На днях мне попалось на глаза интервью, которое фронтмен Jethro Tull Иэн Андерсон (Ian Anderson) дал журналу Prog в 2015-ом году. Разговор касался самых разных тем, и он показался мне интересным.
Вот некоторые моменты из этого материала.
Давайте вспомним начало вашей музыкальной деятельности. Был ли конкретный эпизод, который заставил вас захотеть стать музыкантом?
- Это был скорее медленный процесс, начавшийся с того, что четырехлетний ребенок взял несколько нот на пианино, чтобы успокоить свою стареющую бабушку… Если и был какой-то переломный момент, то это был Элвис (Elvis Presley), исполнявший "Heartbreak Hotel", а также песни в жанре скиффл в исполнении Лонни Донегана (Lonnie Donegan).
Лонни был очень популярен в начале 60-х. Дело в том, что ключевым посылом скиффла было: «Ты можешь это сделать!». Любой 11-летний подросток мог взять пару-тройку аккордов на потрепанной «акустике» - что мы и делали. Но в тот момент я всё ещё хотел стать машинистом электровоза. А чуть позже я захотел стать полицейским.
Из вас получился бы хороший полицейский! Насколько близко вы подошли к этому?
- Мне было 17 лет, и я уже собрался заполнять соответствующую анкету, когда инспектор по подбору персонала спросил: «Извините, а у вас есть пятёрки по каким-то предметам?». Когда я сказал ему, что у меня их восемь, он посоветовал мне вернуться к вопросу трудоустройства, когда я закончу университет. Он сказал мне, что тогда «найдет мне действительно хорошую работу в полиции». Да, я почувствовал себя отвергнутым, но это был очень толковый совет.
Как Пит Таунсенд (Pete Townshend) и Сид Барретт (Syd Barrett), вы являетесь продуктом послевоенной системы художественных школ.
- Действительно, я думал, что у меня будет карьера учителя рисования в школе для мальчиков где-нибудь в сельской Англии… Но жизнь внесла свои коррективы: когда мне исполнилось 18 лет, я услышал таких музыкантов как Джон Мэйолл (John Mayall) и Эрик Клэптон (Eric Clapton). В Англии тогда на глазах росла субкультура блюза… Затем были “Sgt. Pepper” и "The Piper At The Gates Of Dawn" в 67-ом.
Всё это было сигналом того, что и «для меня это возможно» – я именно так воспринимал музыку, я прикидывал всё на себя.
Понятное дело - вы отрастили длинные волосы, носили узкие брюки, модные сапоги. Как на это реагировали родители?
- У моего отца был период, когда, к сожалению, он относился ко мне как к “jessie” – это такой старинный шотландский термин, который не совсем определял тебя как гомосексуалиста, но намекал на «девчачью» составляющую. Вот такая чушь была у него в голове…
Тут не надо забывать, что я взрослел как раз в тот волшебный 10-летний период, когда на планете Земля царила полная эмансипация – везде говорили про уважение к свободам, о равенстве чернокожих и белых американцев. Росло осознание того, что женщины не должны быть машинами, которые делают детей… Конечно, этот дух влиял на всех, и на музыкантов в том числе. Хотелось слушать тех, кто «поёт своим собственным голосом». В противном случае это считалось душевной фальшью.
Но вы при этом – кстати говоря, в отличие от некоторых ваших коллег, - всегда пели с британским акцентом, не подражая американцам.
- Я жил и дышал чёрным американским блюзом, но я не занимался теми вещами, которые, как мне казалось, делали чёрные блюзмены: то есть, не собирал хлопок в поле и не состоял в банде. Мне казалось неестественным идти по стопам какого-то условного белого парня – причём, из низших слоев среднего класса, - который пытается петь как чернокожий американец.
Но вы, наверное, пробовали это делать хотя бы раз?
