лапой. Кинжал Тьмы сразил его, затем следующего, третьего. Но блеснул свет, и что-то вонзилось в грудь Зоряны. Она упала в свою тень. Последнее, что она увидела — маленький комочек лизнул её, и Тьма приняла её в свои объятия…
И тогда заговорили точки — точки из линии. Они заговорили на древнем языке, но не на языке Войны, а на языке Ярости, где сталь и тьма сплелись воедино. Точкам больше не нужен был боекомплект…
Она очнулась рывком и встала. На кровати. На широкой кровати. На атласном белье. Бретелька шёлковой комбинации сползла с плеча, обнажая кожу. В ногах спал пушистый комочек. Зоряна помотала головой: «Какая постель? Какая бретелька? Это сон или галлюцинация?» Комочек тьмы лизнул руку: «Я здесь, госпожа».
Она огляделась — от комбинации не осталось и следа. Вместо неё возникло платье, тёмное как ночь, даже темнее. Туфельки сами скользнули к её ногам, обвили ступни, а тени вокруг словно выдохнули, принимая новый облик хозяйки. Каблучки дробно застучали по полу, отбивая ритм её власти. Белая пантера открыла глаза и пошла рядом, а комочек тьмы семенил впереди.
Зоряна вышла на балкон замка — величественного, тёмного, чьи шпили пронзали небо, словно чёрные иглы. В окнах мерцали отблески вечного пламени, а мраморные колонны пульсировали в такт биению земли. На самой высокой башне гордо раскинул крылья двуглавый орёл. Внизу виднелись они — те, кто пришёл за ней. Теперь она была их Королевой — Королевой Теней… Её голос звучал как эхо древних времён, а власть растекалась по земле, подчиняя себе каждую тень, каждый отблеск света.
Заслоняя половину Неба, на посадку шла тень — тень от линкора Империи. Его корпус был испещрён знаками Империи — рунами, которые когда‑то внушали страх. Теперь они тускнели под взглядом Королевы Теней. Пламя тормозных двигателей резало Небеса, гася скорость. Двуглавый орёл поставил точку — и не помогли точки на счёте, не помогли точки в приказах. Ничего не помогло.
Автоматические турели вскинули стволы, и их тени удлинились — но опали после опознания своего. Своего, но уже не хозяина, ведь их хозяйка стояла на балконе. Стояла и наблюдала. И тени наблюдали. И точка наблюдала.
Где‑то вдали, словно эхо давнего пророчества, шевельнулся шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
Стих гул двигателей, и на землю опустился трап, по которому сошли… Они шагнули на землю, но их тени не легли рядом — они потянулись к замку, к её ногам. Сошли, чтобы сказать ей, что поставлена точка. Но они ещё не знали, что теперь не имеют над ней власти. И что ей не нужны их корабли, чтобы пройти из точки в точку. Ей и тем, кто принёс ей присягу.
Ведь Тьма есть везде. Даже в душах тех, кто сошёл по трапу…
Зоряна стояла на балконе, и ветер играл её тёмным, как ночь, платьем. Внизу, у подножия замка, те, кто пришёл за ней, склонили головы. Их тени сливались с землёй, становясь частью её королевства.
«Королева Теней…» — прошелестел ветер, подхватывая слова из её мыслей.
Белая пантера тихо рыкнула у её плеча, а комочек тьмы, примостившийся у ног, заёрзал, будто пытаясь что‑то сказать. Зоряна улыбнулась:
— Ты тоже чувствуешь? Они больше не враги. Они — часть…
Она не договорила. В воздухе повисла тишина, густая, как смола. Где‑то вдали, словно эхо давнего пророчества, шевельнулся шёпот:
— Помни: точка не молчит. Она ждёт.
Но теперь это был не вопрос. Это было утверждение.