Сторож

Константин Петрович Костин родился в 1921 году в городе Екатеринославле (с 1926 года Днепропетровск, ныне Днепро) в рабочей семье. Отец и мать трудились на заводе, который перерабатывал то, что добывалось из земли. Константина мало интересовало, что там на заводе происходит, он об этом не думал, захваченный дворовыми играми с такими же мальчишками как он. Шло время, мальчик взрослел, а значит, нужно было зарабатывать деньги, которые могли помочь прожить его семье. Ситуация тогда была не простая. Пришлось идти работать на завод, на самую малооплачиваемую профессию. В 1939 году Константина призвали на службу в Красную армию. Родня отговаривала, особенно родители, обещали спрятать, но он пошёл. Служил Константин можно сказать дома, мог часто ходить в увольнение, навещая родителей, вот только такого желания у него не было. Во время службы Костин зарекомендовал себя только с положительной стороны. К концу службы стал отделенным командиром (командиром отделения). Демобилизации в положенное время не случилось, началась война. Местное население к красноармейцам относилось двояко. Кто-то давал бойцам фрукты, хлеб, кто-то плевал в след.

С войны Константин Петрович вернулся в конце 1945 года. Пошёл работать на шахту, родители в войну погибли, поэтому он занял освободившуюся жилплощадь в полуразрушенном доме. Кончилась смута, на украинскую землю окончательно пришла Советская власть. Константина неожиданно назначили старшим за выработкой из шахты. Тут нужно было смотреть в оба глаза. Желая отличиться в выполнении плана, рабочие выдавали за добытую железную руду шлак после её обработки, тут главными были кубометры! Константин был против этого, его дважды били за честность, но он не сдавался, хоть и приходилось после этого лечиться. Обидчиков не выдавал, списывал всё на производственные травмы.

В 1948 году Константина направили на учёбу в Киев. Он прекрасно понимал, что его хотят отправить подальше от производства. Спорить не стал, уехал, в родном городе ничего не держало. На втором курсе познакомился с девушкой. Её родители приняли его как родного. Константин сразу заметил положительную разницу в общении старших и младших, в его семье такого не было. В 1950 году Константина, после окончания техникума распределили на шахтные разработки на север, там были большие залежи угля, строился поселок. Его девушка ехать с ним отказалась, повлияли на её решение родители. Константин уехал один. В пятьдесят третьем он уже был бригадиром.

Шла добЫча угля. В 1955 году бригада Константина перевыполнила план, получила премию и месячный отпуск. Константин поехал домой, какие-никакие, но там были его родственники. В Днепропетровске никого не нашёл, соседи сказали что родня переехала во Львов. Подруга из Киева тоже потерялась, её родители лишь пожимали плечами на вопрос Константина: «Где она?». Не найдя никого, Костин раньше времени вернулся на шахту. Там его не очень-то поняли, но вопросов задавать не стали.

В мае 1958 года на шахте произошла авария, в ней голословно обвинили Константина, но доказать ничего не смогли. С бригадирской должности сняли, определили в автомобильный гараж, где он выполнял обязанности мальчика на побегушках. Рвение к работе фронтовика заметил завгар, он настоял на том, чтобы Константин ехал учиться на шофёра, даже направление ему выправил. После учёбы Костин вернулся на шахту, где получил практически новую «Волгу» ГАЗ-21, стал возить директора шахты.

Зима 1960 года началась с морозов, уже в ноябре температура опускалась ниже тридцати градусов. Однажды Константин повёз директора шахты и парторга на угольный куст километров за пятьдесят. В дороге машина подвела. Сломалась подвеска, не выдержал металл низких температур. Быстро оценив ситуацию, Костин заверил начальство, что может всё исправить, были с собой кое-какие запчасти. Константин развёл костёр, возле которого грелись пассажиры, а сам полез под машину. Через час неисправность была устранена, можно было ехать дальше. На кусту Константин почувствовал себя плохо, доктор из шахтного медпункта заподозрил у него воспаление лёгких. Настаивал, чтобы он остался, но кто повезёт директора обратно?! Отказался, с трудом, но доехал. На шахте ему стало совсем плохо, Костина увезли в больницу, где он пробыл почти месяц. После условного выздоровления Константина отстранили от работы. Выдав проездные документы и зарплату, отправили домой долечиваться.