- Так и было, когда я впервые попытался подражать блюзовым исполнителям… Хочу признаться: когда я впервые услышал Мика Джаггера (Mick Jagger), у меня возникло отторжение. То же самое было с Элтоном Джоном (Elton John). Помню, я подумал: “Почему он поёт таким дурацким голосом?”. Не считаю, что это было непрофессионально, но это было как-то грустно… Мне кажется, что и Эми Уайнхаус (Amy Winehouse) была бы в два раза лучше, если бы пела чем-то похожим на свой собственный голос.
Для вас это было странно?
- Да это просто глупо! Я бы предпочел услышать, как кто-нибудь поёт своим естественным голосом. Помните, как в своё время всем понравились Иэн Дьюри (Ian Dury) и Алекс Харви (Alex Harvey)?
Они пели нормальным образом, фальши в этом не было.
Считается, что на протяжении всей карьеры вы всегда были в тренде. Были ли у вас в Jethro Tull какие-то истории, связанные с сексом и наркотиками?
- Нет. Но это было не из-за каких-то особых моральных соображений, а просто потому, что я до смерти боялся подхватить какую-нибудь ужасную болезнь. Я также не хотел рисковать и становится зависимым, куря что-нибудь покрепче сигарет. Я не из тех людей, которые могут выкуривать по паре сигарет в день - я выкуривал столько, сколько мог себе позволить. Поэтому я подумал, что мне лучше контролировать себя прежде, чем я начну общаться с теми, кто распространяет «траву»… Помню, как наш гитарист Мартин Барр (Martin Barre) однажды подрался со стулом в гримёрке, будучи под кайфом. Вот уж я повеселился!
С 1968 года через Jethro Tull прошло множество музыкантов. Много ли у вас было врагов?
- У меня врагов не было, но некоторые из музыкантов враждовали друг с другом. Есть такие, кто до сих пор не общаются, и это меня расстраивает. Всё началось с Мика Абрахамса (Mick Abrahams) и Гленна Корника (Glenn Cornick). У них с самого начала возникла неприязнь, и это было ужасно. Кулачных боёв не было, но взаимные угрозы звучали
Была ли вообще когда-нибудь драки в Jethro Tull?
- Я уже говорил про то, как Мартин Барр однажды подрался со стулом. К счастью, он предпочёл атаковать стул, а не меня или какого-то другого участника группы.
Не ошибочно ли популярное представление о Jethro Tull как о «мужской группе»?
- Наша аудитория состоит и из мужчин, и из женщин. Но в некоторых городах она может быть более мужской – и я не вижу в этом ничего необычного. Также нет ничего необычного в том, что на наших концертах можно увидеть людей индийского и пакистанского происхождения, а также чернокожих. Вы удивитесь, но у Jethro Tull много поклонников в Латинской Америке и Азии.
Как вы думаете, почему так происходит?
- Думаю, что это хороший «побочный эффект» того влияния, которое оказали наши песни. Я всегда проявлял интерес к самой разной музыке, даже если она исполнялась на языке, которого я не понимал. Я черпал вдохновение из всего – будь то Чарли Паркер (Charlie Parker) и «бибоп» или какая-нибудь экзотическая индийская музыка.
Тони Айомми (Tony Iommi) недолго играл с Jethro Tull в 1968 году и сказал, что был потрясен вашей трудовой этикой, после чего пытался сделать музыкантов Black Sabbath более дисциплинированными.
- Тони никогда не был участником Jethro Tull. Мы просто вместе изучали возможность сделать что-то совместное…
Но, да, если Тони чему-то и научился у нас, так это тому, что дисциплину нужно соблюдать - если ты должен быть на репетиции в 10 утра, то приходи ровно в 10.
Значит, вы суровый руководитель?
- Возможно, я иногда могу быть «занозой в заднице». Но я всегда был и остаюсь сторонником пунктуальности. Знаете, я не являюсь типичным рок-персонажем, который соответствует какому-то романтическому идеалу. Жизнь слишком коротка. Мне нравится доводить работу до конца, и я люблю заканчивать её вовремя.