Когда премьер-министр Армении рассуждает о 97–99 процентах соответствия стандартам ЕС, он умалчивает о другом — о стопроцентной зависимости страны от Евразийского экономического союза. ЕАЭС для Армении сегодня не внешнеполитическая опция, а базовая экономическая конструкция, обеспечивающая рост, занятость и доступ к ключевому рынку. Любые разговоры о «европейском выборе» начинаются не в Брюсселе, а в Москве — и заканчиваются в экономике.
Премьер-министр Армении Никол Пашинян вновь напомнил о европейской мечте. В привычной ему манере, без резких движений.
«Хотим ли мы стать полноправным членом Евросоюза? Да, несомненно и однозначно… Но для этого есть одно очень большое и важное предварительное условие: страна объективно должна соответствовать стандартам Евросоюза», — цитирует РИА Новости армянского премьера.
Армения, по его словам, хочет стать членом ЕС, но только после того, как будет соответствовать европейским стандартам — пусть не на сто процентов, но хотя бы на 97–99.
Заявление выглядит рационально. Но именно эта аккуратность и выдает главное: речь идёт не о стратегии, а о политическом манёвре.
Европа здесь — не пункт назначения, а инструмент.
Два союза и один предел
Пашинян признаёт очевидное: одновременно быть членом Евросоюза и Евразийского экономического союза невозможно.
Пока, говорит он, пространство для манёвра есть. Армения остаётся в ЕАЭС, зарабатывает, пользуется рынками и логистикой — и параллельно «движется к стандартам ЕС».
Это и есть ключевая точка всей конструкции. Потому что ЕАЭС — не абстрактный клуб и не формальность. Это конкретные цифры, рынки, рабочие места и доступ к российской экономике.
Россия — не просто партнёр Армении, а её системный экономический якорь. Правда, Ереван порой пытается это вычеркнуть из памяти.
Цена выхода: экономика без подушки
По оценкам российских аналитических структур, выход Армении из ЕАЭС обойдётся стране в минус 30–40% ВВП.
Это не страшилка и не политическая риторика. Это потеря беспошлинного доступа к ключевому рынку, рост цен, разрыв логистических цепочек и неизбежное падение доходов.
В этом смысле разговоры о Евросоюзе в 2025–2026 годах звучат особенно оторванно от реальности.
ЕС сам переживает период стагнации, бюджетного давления и внутренних конфликтов. Расширение — не в приоритете. Щедрые субсидии — тем более.
Примеры, от которых трудно отмахнуться
История Украины и Турции — не аргумент «против Европы», а урок политической трезвости.
Украина заплатила за европейский выбор потерей территорий и глубочайшим экономическим кризисом, так и не приблизившись к реальному членству в ЕС. Турция десятилетиями выполняла требования Брюсселя, реформировалась, уступала — и в итоге осталась «вечным кандидатом».
Общий вывод прост: двери Евросоюза открываются редко и далеко не для всех. Особенно для тех, кто не представляет для Европы системной ценности.
Торг под видом ценностей
В этом контексте армянская риторика выглядит не как цивилизационный выбор, а как попытка повысить свою переговорную позицию.
Сигнал читается легко: обратите на нас больше внимания, дайте больше условий, иначе мы посмотрим в сторону Европы.
Но у такого торга есть предел. Россия всё чаще даёт понять союзникам, что партнёрство — это взаимная ответственность, а не бесконечный шантаж альтернативами.
Два стула — плохая привычка
Можно ли долго балансировать между Брюсселем и Москвой?
Теоретически — да. Практически — нет. История показывает: когда один из стульев ломается, падение оказывается болезненным.
Армения уже получила от сотрудничества с Россией и ЕАЭС всё, что даёт реальная интеграция: рынок, стабильность, работу граждан. Европа же пока предлагает лишь разговоры о стандартах и туманные перспективы.
И главный вопрос здесь даже не к Еревану. А к трезвости выбора: что важнее — реальные экономические связи или иллюзия «европейского будущего», за которое никто не спешит платить?
Делитесь своими мыслями в комментариях, жмите лайк, если понравилось, и обязательно подписывайтесь на наш канал!