Лечение затягивалось, доктор ничего конкретного не говорил, но и без его слов Костин понимал, что здоровье он потерял. Настоял на выписке. Обратившись в райком партии, попросил помочь с трудоустройством, там не отказали. В городе только что построили новую школу, вот туда ему и предложили идти сторожем. Делать нечего, согласился.

К своим новым обязанностям Константин Петрович отнёсся как всегда – с полной отдачей сил. Дорожки всегда были чистыми, опавшая листва в школьном сквере убрана, зимой Костин посыпал песком опасные для детей места прохода. Директор, молодая девушка, была довольна, хвалила Константина Петровича.

Седьмого мая 1965 года Константин Петрович заступил, как он сам это называл «на боевое дежурство». Провёл обычный обход территории школы, наметил на день себе работы, а тут директор зовёт. Было волнение. «Неужели где-то допустил оплошность?!» - подумал Костин. Екатерина Тимофеевна, когда Константин вошёл в её кабинет, встала из-за стола.
- Константин Петрович, с этого года девятое мая объявлено выходным днём, торжественная линейка состоится восьмого, в десять часов. Я очень прошу Вас на ней быть.
- Зачем? – спросил Константин Петрович, ему не понравилось хитрое, с прищуром и с улыбкой, выражение лица директора школы.
- Нужно, - ответила та, - у Вас есть, что надеть для торжественного случая?
- Найду, - загадки в словах директрисы пугали фронтовика.

Надеть по такому случаю у Константина Петровича было нечего. Он обратился за помощью к учителю географии, тот до серьёзного ранения три года на фронте воевал. «Найдём, не переживай», - заверил он своего товарища.

Восьмого мая Константин Петрович прибыл к школе вовремя. Букеты цветов украшали две колонны на входе в школу, её высокое крыльцо служило сценой. Константин Петрович встал вместе с учителями, гадая, почему его присутствие было обязательным. Говорили гости школы много и красиво, Костин едва их слушал, глядя на две покосившиеся от старости липы. «Спилить их надо, а то ребятишкам на головы упадут» - думал он. Вдруг! Стоящий на ступеньках школы майор в парадной военной форме зачитал с бумажки текст. «Указом Президиума Верховного Совета СССР…» - первое, что услышал Костин, - «гвардии старшему сержанту Костину Константину Петровичу, присвоено звание Героя Советского Союза!». Дети стали хлопать в ладоши, стоящие рядом учителя поздравлять. Константин Петрович крутил головой, не веря, что все эти почести ему одному. Попросили выступить с речью, но он и двух слов связать не смог. Простили, понимали, что человек волнуется.

Часть 2

Декабрь прошёл в учениях. Бойцы ползали по глубокому снегу, прыгали в овраги, бегали по несколько километров. Однажды, на утренней поверке, обнаружилось, что не хватает девятерых бойцов. Константин, он в тот день был дежурным по роте, доложил об этом командиру. Тот нахмурился, отозвал взводных в сторону. «Война идёт, смотрите за личным составом. Есть приказ дезертиров расстреливать без суда» - сказал он и ушёл. Легко сказать расстреливать!

Война была далеко, но Костину и его сослуживцам из младшего командного состава выдали личное оружие. Проверив свой револьвер, Константин убрал его в кобуру, надеясь, что применить его против своих случая не будет.

В конце января 1942 года его подразделение было направлено на фронт. Неделю держали оборону возле села, заканчивались боеприпасы, питания почти никакого. В итоге были вынуждены отступить, враг давил танками и большим количеством пехоты. Немец был очень силён. Во время отступления попали под вражеский артиллерийский обстрел. Константин был ранен. Его вместе с другими погрузили в кузов грузовика и отправили в тыл. До госпиталя живыми доехала лишь половина. Госпиталь переезжал с места на место, всё зависело от активности вражеских войск. В июле всех раненых, кто мог ходить и двигать руками выписали.

Эшелон шёл без остановок, сухой паёк, который выдали бойцам перед отправкой, давно закончился, люди голодали. Как-то поезд остановился на каком-то полустанке, вокруг дома, огороды. Оголодавшие бойцы кинулись на участки местных жителей, манила капуста, морковь и прочие овощи. Кто-то из хозяев встречал их с вилами в руках, а кто-то разрешил брать красноармейцам, что захотят, но только не топтать грядки. От овощной пищи, да ещё и в большом количестве, многие заболели желудками. Пережили и это. На железнодорожной станции Константин узнал, что они прибыли в Сталинград.

Город немцы бомбили и до его приезда, но как оказалось, самое страшное было впереди. Немецкие самолёты налетели ранним утром, револьвер был бессилен против воздушных хищников, некоторые бойцы стреляли по вражеским самолётам из винтовок, чего греха таить, и Константин это попытался сделать, но безрезультатно. По приказу командования его взвод должен был перекрыть одну из улиц города. Улицей её было трудно назвать, так проулок, шириной не больше трёх метров. Расположив бойцов по обеим сторонам проезжей части, Константин приказал при налёте вражеской авиации укрываться в подвалах домов.

Девятнадцатого июля в проулке показались немецкие солдаты и танк. Если бронированную машину удалось остановить с помощью двух бутылок с зажигательной смесью, то немецкая пехота была будто неуязвима. Убьёшь одного, на его место встаёт другой солдат. Бои шли круглосуточно. Через три дня от взвода осталось шесть человек, и те были ранены, Константин тоже. Подошло подкрепление. Пятнадцать бойцов принесли патроны, два пулемёта, противотанковые гранаты и бутылки с адской смесью, а самое главное еду. Константин такому подарку был рад, теперь и воевать можно.

Конец ноября. От когда-то трёх этажного здания остался только первый этаж, но и он был завален битым кирпичом, мебелью бывших хозяев квартир. Константин распорядился из ломаной мебели сделать лежаки, отдыхали на них по очереди, но какой может быть сон, если по тебе постоянно стреляют, но люди спали, потому что валились с ног от усталости и напряжения. Бойцы, посланные им за продовольствием и боеприпасами, возвращались пустыми, да ещё и с потерями, немецкие снайперы не дремали. Константин принял решение взять, что нужно у врага.

Вылазка прошла успешно. «Пир на весь мир!» - так говорится. Несколько пачек галет, две банки рыбных консервов, даже сигареты были. Смешав добытое съестное в большом котле, сварили на костре. Надо сказать, что позже с питанием было плохо как у красноармейцев, так и у противника. Враг круглосуточно, если позволяла погода, бомбил и обстреливал переправы через Волгу. Продукты доставлялись окружным путём, но и там грузовики ждали немецкие стервятники. Посланная Константином разведка, доложила, что немцы варят кошек и собак. Выстояли, сдюжили, окружили врага и победили. Полк, вернее то, что от него осталось, где служил Константин, отвели в тыл. Ему особо запомнилось, что отходили они с линии фронта одновременно с колонной немецких пленных солдат. Жалкое было зрелище! Да и красноармейцы выглядели не лучше, только что с оружием шли.

Большая передышка Красной армии вселила в души бойцов уверенность, что она побеждает. К боевым действиям полк вернулся только в начале июня 1943 года. Костин был назначен командиром взвода автоматчиков при штабе дивизии. Другой бы обрадовался, не на линии фронта быть, но Константин просился воевать, а не охранять. И вот такая возможность представилась.

Обстановка была такова: немецкая армия не располагала большими силами, чтобы бить в лоб, поэтому ею использовалась тактика обхода позиций Красной армии под прикрытием авиации. Несколько таких операций противника закончились успехом, они даже поверили, что что-то могут, но это было зря. Приказ ротного был коротким: «Прикрыть артиллерийскую батарею». «Одним взводом автоматчиков это сложно сделать, но не нам ли привыкать!» - подумал Константин и повёл бойцов к нужному месту. Возле подлеска он встретил старшего лейтенанта Хомич, тот командовал тремя 76-мм пушками, которые были очень хорошо замаскированы.
- С патронами как? – спросил старший лейтенант Костина вместо «здрасти».
- Достаточно, - уверено ответил Константин.
- Может, будет бой, а может, нет. Половину своих поставь на правый фланг, остальных на левый. Ваша задача - пехота, дурнеем прёт, танки наши. Гранаты есть?
- Есть. Получили противотанковые.
- Добре. Занимай оборону.

Окопаться, как следует, времени не было, поэтому бойцы подрубали кочки, складывая из них укрытия на быструю руку. Костин посмотрел на часы. Уже зная немцев был уверен, что как только они закончат обедать, пойдут в атаку. Так и произошло. Во втором часу дня послышался гул моторов. На открытое место выехали девять танков, следом за ними семенила пехота. Пушкари молчали, не желая выдавать раньше времени свою позицию, молчал и взвод Константина. Первыми открыли огонь орудия, два танка задымились, потом ещё два, а потом пришла очередь немцев. Они вели огонь с ходу, снарядов не жалели. На пятнадцатой минуте боя замолчало орудие, которое было ближе всех к Костину. Пробравшись к пушке, Константин увидел, что весь расчёт погиб, а пушка как вроде цела. Подполз артиллерист, он осмотрел пушку и скомандовал Костину: «Снаряд!». Так автоматчик стал артиллеристом. Сколько они сделали выстрелов, Константин не мог сказать, в пылу боя не считал, но горели ещё два танка, может и их это работа. Близкий разрыв вывел пушку из строя, артиллерист так и сказал: «Отстрелялась!». Костин вернулся на своё место, а артиллерист уполз к своим.

Немецкие танки и пехота перегруппировались. Основной их удар был направлен на артиллерийскую батарею. Костин с пятью бойцами поспешил пушкарям на помощь. Оказалось что возле второй пушки всего два человека из расчёта, командир батареи и подносчик снарядов, теперь он стал заряжающим, а орудие наводил старший лейтенант. Оставив двух бойцов им в помощь, Костин с остальными направился к третьему орудию. Трескотня автоматов, выстрелы карабинов, разрывы снарядов смешались в общий гул. Возле орудия сидел боец держась за голову, она была окровавлена. «Что с орудием?» - спросил его Костин. «Стреляет, но попасть невозможно, прицел разбит» - прохрипел артиллерист. «А ты стреляй! Пусть на нас внимание обратят!» - приказал Константин. Пока они лупили в белый свет, немецкие танки снова изменили тактику. Два их них пошли в обход батареи. Автоматчики отсекли от них пехоту, это всё что они могли сделать.

Пригибаясь, укрываясь за кустами, Костин бросился танкам наперерез держа в каждой руке по противотанковой гранате. Пропустив первый танк мимо себя, забросил ему гранату на моторный отсек, загорелась, остановилась грозная машина. Константин приготовил автомат, ожидая экипаж, но его не было, видимо досталось ему. Второй танк, несмотря на опасность, его командир не мог не видеть беду первого, продолжал движение. Второй гранатой Костин повредил каток с правого борта танка, тот поревел мотором и замер. Экипаж танка Костин уничтожил из автомата.

Бой стал затихать, все девять танков остались на поле боя. Немецкая пехота, отходила, отстреливаясь. Бойцы порывались преследовать врага, но Константин запретил. Он подошёл к командиру батареи, тот сидел на лафете пушки, ждал, когда ему перевяжут левую руку.
- Тебя как звать? – спросил он Константина.
- Сержант Костин, - представился Константин.
- Я про имя.
- Константин.
- Спасибо тебе, Константин!
- За что?!
- Если бы не отвлёк внимание на свою пушку, нас бы раскатали как тесто на пирожки. Да и за те два танка спасибо. Не дал зайти в тыл.
Константин пожал плечами, он и правда не понимал, за что его благодарят.

От автора. В конце мая 1965 года в газете «Труд» была опубликована заметка под громким названием «Награда нашла Героя». В ней рассказывалось о подвиге Костина Константина Петровича и о награждении его накануне празднования Дня Победы высокой государственной наградой, пусть хоть и большим опозданием.

Костин К. П. продолжил работать в школе обычным сторожем, даже когда мог выйти на пенсию. Он провожал выросших учеников в Афганистан, а потом встречал, кого в гробу, кого живого. Каждый, вернувшись с той войны, считал своим долгом представиться Константину Петровичу.